Чтение онлайн

– Милый!
– схватила его за руку Мария, - Сваливать надо, всех копы позорные положат, никого не пожалеют. У них ведь приказ – пленных не брать!

– Какие копы? И почему позорные? – не понял Вольдемар.

– Вчера, на яхте инспектора, в замок скрытно доставили отборный отряд Королевской пехоты, спецподразделение по борьбе с бандитизмом, а позорные потому, что они всегда по заре на операцию уходят. – почти прокричала Мария и потащила его к яхте.

– Благородные разбойники товарищей в беде не бросают! – сказал мой друг, - Надо их предупредить и поднять на борт!

– Милый, плюнь! Вдвоем улетим! Жить начнем заново! – Воскликнула Мария и потащила его за рукав по трапу, одновременно срывая с себя одежду.

«Не очень она подходящий момент выбрала для стриптиза», подумал Вольдемар, а вслух сказал:

– Не по-мужски товарищей бросать в бою! – и аккуратно освободил руку.

Стук автоматных очередей раздавался все ближе. На пустую поляну залетали шальные заговоренные пули, но они, как известно, дуры, поэтому лишь тупо втыкались в деревья и обшивку яхты.

– Ладно, - вздохнула Мария, - Придется тут. – Она снова подняла револьвер, и выстрелила в грудь Вольдемару. Бедняга рухнул рядом с Минивеном.

Кейси в этом месте рассказа зарыдала, а Синдбад дернул струны и с чувством пропел: «Есть в графском парке старый пруд, там лилии цветут, цветууут. Тут-тум-тум»

– И где похоронен ваш несчастный друг? – спросила моя невеста, размазывая по щекам слезы.

– Почему похоронен? – удивился Барм Аллей.

– Его даже не похоронили? – еще сильней разрыдалась она.

– А зачем хоронить живого человека? – ответил капитан, - Зомби он становиться не собирался, а иначе, зачем хоронить живого?

– А пуля? От револьвера. Она же в него в упор...

– Когда покойный старик-отец отправлял восемнадцатилетнего Вольдемара на королевскую службу, с деньгами в семейном бюджете было не очень хорошо. Вернее сказать – совсем плохо. – пояснил Барм,- Поэтому все, что он смог дать сыну с собой в дорогу, это фляга с целительным эликсиром от всех ран и болезней, и несколько дельных советов которые пацан выехав из ворот родительского замка сразу забыл. Фляжка с фамильным гербом переходила из поколения в поколение, являясь сильным родовым талисманом, спасшим жизнь многим рыцарям Дуба и Рва. По дороге в столицу юный Вольдемар пытался пить эликсир, использовать в качестве аперитива и ингредиента для коктейлей. Но, во-первых, он был таким гадким на вкус, гораздо хуже, чем известная настойка нервно-паралитического действия «Мамонтовка», настоянная сами знаете на чем, а во-вторых, он так загустел от времени, что вытряхнуть хотя бы несколько капель из фляжки стоило просто нечеловеческих усилий. Поэтому приходилось ее таскать просто как память об отчем доме. А что еще делать? Фляжка была такая помятая и потертая, что ее ни один не принимал ломбард. Но именно она оказалась на коротком пути свинца из ствола Смит-Вессона к сердцу Вольдемара.

Удар пули свалил его с ног, и бывший лейб-гренадер как подкошенный рухнул на траву, но быстро очнулся, военная выучка дала о себе знать. При осаде замка Леопольда Чокнутого по прозвищу Гочкис, на них с Буцефалом свалилась оторванная башня одноименного танка, и ничего - встали, отряхнулись, в глазах, правда, пару дней двоилось, а так обошлось.

Вольдемар очнулся, мгновенно оценил ситуацию, схватил за ногу, взбегавшую по трапу Марию и ловко привязал ее шнурами от оставленных без присмотра палаток к дереву, в которое с противным жужжанием упорно втыкались окончательно озверевшие пули-дуры. Постоял пару секунд соображая, чтобы такое сказать соответствующее моменту, но кроме простого емкого слова «б*****» ничего на ум не шло. Его Вольдемар и произнес, понимая, что дальше заниматься лингвистическими изысками не стоит, снял с пояса боевой рог с магическим усилителем, протрубил общий сбор и сигнал к отступлению. Верных соратников долго упрашивать не пришлось, и через десяток минут бывшая яхта имперского инспектора безопасности взмыла в небо, и скрылась в неизвестном направлении, оставив на поляне у озера Лилий привязанную к дереву грязно ругающуюся матом Марию с внимательно принюхивающимся к ее ноге желтобрюхим голопузиком. – Барм залпом и без тоста выпил стакан водки, закусив ее соленым авокадо.
– Такая вот простая и поучительная история, - добавил он, краем рукава вытирая давно небритую щеку.

Кейси рыдала навзрыд, Мореход снова исполнил на бис задушевную песню о растущих в пруду лилиях, освободивший свой разум Марафетус, втихаря жрал шашлык, а джинны в бутылках подавленно молчали.

Синдбад допев, засобирался к себе, сообщив заплетающимся языком, что его заждались боевые товарищи мужественно борющиеся с тир… тир… тиранией джинов. Он не стал утруждать себя спуском по не очень надежной веревочной лестнице, а просто воспарил над палубой и эффектно завис на фоне полной луны, а затем опустился к себе на корабль, помахав нам на прощание рукой. Оттуда послал Кейси пламенный воздушный поцелуй. Кейси уклонилась и поцелуй некоторое время, рыскал в поисках подходящего объекта для контакта, пока не самоликвидировался. На кораблях тут же подняли паруса, выбрали якоря, и хором прокричав вызывающее ветер заклинание, взяли курс на север. Может быть, я слишком много выпил, но мне показалось, что в призрачном лунном свете я увидел уходящую в морскую пучину рубку подводной лодки с надписью U-571. Хотя, чего только спьяну не померещится. «Надо меньше пить» - подумал я и посмотрел на капитана.

Барм меланхолично жевал люля-кебаб, запивая древним, ужасно дорогим вином прямо из горлышка, глаза его были затуманены и, кажется, предательски блестели.

– А что же было дальше? – выбрав свободный от жевания момент, спросила у него Кейси.

– А ничего не было, - ответил капитан, - Марию нашли и отвязали от дерева Королевские Пехотинцы. Рыдая, она рассказала, как на нее напали разбойники, несчастного мужа убили, ее хотели в извращенной форме изнасиловать и продать в рабство, но пока только успели провязать к дереву. В доказательство своих слов она показывала разорванную одежду и валяющийся в траве револьвер, прибивший желтобрюхого голопузика.

Получив свидетельство о насильственной смерти супруга и заявив, что опасается мести со стороны убийц, она воспользовалась пунктом 549 закона «Об обмене гражданским населением» и покинув Зазеркалье, с головой ушла в земной шоу-бизнес. Сейчас живет в Нью-Йорке, работает этой, супер моделью, в кино играет, но больше всего любит сниматься для «Суперсамца». – Барм так стукнул кулаком по столу, что Марафетус чуть не подавился шашлыком. – Я ненавижу этот журнал!

– Поэтому ты грабишь любого, кто пытается перевезти тираж «Суперсамца»? И забираешь все журналы? Ну, ты эгоист - все себе и ничего людям. Теперь понимаю, почему его,- Кейси обвела рукой корабль, - называют Белым Кроликом.

– Я не хочу, чтобы ее фотографии видели здесь. – Барм Аллей снова стукнул по столу волосатым кулаком.
– Не хочу, чтобы грязные орки тыкали в нее своими корявыми пальцами, а лешие и водяные развешивали ее плакаты у себя в берлогах. Чтобы оборотни в полнолуние рыскали по лесам, и завывали на луну, зажав в когтистой лапе ее портрет. Ты знаешь, что портрет и оригинал неразрывно соединены между собой тайной связью?

– Знаю, - ответила Кейси, - но ты зачем кролика на борту нарисовал?

– Он раньше был перечеркнут двумя бооольшими черными полосами, но краска барахло оказалась. Ее дождем всю смыло, а новые нарисовать некогда, все дела, дела - объяснил капитан.

– А с замком, что случилось?

– С каким замком?

– С замком Завалона Фри Смокинга?

– Замок взорвали, но уже потом, потом.. – махнул рукой Барм, явно теряя смысл происходящего.

Когда речь Барма окончательно приобрела бессвязный характер Кейси подняла со стола полупустую бутылку и, даже не глянув на этикетку, со всей силы обрушила ее на голову капитану. Заклятие быстрой руки ему не помогло. Многие заклятья у пьяных вообще не срабатывают. Капитан упал лицом вниз в салат из соленых апельсинов, маринованных бананов и дуриана закопченного в дыму черного дерева. На шум открыл глаза знающий истинную цену реальностиМарафетус.

– Что здесь случилось? – спросил он, пытаясь вылезти из-под стола. Шикарный черный плащ имел жалкий вид. Мятый, заляпанный жиром, закапанный щербетом и прожженный углями от мангала, он производил удручающее впечатление.

– Послушай, Марафетус, - сказал я, осторожно подходя сбоку, - Наш капитан, похоже, решил выйти из игры. Сказал, что смертельно устал от кочевой жизни, к тому же его начали мучить тяжелые приступы хронической морской болезни. И поэтому ему теперь плевать на все национально-освободительные движения вместе взятые. Коварные джинны пообещали ему гарем из пятидесяти жен, между прочем финалисток конкурса «Мисс Тысячи и одной ночи», и пятисот наложниц. Это так, для начала. И полный отказ от уголовного преследования на всем Ближнем Востоке. Ему здесь никто больше рубить ноги, руки и голову пытаться не будет. И никто не захочет его превращать в камень, овцу, медузу или мелкого радужного навозного слизняка. Поэтому он и решил предать благородное дело борьбы с тиранией. Пришлось нейтрализовать предателя, потому как слаб человек.