Чтение онлайн

Расстались мы далеко за полночь. Вызвав свой служебный автомобиль, старик приказал водителю доставить меня к подъезду дома.

Прощаясь, я пожал ему руку и задал дежурный вопрос:

– Что дальше? Куда мне и когда прибыть?

– Как куда и когда?! – удивился он. – Разве я не сказал?

– Нет.

– Старею, – вздохнул он. И огорошил: – Завтра, Женя в одиннадцать утра ты должен быть на аэродроме Чкаловский.

– Обалдеть, – икнул я. – Хоть бы пару дней дали – привыкнуть к мысли, что я добровольно согласился стать «камикадзе».

– Не могу, дружище. Сам понимаешь: начальство торопит и настаивает на скорейшем старте. Так что времени – в обрез. Да, вещей много не бери – только самое необходимое. В оставшиеся два месяца до старта нужды ты ни в чем испытывать не будешь.

– Помню. В контракте об этом написано, – пробурчал я.

– Кстати, летим вместе! – шепнул Сергей Сергеевич, провожая меня до лифта.

Не знаю, то ли надеялся, что я обрадуюсь, то ли не хотел меня расслаблять. Во всяком случае, вид у него был как никогда бодрый. Я же всю дорогу до дома, а потом лежа в постели анализировал события прошедшего дня. И чем ближе часовая стрелка подползала к одиннадцати утра, тем настойчивее мне хотелось назвать себя «доверчивым кретином».

Атлантический океан; борт подводной лодки сверхмалого класса «Барракуда». Саргассово море; в сорока милях от побережья Флориды. Настоящее время

Господи, до чего же я не люблю процедуру выхода наружу через торпедный аппарат! Лежишь на спине внутри невероятно тесной трубы, похожей на холодную темную могилку, и считаешь минуты до обретения свободы. Плечи и коленки упираются в железо; кишка довольно длинная, но назад путь отрезан – крышка наглухо закрывается коллегами-подводниками, а к выходу из трубы лучше до поры не соваться. Внешняя «дверь», отделяющая тесную «могилку» от бескрайней морской пучины, откроется лишь после заполнения аппарата водой и выравнивания внутреннего и забортного давления. Щелчок клапана, и холодная водица постепенно заполняет замкнутое пространство. Ты в это время уже вдыхаешь воздух из баллонов ребризера, включаешь фонарь, прислушиваешься к шелесту мягко работающих механизмов…

В общем, покидать классическую подводную лодку через штатный торпедный аппарат неприятно и муторно. На малютке «Барракуде» выход в «открытый космос» предусмотрен через шлюзовую камеру, приваренную к прочному корпусу в виде обтекаемой рубки. Рубка построена по обычной схеме. В передней части расположен шлюз – титановая труба метрового диаметра с вертикальным трапом внутри; сверху круглый герметичный люк. В заднюю часть встроены механизмы выдвижных устройств: двух антенн, перископа и трубы для вентиляции отсеков. Между люком и выдвижными устройствами устроен небольшой отсек с аварийным буем. Все. Более никаких изысков.

В эту вертикальную кишку, торжественно именуемую «шлюзом», я и ползу, нагруженный своим скарбом из кучи дайверских прибамбасов. Не задраивая люка, прислоняюсь к титановой стенке и надеваю ласты. Вода в шлюз поступать не начнет, покуда крышка внутреннего люка не закрыта, поэтому торопиться некуда.

Готово. Плотно закрываю крышку, проворачиваю замковый механизм и, нащупав небольшой выступ из толстой резины, нажимаю кнопку включения клапана. Тот мягко открывается, в пространство шлюза начинает поступать вода. Вокруг кромешная тьма – на освещении в шлюзе инженеры явно сэкономили. Однако уровень прибывающей воды я контролирую по тому, как мои ноги ощущают холод.

В последний раз проверяю подвесную систему. Все в норме. Неторопливо пристраиваю на лице маску. Я и вправду не тороплюсь уткнуться носом в маску и открыть баллонный вентиль. Это всего лишь многолетняя привычка экономить то, от чего зависит жизнь на глубине. В данном случае я не хочу раньше времени расходовать дыхательную смесь, которой в баллонах не так уж много.

Уровень воды достигает пояса. Температура воды – девятнадцать градусов. Впрочем, на глубине трехсот метров ее не принято сравнивать с парным молоком. Она никогда таковой не бывает – все теплые течения стремятся к поверхности, вытесняя вниз более холодные. К слову, девятнадцать градусов – это не так уж холодно, однако я успел отвыкнуть от работы на глубине. Даже четыре занятия в тренировочном бассейне Североморска, где пришлось до автоматизма отрабатывать обезвреживание ядерных зарядов, не помогли восстановить невосприимчивость тела к относительно низким температурам.

Вода понемногу доходит до груди… Пора. Набрав в легкие воздуха, плотно прижимаю края резиновой окантовки маски и затягиваю ремни. Открываю вентиль, делаю резкий выдох. Смесь поступает нормально. Более того, после воздуха подлодки, насыщенного углекислым газом, гелиево-кислородной смесью дышится гораздо легче.

Вода достигает подбородка, обжигает холодом голову… Шелест пребывающей воды стихает. Шлюз заполнен. Жду щелчка фиксатора, управляемого компьютером из центрального поста, сигнализирующего об открытии дверцы. Щелчка нет. В томительном ожидании проходит около минуты. Наконец фиксатор срабатывает. Путь наружу свободен.

Я в «открытом космосе». Боже, наконец-то удалось вырваться из тесноты титанового гроба! Наконец-то вокруг необъятный простор!

Позабыв о холоде, наслаждаюсь свободой. Сверху сквозь почти трехсотметровую толщу воды дрожит освещенная лучами настоящего солнца темно-лазурная поверхность океана. Слева и справа абсолютная чернота. Внизу просматривается коричневатый рельеф песчаного дна, на котором заметны небольшие светлые островки кораллов.

Бросаю взгляд на наручный дайверский компьютер. Глубина двести семьдесят пять метров. Все верно, ведь я нахожусь чуть выше песчаного дна. Оглядываюсь на «Барракуду». Она стоит на ровном киле – едва заметная благодаря темной окраске корпуса. Без навигационной панели ее хрен потом отыщешь. Включаю панель. С ней любые поиски на глубине волшебным образом превращаются в детскую компьютерную игрушку. Не прибор, а счастье дайвера.

Экран послушно оживает темно-синим светом. Еще несколько секунд, и умный аппарат выдает все необходимые данные. Подобная штуковина поистине незаменима в тех случаях, когда под водой приходится преследовать или атаковать противника, защищаться от него и, конечно же, что-то искать.

Внимательно отслеживаю круговое движение тонкого луча по темному экрану. Луч скользит с постоянной скоростью, оставляя светло-голубые всполохи, похожие на облака… Пока на экране ровном счетом ничего нет. Только относительно ровный рельеф. Что ж, пора приступать к поискам…

В сегодняшней работе много непривычного. Во-первых, во «Фрегате» мы работали парами. А если приходилось опускаться ниже ста пятидесяти метров, то на промежуточной глубине оставалась страхующая пара пловцов. Во-вторых, между пловцами практически всегда имелась надежная гидроакустическая связь. А также связь с поверхностью. Наконец, в-третьих, мы никогда не работали без так называемой базы – надводного корабля или относительно большой подводной лодки с экипажем. Тем не менее я давно готовил себя к сегодняшним сложностям и поэтому не забиваю голову разнообразными страхами. Я должен просто работать.

Желтоватый фонарный луч цепляет грунт. Я почти на месте. К сожалению, ключевое слово в этой фразе – «почти». Одному богу известно, сколько потребуется времени, чтобы отыскать проклятый заряд, напоминающий по форме торпеду. На экране навигационно-поисковой панели его пока нет, несмотря на то что я преодолел с нужным курсом расчетную дистанцию. Да, так бывает. И довольно часто. Мудреные бортовые навигаторы подводных лодок не способны зафиксировать слабое остаточное перемещение после того, как застопорен ход двигателя. Плюс опять же проклятое течение. Короче говоря, ты отмечаешь на карте одну расчетную точку, где якобы зафиксирована твоя субмарина, а на самом деле она находится в двух сотнях метрах к югу. Или к северу. Увы, издержки профессии, которые боевым пловцам приходится исправлять за счет собственных мышц, энергии и времени.