Чтение онлайн

— Откуда весь этот дым? — спросил маленький эльф.

Причитания дракона стали громче и пронзительней, и некоторые сталактиты задрожали от особенно громких криков. Охотник обеспокоено огляделся по сторонам, а женщина, впервые с момента, как переступила порог, выглядела испуганной. Выручила всех собака: она приблизилась к дракону, лизнула его и заскулила, как обычно делают собаки, желая кого-то утешить. Дракон прекратил рыдать и посмотрел на собаку. Та вильнула хвостом. Дракон успокоился, размеренно задышал, и сталактиты перестали дрожать.

Надёжный. Верный. Каждый раз, когда было необходимо, пёс был тут как тут. Надёжный. Верный. Фидо. Без сомнений, малыш нашёл правильное имя для пса.

Маленький эльф решил обойти зал и осмотреться. Всё вокруг было таким необычным, и в первую очередь дракон. Его чешуя переливалась сложными и великолепными розово-золотыми узорами, но некоторые из чешуек были ободраны и посерели. Некоторых вообще не было — там, где виднелись оставшиеся от давних ран шрамы, глубиной в ладонь. Когда-то огромные когти сейчас стёрлись почти наполовину. Дракон опирался головой на передние лапы, и когда поднимал голову, она мелко тряслась.

Совсем старик.

Несчастное создание, потерявшее всю свою силу.

Женщина оказалась права.

Йорш медленно обходил зал и в конце концов забрёл в самую дальнюю часть пещеры. У него перехватило дух от увиденного. Из огромной дыры снизу валил густой пар, выходящий через такое же большое отверстие в потолке. Это был тот самый столб дыма, видный издалека. Самый настоящий вулкан! Паровой вулкан! Бабушка как-то рассказывала про него.

Малыш вспомнил тот день, когда бабушка поведала ему об огненном сердце мира, вулканах и землетрясениях. Она рисовала схемы на земляном полу хижины — пергамента у них уже давно не было — и объяснила ему, как огненное сердце Земли передаёт тепло вулканам. Бабушка даже нагрела на свече фляжку, наполовину наполненную водой, и показала, как тепло с негромким «бум» выбивает маленькую деревянную пробку и выходит наружу тонким завитком пара. Он чуть не лопнул от смеха, и бабушка смеялась вместе с ним, потом вытащила три ореха, которые хранила для больших праздников, и сказала, что когда кто-то смеётся, это и есть большой праздник. И она оказалась права — орехи закончились, но и бабушка никогда больше не смеялась, так что праздновать всё равно было нечего.

Малыш очнулся от воспоминаний и всмотрелся в столб пара. Он знал, откуда этот пар: он шёл из центра Земли, из огненного сердца мира, где ещё горит древний огонь, давший жизнь всей планете. Это был паровой вулкан! Древний огонь нагревает подземные реки, вода превращается в пар, который поднимается вверх, пока не выходит из-под земли столбом облаков. Вот почему вершина горы утопает в облаках! Превращённый в облака пар поднимается всё выше и закрывает собой небо. Облака, тучи, за которыми исчезают звёзды… тучи… дождь…

— Это вулкан, правда? — к маленькому эльфу вернулся голос. — Вулкан из дыма и пара. Пар идёт из центра Земли, выходит здесь, поднимается в небо и закрывает его, потом становится тучей, которая потом становится дождём.

Малыш оглядел остальных. Лицо его просветлело — теперь он всё понял.

— Вот почему всегда пасмурно и идёт дождь! — торжествующе объяснил он. — Нужно лишь подвинуть эту глыбу и заткнуть ею отверстие, и всё будет как раньше. Солнце и дождь, по очереди, как надо. Никакой больше грязи. Кстати, эта глыба будто создана для этого кратера, она ему… как это… подходит, как ключи к замкам. Совпадают все выемки и углы.

Малыш внимательно рассматривал огромную глыбу и кратер вулкана.

— Точно, подходит. Даже прожилки в камне…

Малыш потерял дар речи. Научный интерес сменился возмущением.

— Это глыба раньше закрывала кратер, это ты её сдвинул! — закричал он дракону. — Ты открыл вулкан! — малыш был возмущён до глубины души. — Как ты мог сделать такую глупость? Это стоило нам годы и годы грязи и дождя! Это стоит нам годы и годы грязи и дождя!

— Очень дипломатично, — пробормотал Монсер. — Да отойдите вы от его носа! Не забывайте, если дракон чихнёт, мы изжаримся, как в печи!

Но дракон, казалось, не собирался их изжарить. Очевидно, драконы опасны лишь в молодости, а этот был очень старым. Старым, уставшим и отчаявшимся. Дракон снова разразился рыданиями, и сталактиты опять опасно задрожали. Собака старалась утешить его своими подвываниями.

Лишь женщина не потеряла спокойствия. Она подошла поближе к дракону и даже осмелилась погладить его по лапе:

— Ну ладно, ладно, сейчас мы всё исправим. Не бойся. Только объясни всё по порядку, а то ничего не понятно. Расскажи всё с самого начала.

Рыдания потихоньку стихли. Сталактиты перестали вибрировать. Дракон поныл ещё немного и начал свой рассказ.

— Я познал это место много веков тому назад, когда ещё ребёнком был, — начал дракон.

— Детёнышем, — уточнил охотник.

— Недавно родившимся, — поправил охотника эльф.

— То была эпоха, когда я имя ещё держал. Сейчас оно улетучилось из памяти моей, потому как тысячелетиями никто не молвил его. Я прибыл сюда потому, что естьм в этом месте самое драгоценное сокровище всея Земли, — продолжал дракон.

— Правда? — заинтересовался Монсер. — Сокровище? И где оно?

— Всё вокругу нас.

Охотник внимательно огляделся — ничего, кроме сталактитов и паутины.

— Во времена второй рунической династии настолько ценились пауки? — разочарованно спросил он.

— Полюбуйся, — сказал дракон, наполнил лёгкие воздухом и осторожно подул.

Вековая пыль и паутина разлетелись и открыли миллионы книг.

— Великая библиотека второй рунической династии. Это естьм храм знания, и как в храме подобало весть себя здесь, в благоговейной тишине и без плевания, с чистыми руками и чищеными сапогами. И дабы уверенными быть, что никто порядок сей не нарушит, испокон веков жили здесь драконы, поэтому и надпись предвещная, что драконы здесь есть. Место сие — великое самое собрание знаний. Но люди позабыли со временем письмо. Утеряли дар чтения. Затопили мир варварством. И исчезло даже воспоминание о месте сием. Многие не верили уж в его существование, но я, крыльям моим благодаря, прибыл сюда после странствий долгих. Велика была радость моя по прибытии. Все книги мира для меня были. И даже в сей миг источают слёзы глаза мои при одном лишь воспоминании.

Когда понял я, что близится старость и отнимает силу мою, и огонь мой уже не воспламеняется, и крылья мои не простираются широко, и имени своего не в силах вспомнить я, то навсегда здесь обосновался. Я был стар и слаб, слишком стар и слаб для полёта.

Всё, чем обладал я, дабы с голоду не сгинуть, — горсть фасоли золотистой на дне моего мешка, в дальних краях собранной, где во всей своей красе сверкает солнце и падает живительный дождь. И дабы с голоду не сгинуть, надобно было мне фасоль сажать да выращивать, а золотистая фасоль больше тепла и воды требует, чем имеется на вершине горы сей.

Но гора сия оказалась вулканом. Потому сдвинул я камень тот, и теплота мягкая да жаркий пар согревают теперь костия мои и мою фасоль: костия не ноют и фасоль богато урождается.

И пронзил меня сразу же страх, что весь дым этот, в небо устремившийся, солнце затмит и Землю охладит, но как было возможно снова кратер закрыть да ждать смерти верной от холода и от голода, оледеневшим и без крошки во рту.

— Но из-за тебя в мире нужда и голод! — возмущённо крикнул малыш, и предусмотрительный охотник попытался оттащить его от траектории возможного чихания огнём.