Чтение онлайн

Тут дон резко оборвал свой рассказ. Джорджио налил себе бокал вина, взял ломоть хлеба и кусок молочного сыра. Затем остановился позади дона.

– Почему сегодня? – осведомился Джорджио.

– Потому что мой замечательный племянник тревожится из-за того, как умер его отец, и мы обязаны разогнать всяческие подозрения, каковые он может к нам питать, – пояснил дон.

– Я не питаю к вам подозрений, дон Доменико, – возразил Кросс.

– Все подозревают всех и вся, – откликнулся дон. – Такова человеческая натура. Но позвольте мне продолжить. Роз-Мари была молода и понятия не имела о мирских делах. Ее сердце было разбито, когда началось противостояние обеих Семей. Она толком не представляла, почему это происходит. И решила свести всех вместе, веря, что любовь способна победить все, как впоследствии уведомила она меня. Она тогда была очень влюблена. И была светом моей жизни. Моя жена умерла молодой, а я больше не женился, потому что мысль делить Роз-Мари с чужой женщиной была невыносима для меня. Я ни в чем ей не отказывал и возлагал огромные надежды на ее будущее. Но вынести женитьбу с Сантадио было выше моих сил. Я запретил это. Тогда я тоже был молод. Я думал, что мои дети будут повиноваться моим приказам. Я хотел, чтобы она пошла в колледж, вышла за кого-нибудь из другого мира. Джорджио, Винсент и Пити должны были поддерживать меня в этой жизни, я нуждался в их помощи. И я питал надежды, что их дети тоже смогут ускользнуть в лучший свет. В том числе мой самый младший сын Сильвио. – Дон указал на фотографию, стоящую на каминной полке покоя.

Кросс ни разу не разглядывал эту фотографию пристально и не знал ее истории. Фото изображало молодого человека лет двадцати, очень похожего на Роз-Мари, только более кроткого, с более интеллигентным взглядом серых глаз. Это лицо выдавало настолько добрую душу, что Кросс задумался, не обошлось ли тут без ретуши.

В воздухе лишенной окон комнаты густым облаком повис сигарный дым. Джорджио закурил огромную гаванскую сигару.

– Я любил Сильвио даже сильнее, чем Роз-Мари, – продолжал дон Клерикуцио. – Его душа была добрее, чем у большинства людей. Его приняли в университет со стипендией. На него возлагали самые серьезные надежды. Но он был чересчур невинен.

– Он был лишен инстинкта самосохранения, – вставил Винсент. – Никто другой из нас бы не погиб. Во всяком случае, как он, даже не пытаясь защищаться.

– Роз-Мари и Джимми Сантадио, – подхватил рассказ Джорджио, – уединились в мотеле «Коммак». И Роз-Мари пришла в голову мысль, что если Джимми и Сильвио потолкуют, то им удастся свести обе Семьи. Она позвонила Сильвио, и он отправился в мотель, не сказав никому ни слова. Они втроем обсудили стратегию. Сильвио всегда звал Роз-Мари «Рой». Последнее, что он сказал: «Все будет в порядке, Рой. Папа ко мне прислушается».

Но Сильвио так и не поговорил с отцом. К несчастью, двое братьев Сантадио, Фонса и Итало, играли роль телохранителей своего брата Джимми.

Сантадио со своей неистовой манией преследования заподозрили, что Роз-Мари заманивает их брата Джимми в ловушку. Или, по крайней мере, подбивает его на женитьбу, которая снизит их собственное влияние в их Семье. И Роз-Мари, наделенная неистовой отвагой и решимостью выйти за их брата, представляла для них угрозу. Она не подчинялась даже собственному отцу, великому дону Клерикуцио. Ее ничто не могло остановить.

Узнав покидавшего мотель Сильвио, они подстерегли его в переулке Роберт-Мозес и застрелили. Забрали у него бумажник и наручные часы, чтобы это выглядело ограблением – типичный для менталитета Сантадио поступок, акт чистейшей агрессии.

Дона Клерикуцио их уловка не ввела в заблуждение ни на миг. Но затем к нему прибыл Джимми Сантадио – безоружный и без телохранителей. Он потребовал частной аудиенции у дона.

– Дон Клерикуцио, – сказал он, – я горюю почти так же сильно, как вы. Я отдаю свою жизнь в ваши руки, если вы считаете, что ответственность лежит на Сантадио. Я говорил с отцом, он такого приказа не отдавал. И он уполномочил меня сказать, что пересмотрит все ваши предложения. Он дал мне позволение жениться на вашей дочери.

Подошедшая Роз-Мари взяла Джимми за руку. Лицо ее было настолько жалобным, что на мгновение сердце дона растаяло. Горе и страх наделили ее трагической красотой. Глаза ее, темные и сверкающие слезами, просто поражали. А на лице запечатлелось ошеломленное, непостижимое выражение.

Отвернувшись от дона, она поглядела на Джимми Сантадио с такой любовью, что дон Клерикуцио чуть ли не впервые в жизни начал склоняться к милосердию. Разве можно сделать несчастной такую красивую дочь?

– Джимми был просто в ужасе от того, что ты можешь подумать, будто его Семья имеет к этому какое-то отношение, – промолвила Роз-Мари отцу. – Я знаю, что они тут ни при чем. Джимми твердо обещал мне, что его Семья согласится на наши предложения.

Дон Клерикуцио уже вынес вердикт, обвиняющий Семью Сантадио в убийстве. Никакие доказательства ему не требовались, но милосердие – дело другое.

– Я верю и принимаю тебя, – сказал дон, искренне поверивший в невиновность Джимми, хотя разницы это уже не составляло. – Роз-Мари, я благословляю тебя на брак, но не в этом доме, равно как и никто из моей Семьи не будет присутствовать на свадьбе. А ты, Джимми, скажи своему отцу, что после женитьбы мы сядем вместе, чтобы обсудить наши дела.

– Спасибо, – сказал Джимми Сантадио. – Я все прекрасно понимаю. Свадьба состоится в нашем доме в Палм-Спрингз. Через месяц вся моя Семья будет там, и ваша Семья получит приглашение. Если вы предпочтете не приходить, то быть по сему.

Дон почувствовал себя оскорбленным.

– Так быстро после этого? – указал он на гроб.

И тут Роз-Мари бросилась к дону в объятия. Он ощутил ее ужас.

– Я беременна, – прошептала она.

– А-а, – дон улыбнулся Джимми Сантадио.

– Я назову его в честь Сильвио, он будет точь-в-точь такой же, как Сильвио, – снова зашептала Роз-Мари.

Погладив ее по черным волосам, дон поцеловал дочь в щеку.

– Хорошо. Хорошо. Но я все равно не приду на свадьбу.

Теперь Роз-Мари снова собралась с духом. Подняла свое лицо к отцу, поцеловала его в щеку и произнесла:

– Папа, кто-нибудь все-таки должен прийти. Кто-то же должен подвести меня к алтарю.

Дон обернулся к стоящему рядом Пиппи.

– Семью на свадьбе будет представлять Пиппи. Он мой племянник и любит потанцевать. Пиппи, ты подведешь свою кузину к алтарю и будешь ее посаженым отцом, а затем все можете танцевать хоть на дне морском.

Пиппи склонился, чтобы поцеловать Роз-Мари в щеку.

– Я приду, – проговорил он с напускной куртуазностью, – а если Джимми не покажется, мы удерем вместе.

Роз-Мари подняла на него благодарный взгляд и бросилась к нему в объятия.

Месяц спустя Пиппи Де Лена вылетел из Вегаса в Палм-Спрингз, чтобы принять участие в свадьбе. Этот месяц он провел с доном Клерикуцио в Квоге, совещаясь с Джорджио, Винсентом и Пити.

Дон дал четкие инструкции, что операцией должен командовать Пиппи, что его инструкции надо выполнять, будто они исходят от самого дона, какие бы приказы тот ни отдал.

Только Винсент осмелился спросить у дона:

– А что, если Сантадио не убивали Сильвио?

– Это неважно, – ответил дон, – но от этого дела смердит их глупостью, каковая в будущем навлечет на нас опасность. Нам всего лишь придется вступить с ними в борьбу в другой раз. Конечно, они виновны. Недобрая воля сама по себе – убийство. Если Сантадио невиновны, тогда мы должны признать, что против нас выступает сам рок. Чему вы предпочтете верить?

Впервые в жизни Пиппи увидел, что дон будто потерял рассудок от горя. Проводил долгие часы в часовне, расположенной в подвале дома. Ел очень мало, пил больше вина, что было для него весьма необычно. И на несколько дней поставил в своей спальне фото Сильвио в рамке. Однажды в воскресенье попросил священника, проводившего мессу, выслушать его исповедь.