Чтение онлайн

Возле принца находился смуглый, сморщенный человек в серебряных очках, с пушистыми грязновато-серого цвета бакенбардами. Этот человек разглядывал Берта с особенным вниманием, которое очень смущало Берта. Исполнив какие-то непонятные для Берта церемонии, собравшиеся уселись за стол. На другом конце стола сидел офицер с птичьей физиономией, который вынужден был уступить Берту свою каюту. Он также смотрел на Берта с недоброжелательным вниманием и что-то шептал своему соседу.

Два солдата прислуживали за столом. Обед был скромный: суп, свежая баранина и сыр.

Говорили очень мало.

Вообще, за обедом преобладало торжественное настроение. Отчасти сказывались все волнения и напряженная работа перед началом похода, отчасти это зависело от осознания необычайной важности положения и риска всего предприятия. Принц тоже погрузился в размышления. Он встал, чтобы предложить тост за императора, и все крикнули: «Hoch» [Hoch (нем.) – да здравствует, ура!], как прихожане в церкви, повторяющие припев. Курить не позволялось, но некоторые из офицеров вышли на галерею, чтобы пожевать табак. Вообще, всякий огонь был опасен среди массы взрывчатых веществ на воздушном корабле.

Берт почувствовал дрожь и начал зевать. Он был подавлен сознанием собственного ничтожества среди этих громадных, быстроходных чудовищ. Жизнь казалась необъятной – Берт никак не мог ее вместить. Он пожаловался Курту на головную боль; по крутой лестнице прошел с маленькой висячей галереи внутрь воздушного корабля в свою каюту и, точно ища убежища, кинулся в постель…

5

Берт спал неспокойно: его преследовали страшные сны. Большей частью он видел себя в бесконечном коридоре воздушного корабля с бесчисленным множеством подъемных дверей или среди сквозного переплета, образующего каркас корабля, и безумный, непонятный ужас охватывал его…

– Ох! – воскликнул он, проснувшись. В эту ночь он уже седьмой раз летел вниз головой через бесконечное пространство.

Берт сел на койке в темноте и начал растирать колени. Движения воздушного корабля были далеко не такими плавными, как движения воздушного шара. Берт чувствовал – вот корабль идет вверх-вверх-вверх, потом вниз-вниз-вниз, потом стук и дрожь корпуса машины.

Воспоминания нахлынули на Берта, когда он сидел в темноте, и все чаще всплывал тревожный вопрос: что-то будет завтра? Завтра, как сообщил Курт, секретарь принца, граф фон Винтерфельд, придет к Берту, чтобы поговорить с ним насчет летательной машины, а затем Берту будет дана аудиенция у принца. Берту надо будет укрепить мнение, что он – Беттеридж, и продать его изобретение. А если они выведут его на чистую воду?.. Он увидел перед собой призрак взбешенного Беттериджа… Предположим, что потом он сознается, скажет, что это было недоразумение! Он начал обдумывать план действий. Как продать этот секрет и обойти Беттериджа? Какую сумму назначить? Берт решил, что двадцать тысяч фунтов стерлингов будет подходящей ценой.

Постепенно Бертом овладело уныние. Он затеял опасную игру, – слишком опасную!..

«Где я был в это время прошлой ночью?» – старался вспомнить он, восстанавливая в памяти все подробности. Да, он был в облаках, на воздушном шаре Беттериджа. Он вспомнил, как опустился сквозь облака и в холодном сумеречном свете увидел внизу море, совсем близко.

Все это представлялось ему теперь точно в кошмарном сне. А всего лишь за ночь перед этим они с Граббом искали дешевый ночлег в Литтлстоне, в Кенте… Как все это далеко теперь! Казалось, минули годы… В первый раз он живо представил себе своего товарища, «дервиша пустыни», которого он покинул в песках Даймчерча с двумя велосипедами, выкрашенными в ярко-красный цвет.

«Ну, без меня-то он не сумеет давать представления, – подумал Берт. – А ведь касса наша осталась у него в кармане!» – вспомнил он.

Накануне перед тем был праздник, и они сидели вдвоем и обсуждали свое трубадурское предприятие, составляя программу, репетируя куплеты. А за день до этого была Троица.

– Надо же! – воскликнул Берт. – К чему привело меня это приключение с мотоциклом!..

Ему почудился глухой звук от хлопанья подушкой по горящему мотоциклу. Вспомнил он также и чувство бессилия, которое овладело им, когда пламя вспыхнуло вновь, несмотря на все старания потушить его. Но среди всех этих грустных воспоминаний ярко выделялся один светлый образ – образ молодой девушки, крикнувшей ему на прощание: «Я ведь завтра увижу вас, Берт?»

Все связанное с Эдной приурочивалось теперь именно к этому моменту, именно к этим ее словам. Понемногу, однако, Берт впал в блаженное состояние, которое выразилось наконец в решении: «Я женюсь на ней, если только она этого захочет…» И тут же у него в мозгу молнией пронеслась мысль, что, если он продаст секрет Беттериджа, его брак с Эдной может осуществиться. В самом деле, ведь он может получить двадцать тысяч фунтов! Такие суммы выплачивались за изобретения… Он мог бы купить дом с садом, мог бы одеться по самой последней моде, приобрести мотор, путешествовать и вообще пользоваться вместе с Эдной всеми удовольствиями культурной жизни. Конечно, все это сопряжено с риском для него. «Беттеридж, наверное, не оставит меня в покое», – подумал Берт, и им опять овладело уныние.

В данный момент он был еще в самом начале своих похождений. Ему надо выдать документы и получить деньги из кассы. Но прежде чем это будет… Ведь до возвращения домой еще далеко. Он летит в Америку и будет там сражаться. Положим, вряд ли придется много сражаться. Но если вдруг какой-нибудь снаряд угодит в бок «Фазерлэнда»?

«Не составить ли мне завещание?» – мелькнуло в мозгу Берта, и он снова улегся на койку, чтобы хорошенько поразмыслить об этом. Конечно, он составит завещание в пользу Эдны – он уже решил, что получит свои двадцать тысяч. Но когда он занялся распределением небольших сумм в пользу других лиц, то мысли его стали путаться, и завещание приняло необыкновенно причудливую форму. Он снова проснулся от неприятного ощущения падения в пространстве. Уже восьмой раз в течение одной ночи!

«Это полет так действует на мои нервы!» – подумал Берт. Он ясно ощущал волнообразное движение судна: сперва спуск вниз-вниз-вниз, потом подъем вверх-вверх-вверх, и все время непрерывное «тук-тук-тук» машины!..

Берт встал, закутался в одеяло и пальто Беттериджа – было холодно – и стал смотреть в окно на облака, сквозь которые уже пробивался сероватый рассвет. Потом он зажег электричество, закрыл дверь на засов и, присев к столу, вытащил свой нагрудник. Достав оттуда планы, он разгладил их рукой и принялся внимательно рассматривать; затем вынул из портфеля другие чертежи. Двадцать тысяч фунтов! Надо только умело действовать. Во всяком случае, стоило попробовать.

Берт открыл указанный Куртом ящик, где хранились письменные принадлежности.

Берт Смоллуэйс был вовсе не дурак, и в некотором отношении он получил даже неплохое образование. В школе он научился немного чертить, вычислять и разбираться в чертежах. Если его учение на этом кончилось и он вынужден был бороться за свое существование в атмосфере всевозможных рискованных предприятий и реклам, то это, в конце концов, была не его вина. Он стал таким, каким сделала его среда. Но из этого еще нельзя сделать заключение, что Берт был абсолютно неспособен понять идею летательной машины Беттериджа. Она показалась ему сначала очень запутанной, но потом знания, которые он приобрел в школе, и опыт, приобретенный в мастерской Грабба, помогли Берту разобраться, хотя изобретатель, кто бы он ни был, по-видимому, боялся целиком раскрыть свои намерения. Берт долго сидел над чертежами, очень недурно скопировал их, сделал рисунки и заметки – и задумался. Наконец он встал и, тяжело вздохнув, засунул чертежи в нагрудник, а нагрудник – во внутренний карман куртки; копии чертежей Берт очень аккуратно поместил на место оригиналов. В сущности, у него не было никакого определенного плана, когда он проделал все это, просто ему была неприятна мысль о том, что придется расстаться с этим изобретением. Он еще долго сидел, задумавшись и вздыхая. Наконец он погасил электричество и решил снова лечь и попробовать заснуть…

6

Граф фон Винтерфельд тоже плохо спал в эту ночь.

Впрочем, он вообще спал очень мало и ночью занимался разрешением в голове разных сложных дипломатических проблем. А теперь как раз ему предстояло разрешить особенно трудную задачу.

Винтерфельд явился к Беттериджу, когда тот находился еще в постели. Каюта была освещена солнечными лучами, отраженными снизу, от поверхности Северного моря. Берт попивал кофе, принесенный ему солдатом. Винтерфельд пришел с портфелем под мышкой, в больших серебряных очках, солнце ярко освещало его седую голову, и вид у него был почти добродушный. Он говорил по-английски бегло, но с очень сильным немецким акцентом, особенно когда дело доходило до букв «би» и «ти-эйч»; он все сбивался на букву «з», а Берта называл «Путтерайдж». Любезно поклонившись, он взял складной стул и столик, спрятанные за дверью, поставил стол между собой и Бертом и, слегка откашлявшись, раскрыл портфель. Затем, облокотившись локтями на стол, приложил пальцы к губам и сказал, бросив на Берта взгляд, приведший того в замешательство.