Чтение онлайн

А в последний день встретился с Пиппи наедине.

– Пиппи, – сказал дон, – операция очень рискованная. Все может сложиться так, что возникнет вопрос, не следует ли оставить Джимми Сантадио в живых. Ни в коем случае. Но никто не должен знать, что это мой приказ. Этот грех должен лечь на твою голову. Он не должен запятнать ни меня, ни Джорджио, ни Винсента, ни Пити. Ты готов принять эту вину?

– Да, – ответил Пиппи. – Вы не хотите, чтобы ваша дочь ненавидела и упрекала вас. Или своих братьев.

– Может возникнуть ситуация, при которой Роз-Мари окажется под угрозой.

– Да, – подтвердил Пиппи.

– Сделай все возможное, чтобы защитить моих детей, – вздохнул дон. – Однако окончательное решение остается за тобой. Но я никогда не давал тебе приказа убить Джимми Сантадио.

– А если Роз-Мари откроет, что…

Дон поглядел Пиппи Де Лене прямо в глаза.

– Она мое дитя и сестра Сильвио, она никогда не предаст нас.

В особняке Сантадио в Палм-Спрингз, построенном в испанском стиле, гармонирующем с окружающей пустыней, было сорок комнат всего лишь на трех этажах. От грандиозной россыпи песков особняк отгораживала высокая стена из красного кирпича, защищающая не только дом, но и просторный плавательный бассейн, теннисный корт и аллею для игры в боччи.

В день свадьбы на газонах перед домом уставили огромную жаровню для мяса, платформу для оркестра и деревянную танцплощадку. Танцплощадку со всех сторон окружали длинные банкетные столы. У громадных бронзовых ворот имения стояли три больших грузовика ресторанного обслуживания.

Пиппи Де Лена прибыл в субботу рано утром с чемоданом, битком набитым свадебными вещами. Ему отвели комнату на втором этаже, сквозь окна которой вливался золотистый свет пустынного солнца. Пиппи начал распаковывать вещи.

До церемонии обручения, которое должно было состояться в храме в Палм-Спрингз около полудня, оставалось всего полчаса. По окончании ритуала гости вернутся в дом, чтобы отпраздновать это событие.

Раздался стук в дверь, и в комнату вошел Джимми Сантадио. С сияющим от счастья лицом он энергично обнял Пиппи. Джимми, еще не надевший свой свадебный костюм, одетый в просторные белые брюки и серебристо-серую шелковую рубашку, выглядел чрезвычайно обаятельным. Чтобы выразить свою дружбу, он задержал ладони Пиппи в своих.

– Просто великолепно, что ты приехал, – проговорил Джимми, – и Рой в восторге оттого, что к алтарю поведешь ее именно ты. Но теперь, пока еще ничего не началось, старик хочет повидаться с тобой.

Все еще не выпуская его руку, Джимми повел Пиппи на первый этаж, а затем по длинному коридору в комнату дона Сантадио. Дон Сантадио, одетый в синюю ситцевую пижаму, лежал в постели. Он был куда дряхлее дона Клерикуцио, но имел такой же острый взгляд и манеру слушать с пристальнейшим вниманием; его круглая, как бильярдный шар, голова сверкала лысиной. Поманив к себе Пиппи, он раскрыл ему свои объятья.

– Как замечательно, что ты приехал, – проскрипел старик. – Я рассчитываю, что ты поможешь нашим двум Семьям обняться, как мы обнялись с тобой. Ты голубь мира, который так нужен нам. Благословляю тебя. Благословляю тебя. – Откинувшись на подушки, он прикрыл глаза. – Как я счастлив сегодня!

В комнате находилась сиделка – коренастая женщина средних лет. Джимми представил ее как свою кузину. Сиделка прошептала, что им следует удалиться, старый дон собирается с силами, чтобы попозже принять участие в праздновании. На мгновение Пиппи усомнился в правильности намеченного плана. Совершенно очевидно, что дон Сантадио долго не протянет. Затем главой Семьи станет Джимми. Быть может, все еще может утрястись. Впрочем, дон Клерикуцио никогда не смирится с убийством Сильвио; настоящий мир между Семьями не воцарится никогда. Как бы то ни было, дон отдал очень четкие инструкции.

Тем временем двое из братьев Сантадио, Фонса и Итало, обшаривали комнату Пиппи в поисках оружия и рации. Прокатную машину Пиппи тоже тщательно обыскали.

Сантадио щедро приготовились к свадьбе своего принца. По всему имению были расставлены огромные плетеные корзины, полные экзотических цветов. Стояли красочные палатки с барменами, разливающими шампанское. Шут в средневековом костюме показывал детям фокусы, а из динамиков, развешанных по всему имению, гремела музыка. Каждому гостю дали лотерейный билет. Позже должен был состояться розыгрыш приза в двадцать тысяч долларов. Разве может что-нибудь сравниться с подобным великолепием?

По всему аккуратно подстриженному газону были расставлены огромные, ярко раскрашенные тенты для защиты гостей от пустынной жары. Зеленые тенты над танцплощадкой, красные над оркестром. Синие – над теннисным кортом, где разместили свадебные подарки, в том числе серебряный «Мерседес» для невесты и большой частный самолет для жениха от самого дона Сантадио.

Церемония обручения прошла просто и быстро, после чего гости вернулись в имение Сантадио, где их уже ждал играющий оркестр. Столы с едой и три отдельных бара были установлены в собственных тентах – стены одного украшали сцены охоты на вепрей, а других – высокие бокалы с красочными тропическими напитками.

Молодожены протанцевали первый танец в гордом, великолепном одиночестве. Они танцевали в тени тента, и красное пустынное солнце, украдкой заглядывавшее во все уголки, осыпало их позолотой, когда пара оказывалась в луче света. Они лучились такой любовью друг к другу, что толпа ликовала и аплодировала. Роз-Мари никогда не выглядела такой прекрасной, а Джимми Сантадио – таким молодым.

Как только оркестр смолк, Джимми вытащил Пиппи из толпы, чтобы представить его двум с лишним сотням гостей.

– Это Пиппи Де Лена, – объявил он, – проводивший невесту до алтаря и представляющий Семью Клерикуцио. Он мой дражайший друг. Его друзья – мои друзья. Его враги – мои враги. – Подняв бокал, он провозгласил: – Выпьем за него! А первый танец с невестой принадлежит ему.

Когда Пиппи танцевал с Роз-Мари, она прошептала ему:

– Ты помиришь Семьи, правда ведь, Пиппи?

– Ясное дело, – отозвался Пиппи, закружив ее.

Пиппи был гвоздем празднества, на свете не бывало более компанейского гостя. Он протанцевал все танцы подряд, порхая легче любого юноши. Он плясал с Джимми, а потом с остальными братьями – Фонсой, Итало, Бенедиктом, Джино и Луи. Танцевал с детьми и матронами. Вальсировал с дирижером и распевал с оркестром разухабистые песни на сицилийском диалекте, ел и пил с таким самозабвением, что его смокинг запестрел кляксами томатного соуса, фруктовых соков, коктейлей и вина. Он метал шары боччи с таким азартом, что игровая площадка на целый час стала центром празднества. После боччи Джимми Сантадио увлек Пиппи в сторонку.

– Я рассчитываю, что ты сумеешь все наладить. Когда наши Семьи будут вместе, ничто не сможет остановить нас. Меня и тебя. – Джимми Сантадио был само очарование.

Пиппи собрал всю свою искренность до последней капли, чтобы ответить:

– Непременно. Непременно, – одновременно гадая, настолько ли Джимми Сантадио честен, насколько кажется. Но он наверняка должен знать, что кто-то из его Семьи совершил убийство.

Казалось, Джимми проник в его мысли.

– Клянусь тебе, Пиппи, я тут ни при чем. – Он крепко сжал ладонь Пиппи обеими руками. – Мы неповинны в смерти Сильвио! Ни на гран. Клянусь головой отца.