Чтение онлайн

И тут «Белый Кролик» ожил. Он проснулся и стал потягиваться. Слегка заскрипели шпангоуты, переборки кают, двери трюмов, по всему кораблю пробежала легкая волна. Кейси ошарашено уставилась на пол. Только что, безвольно лежавший, ко всему безразличный ковер, словно надулся ветром и чуть-чуть оторвался от пола. Старые краски стали яркими и живыми. Словно тени далеких битв и путешествий пробежали по нему. В причудливых узорах неизвестных мастеров угадывались очертания гор и морей, неизвестных городов и парящих в высоте птиц, и все переливалось, сменяя друг друга, и показывая нелегкий жизненный путь старого ветерана. Потом картины прошлых побед и сражений исчезли, и на полу появилась огромная карта ручной работы, как будто предлагая проложить курс.Ковер признал во мне капитана! Нет, все-таки существует какая-то скрытая связь между молью, нафталином и ковром самолетом…

«Белый Кролик» со свистом рассекал воздух, огибая мятежную Джинию, или Джиндию? Я всегда путал эти названия. Никогда не думал, что местными кораблями так просто управлять. Достаточно проложить маршрут пальцем по карте на ковре, сказать на какой высоте хочешь лететь и все! Можешь отдыхать и пить текилу. Хотя насчет текилы я, наверное, погорячился, это единственный спиртной напиток, экспортируемый в Зазеркалье от нас. Сами понимаете, какой сумасшедший рискнет сунуться к инкам или ацтекам. Совершенно не представляю, как здесь летают ночью – без радаров, вахтенных экстрасенсов постоянно сканирующих пространство и дежурной боевой вахты в полной боевой готовности. Думаю, здесь все эти проблемы берет на себя шеф-ковер.

Вначале мы с Кейси слегка повздорили. Так совсем чуть-чуть, без драки и поножовщины. Она хотела лететь в Камелот, или в гренландский Форт-Брегг, но я был категорически против. Меня неудержимо тянуло в Новый Кронштадт, на родную базу патрульных кораблей ограниченного российского контингента. Это была просто жуткая ностальгия! Когда я вспоминал родные ангары, посадочные полосы, казармы и срубленную местными мастерами без единого гвоздя столовую – слезы сами наворачивались на глаза. Моя невеста эту сентиментальность не одобряла, но, учитывая, то, что ковер признал капитаном меня, выбора у нее просто не было. К тому же, я рассказал ей о старом русском обычае, по которому жена, или невеста просто обязана следовать за своим избранником куда угодно (здесь конечно, слегка пришлось приврать), и привел в пример жен декабристов. Кейси внимательно выслушала мой экскурс в российскую историю и стала расспрашивать кто такие, эти самые декабристы. Потом поинтересовалась, почему молодые красивые умные офицеры так плохо подготовились к захвату власти и тем самым обрекли на несчастья не только себя, но и своих любимых. После чего через пару минут набросала план, по которому (будь она в тот день на Сенатской площади) восстание декабристов закончилось бы полной победой. Я вздохнул и объяснил, что они и без этого заварили приличную кашу, зря, разбудив в России некоторых людей, до этого мирно дремавших на своих диванах и спросонья наделавших немало глупостей, но Кейси этого не поняла. Только заметила, что чем сильнее русские морозы, тем крепче и горячее любовь россиян. И поинтересовалась, есть ли в моем родном городе лютые холода. И пока я думал, как сообщить ей о том, что живу в теплом южном городе на берегу Азовского моря, где и зимы приличной не бывает, ушла на нос к ограждению передней абордажной площадки, тихо улыбаясь, чему-то своему.

Став у самых перил, она развела в стороны, пахнущие порохом и оружейным маслом руки и, закрыв глаза, полетела над погрузившейся в ночную темноту землей. В призрачном свете садящегося за горизонт солнца и обрамлении развевающихся волос Кейси казалась даже красивой. Но, увы, только казалась. Впереди, внизу, где ночь уже наступила, выскакивали из сумрака неясные тени и тут же, не рискуя с нами связываться, ныряли обратно. Один раз мы чуть не столкнулись с кувыркающейся в свете звезд голой ведьмой-нудисткой на укороченной метле для экстремального пилотажа, а потом, если мне это не померещилось, минут десять за кормой болталась двойка вампиров, сверкая в темноте белыми резцами. Еще днем в богатом арсенале Барма я нашел почти новый Калашников калибра 7.62 со складным прикладом, увеличенным магазином и несколькими цинками заговоренных пуль. Заметив, эту почти невидимую в темноте сладкую парочку, я подошел к кормовому ограждению и, сняв автомат с предохранителя и с громким клацаньем передернул затвор. Кровососы тут же заложили крутой вираж, и скрылись из виду, хлопая на ветру плащами а-ля граф Дракула Задунайский. «Как быстро распространяется здесь мода» - подумал я, и еще раз щелкнул предохранителем. Ничто так не добавляет уверенности в себе, как клацанье затвора или негромкий щелчок взводимого курка. Есть в этих звуках, что-то магическое, заставляющее трепетать сердце любого нормального мужика. Впрочем, стоит ли говорить о магии, когда у тебя в трюме лежит огромное яйцо птицы Рух, кстати, ведущее себя последнее время очень подозрительно, в каюте заперт чародей с пиратского корабля, а от кормы только что отвалили, явно насмотревшиеся «Дракулы Брема Стокера» вампиры.

Я бросил взгляд на Барма и Марафетуса. В тусклом свете огней святого Эльма, игравших роль дежурного освещения, лицо капитана казалось мне осунувшимся и постаревшим. Потеря корабля не прошла для него даром. Такого предательства от своего шеф-ковра старый пират не ожидал. Откуда ему знать, что я просто случайно сказал кодовые слова полной передачи полномочий. Как говориться, кто первый сказал – того и коврик. Мятежный агент французской разведки окончательно протрезвел, с помощью сердобольной Кейси был избавлен от похмельного синдрома и сейчас находился в состоянии глубокой депрессии. Марафетус зло сверкал глазами и обещал нам много не очень приятных, но болезных процедур, после того, как спадут невидимые путы. Путы – это такой набор специальных обездвиживающих заклинаний, которые моя невеста нашептала господам пиратам на ухо, перед тем как перерезать веревки. Что она им наговорила, я не слышал, но с тех пор и Барм и Марафетус и пальцем не могли пошевелить без ее разрешения. Марафетус только страшно клацал зубами и пытался позвать на помощь своих негритянских богов, но то ли боги в далекой Африке его не слышали, то ли слышали, но им было абсолютно наплевать на судьбу несчастного одинокого негра в изорванном кожаном пальто.

«Белый Кролик» мчался на север. Странно, но нам до сих пор не встретилось ни одного дирижабля, самолета или вертолета. Кейси это тоже заметно беспокоило. Она тревожно всматривалась в темноту, крепко держась за перила обеими руками, попутно пересказывая проснувшимся ифритам трагическую историю знаменитого парохода, решившего, что он умеет топить айсберги. Когда она дошла до места, где несчастный Ди Каприо исчезает в холодных водах Атлантики, джины зарыдали навзрыд стоя по колено в собственных слезах.

– Не боишься, что утонут? – спросил я, слегка встряхнув бутылку и окатив рыдающего беднягу с ног до головы.

– Они непотопляемые. – ответила Кейси. – Я боюсь другого.

– Этого? – я показал на второго, утиравшего слезы джина.

– Не кого, а чего.
– пояснила Кейси. – Представь, милый - ночь, чужая территория, патрульный корабль, или припозднившийся купец у которого нервы шалят. И тут из темноты вылетает знаменитый пиратский рейдер, с белым кроликом на борту. Кто поверит, что мы на самом деле хорошие, пушистые и летим сдаваться в крепкие руки правосудия?

– Никто.
– согласился я. Дорога до базы при полном отсутствии радио и магосвязи, сразу перестала казаться легкой и безоблачной.

– Я тоже думаю, что никто, - вздохнула Кейси. – Сначала всадят пару ракет или фаерболов в борт, а потом уже будут разбираться, что это там догорает внизу…

Я молча кивнул, а Кейси продолжила:

– А еще, милый, мне кажется, что кто-то очень хочет помешать тебе, добраться до своих.

– До НАШИХ, - поправил я, - И почему именно мне? С какой стати?

– Это тебе лучше знать с какой.
– Кейси внимательно посмотрела на меня. – Признайся, милый, ты секретный агент? Спер волшебный артефакт или тайные протоколы древних мудрецов у, у..?– она задумалась, - Да мало ли у кого их можно спереть!

Мне стало грустно, я не оправдывал надежд девушки - на супершпиона явно не тянул, и сомневаюсь, что российские прапорщики являются в Зазеркалье хранителями каких либо тайных протоколов, но разубеждать в этом Кейси не хотелось.

– Тайные протоколы разных мудрецов у нас, в России продаются в любом книжном магазине. И чего ты решила, что кто-то охотится именно за мной?

– А за кем? – Кейси опешила. – Я, конечно, допускала возможность, что у меня будет не очень умный муж, но никогда не думала, что выйду замуж за полного идиота!

– Конечно, зачем тебе муж придурок! – сказал джин, еще секунду мирно спавший в бутылке. – Выходи замуж за меня, о, стеклотара моих очей. Мы, джины, значительно, лучше людей. Да, у нас есть свои недостатки. Мы бываем излишне вспыльчивы, слишком эмоциональны, случается, лезем в бутылку, но, уверяю тебя, о прекрасноликая, эти качества легко поддаются перевоспитанию. А о том, какие мы искусные и неутомимые любовники на Востоке слагают легенды…

– Корабль, стоп! – скомандовал я. «Белый Кролик», как вкопанный застыл на месте. Барм и Марафетус дружно рухнули на палубу. Я вытащил бутылку из кармана и приготовился швырнуть ее в, как мне кажется, глубокое лесное озеро черневшее внизу. Джин явно не захотел провести ближайшую пару тысяч лет, глубоко зарывшись в донный ил, поэтому сразу включил обратный ход.

– Но все мои достоинства, - как, ни в чем ни бывало, продолжил он, - меркнут по сравнению с величайшим из великих обладателей бутылки Южнорусского коньяка. Он самый умный из умнейших, самый достойный из достойнейших и самый сексуальный из сексуальнейших, а еще …