Чтение онлайн

Вода лизала ичиги, плескалась в лицо. На поворотах, сквозь кипящие буруны, проглядывали каменистые глыбы; и скалистые берега. Нужно было быть очень внимательным. Плот стремительно несло, и только в устье реки Полозову удалось прибиться к берегу.

Солнце уже легло. Серый свет белой ночи матовой дымкой кутал поселок. Еще кое-где дымились печи, но людей не было видно. В доме Попова было темно, только окна склада светились. В ту минуту, когда Полозов проходил мимо склада, из дверей выбежала женщина и, кутая лицо в платок, повернула к поселку. Он остановился и тихо позвал:

— Елизавета Николаевна? — Она вздрогнула и оглянулась.

— Я не ко времени окликнул вас?

— Нет-нет, что вы? — Лиза улыбнулась.

— Вы чем-то взволнованы?

— Вы понимаете, Попов набрал пушнину и не собирается рассчитываться с охотниками. Что делать?

— Н-да-а. Этого допустить нельзя.

— Может, вы поговорите с ним? Он вас побаивается. Пожалуйста, я вас очень прошу. — Она протянула ему руки. Платок соскользнул с шеи, и он увидел разорванный воротник блузки.

Полозов повернулся и вошел в склад. Попов сидел за столом красный и перебирал бумаги в ящике стола.

— А, это вы, — привычно улыбнулся он. — Надеюсь, не с обидой. — Когда-то вы правильно определили деловые принципы: и тот ревет и другой орет, а кто кого дерет, сам черт не разберет, — засмеялся он, но, взглянув на Полозова, сунул в ящик руку.

Полозов двинул стол вместе с купцом к стене.

— Руку-у! Руку, черт! — застонал тот. — Освободите руку!

— Зачем же? Так будет спокойней беседовать. А пришел я посчитаться не по нашим делам.

— Вот откуда ветер? — Он удивился: когда же Лиза успела нажаловаться на него?

— Если вы не заплатите охотникам, я из вас дух выжму.

— Вы-ы!.. — Глаза Попова заметались. — Я позову, я упеку!.. — Он не мог подобрать нужных слов.

— Потише, потише! — Полозов перешел на «ты». — Пока позовешь, я выбью из тебя все живое, — пригрозил он.

— Кар-р-аул! — истошно завопил Попов.

Полозов сгреб его, рывком вытащил из-за стола и несколько раз так тряхнул, что Попов тут же пообещал рассчитаться с охотниками в трехдневный срок!

— Договорились, — Полозов отпустил его. — Но если обманешь, приду не один, и поговорим посерьезней. А о нашем разговоре советую помолчать. Мне будет неловко, а тебе стыдно! — Он засмеялся и вышел.

За углом склада стояла Лиза и жалась к стене.

— Я все слышала. В какое положение вы поставили себя, меня?

— Совсем не хотел, а пришлось. Но я немного совсем, — Полозов вытер о полу куртки вспотевшие руки.

— Да разве можно было смолчать? Не говорите Лене, а? — Он заглянул ей в глаза и, заметив слезы, смутился: — Теперь уже дела не поправишь. Мне, видно, лучше уйти. Потребуюсь, ищите меня у Вензеля.

— Хорошо, — согласилась она. — Пусть будет что будет…

Полозов проснулся. Глаза резало, будто в них насыпали песку. Щурясь, он опустил ноги с нар, поднялся. В юрте никого. В тусклое оконце едва проникал желтоватый свет и рассеивался по полу. За стеной уже спокойней бурлила Ола.

Вечером Канов удивил Полозова: отказался выпить. Весь вечер шептался с Вензелем, а после ушел с ним в юрты охотников. Иван лег и не слышал, когда они вернулись. Утром, чуть свет, они снова ушли.

Полозов ополоснул лицо из ковша и устало уселся на нары. Весна. Надо возвращаться в тайгу. Это их долг перед новой властью, а где достать денег на одежду, продукты, снаряжение.

Да и Бориска столько времени один. Совсем, поди, одичал человек.

Глухие голоса отвлекли его от размышлений. Он услышал низкий бас Канова:

— Токмо дерзание! Токмо смелость!

Уж не бунтует ли старина? — Полозов усмехнулся и лег. Через минуту в юрту, толкаясь, вошли охотники, рыбаки.

— Да разве можно перегораживать реку сетями? Где возьмут люди рыбу?

— Пароходов нет. Продуктов нет, что делать будем?

— Как это сдать ружья? А чем промышлять зверя? Видно, в комитете совсем утратили разум!

— Разве можно взять пушнину и не заплатить?

Канов торопливо протолкался к столу и стукнул кулаком.

— Тихо! — гаркнул он, заглушая шум. — Сия газета «Известия» Петропавловского Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов! — вытащил он из-за пазухи серый листок, свернутый трубочкой, и поднял над головой. — Советы изъяли у рыбопромышленников снасти, рыбалки. Взяли в свои руки торговлю. Я так мыслю: вскрыть склады.

— Правильные слова говорит человек!

— Разве купцы ставили метки на хвостах рыбы?

— Выгнать худых людей из комитета, своих посадить! — снова загалдела толпа.

Полозов понял, что местные власти пытаются разоружить охотников. Назревает стихийное выступление, а время ли?

— Сыне, а сыне? Ты внемлешь? — повернулся Канов к Полозову.

— Оставь Ивана. У него сильно болят глаза, и он совсем не видит, — одернул его старик Вензель. — Зачем здесь слова, их там говорить надо. Как молчать, когда боль кричит у всех в один голос! Пошли! — И он двинулся к выходу.

— Подождите! — вскочил Полозов. — Так же нельзя! В Петропавловске другое дело. Там народная власть отобрала у богачей рыбалки, товары. А кого представляете вы?

— Ты не прав, сыне! Власть, яко главу всякую, надобно мыть и стричь! — зарокотал Канов.

Снова поднялся шум.

— Тихо! — успокаивал Полозов. — Спешить с этим нельзя! В поселке есть умные люди: старик Амосов, учитель Куренев. Посоветуйтесь. Подумайте. Сперва свою власть утвердите, а после уже действуйте законно.

— Верно говорит парень. Как известить нам всех таежных людей?

— Петьку наладить, Федота! Ребята расторопные, только скажи! — Толпа снова вняла Полозову.

— Истинно! За мной!.. — Канов рванулся к выходу. За ним побежали и остальные.

Полозов положил на глаза тряпочки, смоченные в чайном отваре, завесил окно, лег. Вроде полегчало.

— Дома он! Давайте! — резанул в ухо звонкий голос.

Полозов поднялся. На пороге стоял Петька и кому-то махал рукой.

Тут же в юрту вошли Лена и Павел Григорьевич. Полозов пригласил их сесть. По их озабоченному виду он понял, что пришли они неспроста.