Чтение онлайн

– Леди Надьяра Варрская! – рычал лакей. – Девица двадцати лет! Леди Риган – младшая дочь маркиза Иллирийского – девица семнадцати лет!

На каждую кандидатку в невесты приходилось по два-три сопровождающих, а также компаньонки и горничные. Милда всерьёз опасалась, что не сумеет обеспечить всех комнатами. «Ещё немного, и Приют Рассвета треснет по швам, точно мешок, полный репы», – ворчала старушка. – «Придётся, видать, кому-то из этих барышень ночевать на конюшне». Слуги метались по замку, словно случился пожар: гостьям требовалась горячая вода, свежее бельё, напитки, закуски, свечи, поленья для каминов, сундуки для нарядов и многое, многое другое. Челядь князя Ладимира, безусловно, по мере сил подготовилась к столь грандиозному приёму, но учесть все капризы и пожелания красавиц не представлялось возможным. Кто-то нуждался в меховом одеяле, кому-то хватало пледа, одной казалось, будто в спальне невероятно душно, другая жаловалась на сквозняки, третья заявила, что вода в лохани остыла, и обвинила в этом Милду, которая тотчас покраснела, словно варёный рак.

Глядя на всю эту суматоху, Вереск решила, что её помощь уж точно не окажется лишней. Поэтому навьючилась подносами с закусками и сладостями и отправилась в чертог, где, в ожидании князя, невесты-избранницы развлекали друг друга беседой. Только вот… некоторые беседы напоминали грязные трактирные сплетни…

– Говорят, он крутил любовь с куртизанкой из Данции, – шептала русоволосая девица в небесно-голубом, щедро расшитом стеклярусом, наряде. – Но, кажется, с ней случилось что-то ужасное…

– Да-да! – подхватила брюнетка с глазами чёрными, как грех, и невероятно сложной причёской, украшенной перьями. – Она забеременела от него и утопилась! Совершенно точно!

– И теперь сердце князя разбито… – вздохнула совсем ещё юная, едва-едва старше Дары, блондинка. У неё были полные чувственные губы, и она имела привычку выпячивать их, отчего становилась похожа на утку.

– Совершенно точно, – кивнула брюнетка, и красные перья на её голове колыхнулись.

– Всё это враки! – заявила девушка, чья красота могла бы затмить звёзды. Тёмно-малахитовое платье с оборками из чёрного бархата выгодно подчёркивало мраморную белизну кожи. Волосы сияли, словно медь в лучах солнца. Зелёные, как изумруды, глаза смотрели надменно и горделиво.

Леди Арабелла, – мгновенно сообразила Вереск. Об этой даме она знала заочно, благодаря Даре. Младшая дочь графа Лантийского добивалась расположения князя долго и упорно. Так упорно, что когда Ладимир прислал платье её старшей сестре, Аэлите, Арабелла пришла в ярость, а потом тайно отправила в Приют Рассвета записку с вежливым отказом. Записку эту юная графиня подписала именем сестры... Графу Лантии пришлось применить всю свою твёрдость, чтобы урезонить дочерей, готовых придушить друг друга, и всю гибкость, чтобы уговорить Мейдинского князя пригласить на отбор весь «Лантийский выводок». Ладимир согласился и даже обещал доставить платье для настойчивой леди Арабеллы лично, но… «Легенда» так и не добралась до Лантии…

– Враки от первого до последнего слова, – повторила рыжая красавица, сузив глаза. – Его сердце вовсе не разбито, нет. У князя новое увлечение.

– Ах!

– Не может быть!

– Да что вы говорите!

– Всё так, – улыбнулась Арабелла, и от улыбки этой повеяло могильным холодом. Вереск замерла на безопасном расстоянии, вцепившись в поднос. – По пути в Лантию он спас какую-то оборванку. Взял на борт. Привёз в замок. Отмыл. Нарядил. И теперь эта хитрая мерзавка – фаворитка на отборе!

Юные красавицы разом ахнули, а графиня, довольная произведённым эффектом, продолжила:

– К тому же, князь подарил паршивке платье, которое предназначалось мне.

– С ума сойти! – девица в голубом прижала к груди руки.

– Какой скандал! – блондинка выпятила губы, раскрыла веер и принялась обмахиваться так самозабвенно, что растрепала причёску.

– Совершенно точно, – тряхнула брюнетка перьями. – Скандал. Но… кто же она?

– Да, Арабелла, кто она?

Три пары глаз выжидательно смотрели на Лантийскую красавицу. Вереск стояла, затаив дыхание, и даже воловья упряжка не смогла бы сейчас сдвинуть её с места. Поднос в руках чуть заметно подрагивал, и пиалы звякали, врезаясь друг в друга.

– О-о-о, дамы, – юная графиня растягивала слова, мастерски подогревая любопытство товарок. – Тут всё просто. Посмотрите-ка вокруг. Нас много, но все мы знаем, кто есть кто, не так ли?

Девушки переглянулись и принялись озираться по сторонам.

– Ах, не утруждайте себя, дорогие. – Арабелла раскрыла веер из павлиньих перьев и понизила тон. – Всё уже сделано. Мне удалось вычислить эту подлую безродную дрянь, которая обманом затесалась в благородное общество и вознамерилась увести князя у нас из-под носа.

– Ну же, Арабелла! – пискнула блондинка. – Покажи нам её, умоляю!

– Да! Да! Покажи! Покажи!

Вереск нервно сглотнула и попятилась. О! Почему она не ушла раньше? Проклятое любопытство! Сейчас на неё обрушится лавина полных ненависти взглядов, и она утонет в море злобы и презрения. Поднос уже не подрагивал, а ходил ходуном. Пиалы лязгали всё громче.

– Смотрите-ка сюда! – рыжая графиня чуть заметно мотнула головой. Её подруги тут же повернулись в нужную сторону.

Вереск готова была сгореть, но недобрые взгляды устремились не на неё, а мимо. Туда, где заливаясь искристым смехом и подхватив юбки, лихо отплясывала кадриль облачённая в сливочно-жёлтые шелка… Дара.

Глава пятнадцатая

Ладимир выглядел измотанным и находился в отвратительном расположении духа. К тому же, Вереск сильно подозревала, что он пьян. Взъерошенный, опухший, с покрасневшими глазами, князь развалился в кресле у камина, вытянув ноги и сцепив пальцы в замок. Улучить минутку для разговора наедине оказалось непросто: с утра и до самого позднего вечера князя окружали невесты-избранницы. До завтрака Ладимир отправлялся на конную прогулку в сопровождении трёх красавиц, перед обедом беседовал в саду с тремя другими, разделял трапезу и танцевал уже в компании новых претенденток. И так каждый день. Не удивительно, что ночи он предпочитал проводить в обществе бутылки крепкого шнапса: девушки юны, как ранняя весна и прекрасны, словно закат над морем, но… даже от сладкого барбарисового мёда начнёт тошнить, если съесть его слишком много. Да и сама Вереск уставала так, что буквально валилась с ног. Её утро начиналось затемно, а день был полон хлопот. Готовка, уборка, стирка и снова готовка. Избранницы гостили в замке всего неделю, а у Вереск уже ломила спина, а ладони покрылись волдырями и мозолями. К тому же, Милда всё чаще поручала ей надзор за другими слугами, и к ломоте в пояснице добавился груз ответственности. Но сегодня, несмотря на усталость, дрожь в ногах и безумное желание дойти до кровати и упасть, Вереск всё же сумела встретиться с князем. Только вот… разговор не клеился.

– Вы бредите? – спросил Ладимир, обдав Вереск винными парами.

– Нет, милорд. Я совершенно серьёзно.

– Очередная причуда, которую я должен удовлетворить, – хмыкнул князь. – Отчего вы так переменчивы, Вереск? Сначала просите пригласить девчонку на приём, теперь хотите, чтобы я её отозвал. Не глупо ли?

– Я уже всё объяснила, милорд, и не вижу нужды повторять.

– Да бросьте! От косых взглядов ещё никто не умирал. – Он наклонился, пошарил рукой за креслом и извлёк пузатую тёмную бутылку.

Ром, – догадалась Вереск. – Тот самый ром, какой пили матросы с «Легенды». «Это ядовитое пойло свалит даже быка!», – говаривал как-то боцман.

Поисками стакана Ладимир себя не утруждал: зубами вытащил пробку и присосался к горлышку.

Да… Это как же опостылели князю невесты-избранницы, что он так надирается?

– Хотите? – Ладимир, икнув, протянул ей бутылку. – А то я что-то даже не предложил. Невежливо вышло.

– Нет, спасибо. – Вереск нахмурилась. – Да и вам, похоже, достаточно.