Чтение онлайн

аж страшно делается, но в каждой плоскости, мы находили свои прелести. Везде были плохие и хорошие. Существование этих двух типов живых существ основной закон природы. Чаша весов

всегда должна колебаться. Даже у мокли существует своя градация хороших и плохих дел. Странная, нелепая, но она есть!

Борс был очень эмоционален. Он даже немного взмок. Но после того как он остановился, его нервный срыв пошел на спад.

– Наверное, ты прав, - примирительно сказал я.

– Вот именно, что "наверное". Вся моя теория держалась на общей эрудиции и тупоголовости преступного элемента, которые не могли никуда деться из нашей плоскости, - Борс махнул рукой.

– Ну и что?
– спросил я.

– А то, что в этот раз, кто - то просто пришёл к нам в гости. Погостил и ушел. А это значит, что

проявили себя и другие умельцы. Им тоже раз плюнуть, поменять плоскость существования.

– Разве мы никак не можем это проверить?
– во мне потихоньку снова начал просыпаться охотничий азарт. Теперь настоящий.

– Как раз этим мы сейчас и займёмся, - Борс выкинул окурок, поднялся на ноги и, быстрым шагом, направился в сторону этого странного дома, - точно, эта дрянь из другой плоскости, - на

ходу пробурчал он.

– Чем тебе так не нравится этот дом?
– догоняя его, спросил я, - что, какая - то интуиция?

– Да тут никакой интуиции не надо. Просто, в этом мире, нет белых домов.

– Почему?
– удивился я.

– Ну, не знаю, - Борс пожал плечами, - считается, что это безвкусно.

– У вас своеобразные представления о красоте.

– Мне нравится.

Мы остановились возле высокой стены и переглянулись.

– Что будем делать, командир?
– мой вопрос показался мне логичным, но Борс только улыбнулся.

– Эта не та преграда, перед которой следует останавливаться, - с этими словами он достал из кармана, что - то вроде маленького переносного радиоприёмника. У этой штуки даже имелась антенна.

Борс её аккуратно высунул и поднёс к уху.

– По - моему, сейчас не время слушать радио, - сказал я. Мне действительно было непонятно, какого чёрта он делает.

– Не знаю, о чём ты говоришь, но звучит забавно, - мой друг всё продолжал слушать гипотетические радио волны, - подожди немного.

Пару минут я тупо глядел на довольную физиономию Борса, а он стоял и пошло ухмылялся.

– Так я и думал, - наконец - то сказал он, - это дом из другой плоскости.

– Это я уже понял, так что из этого.

– Странно другое, - неопределённо промычал Борс, - это не совсем плоскость мокли. Я бы даже сказал, что это совсем не плоскость мокли.

– Откуда же он тогда?

– Мы там не разу не были, но я засёк точные координаты.

– Это при помощи твоей штуки что ли?

– Хорошее дело, "штуки"! Это векторный анализатор. Без него нам было бы гораздо тяжелее.

– Ну и что ты собираешься делать?
– недоумённо спросил я, - мне абсолютно не понятно, чему ты, собственно, так обрадовался.

– Просто я сейчас, быстренько, смотаюсь в ту плоскость и заодно перемещу туда эту грешную стену, - Борс сиял, будто только что получил Нобелевскую премию.

– А сможешь?
– засомневался я, потому что вспомнил, что мы никогда не переносили с собой крупногабаритные предметы. Я даже вспомнил, что считал это невозможным.

– Нужно же когда - нибудь получать новый опыт! Я скоро. Ты и соскучится не успеешь.

Сказав это, Борс исчез, оставил меня одного. Я оглянулся. Вокруг не было ни души.

Вообще, отсутствие людей, не всегда приводит меня в замешательство, но тогда, я явно ощутил беспокойство, граничащее с маразматической паникой. В моей голове вновь проснулись те ощущения, которые я испытал совсем недавно. Пустой город, в котором я родился, снова напомнил о себе...

Долго ли мне придется здесь сидеть я не знал, поэтому, решил вернуться к машине - там было поспокойней. Удобно расположившись на переднем сиденье каплеобразного автомобиля Борса,

я попытался немного поспать. После нескольких попыток расслабится, мне стало понятно, что без моей спальни с релаксирующей краской, впасть в бессознательное состояние не удастся.

Я ворочался, как влюблённый мальчишка, не способный просто отдохнуть, вместо этого, мучая себя мыслями о женских прелестях. Так и я. Только прелести меня мучили отнюдь не женские. Чёрт! Я ведь даже не смогу чётко сформулировать, какого рода прелести издевались над моим бедным естеством. Я долго думал, то о своём путешествии в нонвекторное пространство, то о странных людях, называющих себя моими друзьями... Дело не в этом. Дело в том, что меня не раздражал даже цвет майки, накинутой впопыхах, что, лишний раз, доказывало мою принадлежность к этому

миру... Вернее, векторной плоскости. Вдобавок ко всему, я волновался за Борса. К тому времени, я был абсолютно убеждён, что он взвалил на себя непосильную ношу. Если бы я понял это раньше, то непременно отговорил бы его от этой затеи. В конце концов, эту грешную стену мы

могли бы перемахнуть и так. Но Борс, наверняка руководствовался какой - то своей логикой. Я очень надеялся, что она окажется правильной.

– Добрый тебе день, человек, - чей - то голос так резко нарушил тишину, что я вздрогнул. Выскочив из машины, я стал оглядываться по сторонам, но вокруг никого не было.

– Что за глупые шутки!
– я попытался придать своему голосу зловещие нотки, - Кто здесь?

– Не пугайся, человек. Ты без труда справишься со мной. Если захочешь, голос, по - прежнему звучал ниоткуда, - мне не хотелось тебя пугать.

– Хорошо, я не боюсь, - я чувствовал себя идиотом, разговаривающим с листвой, - кто ты?

– Я и сам не знаю, но чувствую, что мой дом не здесь.

– Хорошее начало, - я был окончательно сбит с толку, - где ты, покажись.

– А ты не сделаешь мне больно?

– Если ты не станешь делать попытки лишить меня жизни, то обещаю - я не трону тебя, - в моём голосе прозвучали покровительственные нотки, но не потому, что я почувствовал перед собой слабое существо, а потому что память неожиданно выдала мне полный список тех смертельных трюков, которые были в моём распоряжении. Оказывается, я мог лишить жизни практически любое

существо, причем, не прилагая никаких усилий. Мне достаточно было уйти в другое векторное пространство и оттуда прервать связь объекта моей ненависти с другими воплощениями. Без этой связи человек просто растворяется. Из всех ячеек памяти стирается упоминание о нём, как о