Чтение онлайн

— Да, ящики с винтовками и патронами перевезли во вторую половину склада Соловья. Там усиленная охрана. В первой содержат арестованных.

— Ну, держитесь тут. Недолго осталось, — подбодрил он Лену и ушел.

Лена дождалась, когда затихли шаги, вернулась на кухню, села у плиты, поджав ноги. Что-то знобило. Эти дни тревожного ожиданий измотали. Волновалась она и за Федота.

Пришел старик Митрич. Он долго обметал в тамбуре валенки.

— Ну, ну, Леночка, — вошел он на кухню и протянул руки над плитой. — Зашевелились, как тараканы…

— О чем вы?

— Не хитри, девка. Не слепой, — покашлял в кулак. — Офицер вызывал рыбака Краюхина, велел подготовить большую лодку. Кажись, ящики с винтовками собирается потопить в море.

— Когда? — Лена вскочила.

— Все. Сказал и позабыл, — замотал он головой. — Да и больше не знаю ничего, — Митрич вышел.

А утром со стороны Наяхана подкатила к дому собачья упряжка. В дверь ввалился офицер в пестрой собачьей шубе, темных очках. За ним Федот внес саквояж. Лена оторопела. Это был фон Кремер. Ротмистр бросил на нее пристальный взгляд, но сразу отвернулся и прошел мимо.

Лена не выходила больше из кухни. Офицер, видимо, выпил, стал говорить громко. Было слышно, как он говорил Клавдии Семеновне.

— Племянница, говорите? Так-с... Значит, Еленой зовут?

Клавдия Семеновна что-то промямлила и, проходя в чулан, шепнула:

— Этот антихрист спрашивал о тебе. Ушла бы.

Лена не знала,что делать, и решила посоветоваться с Федотом.

Когда фон Кремер ушел из дома, Федот зашел на кухню за кипятком.

— Узнал, меня ротмистр,— шепнула Лена.

— Не бойся, веди себя спокойно. Да и куда скроешься? А в случае чего, выручим. Что у вас?

Леночка передала разговор с Митричем. Федот задумался:

— Краюхин говоришь? Ладно.

Федот тут же ушел. Вернулся он через час и принялся готовить потяг. Лена, чтобы встретиться с ним, выбежала за дровами.

— Сейчас уезжаю в Олу, — сказал Федот. — Не бойся, вечером вернусь.

— Вечером? До Олы-то около ста верст.

— А зачем я его туда поведу? Хватит, — Федот перевернул нарты, смазал полозья водой и покосился на пригорок, фон Кремер шел с каким-то военным.

Лена убежала на кухню, завязала голову платком по-деревенски и села у печки. Голова горела. Видно, заболела, решила она. Ротмистр, проходя, заглянул на кухню и прикрыл дверь.

Скоро Федот постучал остолом в окно. Офицер вышел, укутался в меха и сел на нарты. Федот прикрикнул на собак, и они помчались.

А вечером пришел офицер с двумя солдатами за Леной и Клавдией Семеновной.

Арестованных втолкнули в склад. Здесь уже сидели четыре рыбака, один кореец и солдат без погон.

Лена едва держалась на ногах, в глазах рябило. Старика Митрича тут не было, и она обрадовалась этому. Клавдия Семеновна все еще не пришла в себя.

Но вот донесся скрип нарт, голоса. Рядом в складе загремели запоры, визгнули петли дверей. В сарай проник слабый свет фонаря. Лена припала к щели. Неужели за оружием? Точно. Солдаты выносили из склада длинные ящики. И снова брякнул запор. Заскрипели нарты, уехали. Стало тихо, только хрустел снег под ногами часовых.

Когда открыли двери сарая и велели Клавдии Семеновне выйти, она обрадовалась, по-молодому вскочила, поцеловала Лену.

— Не страшись, доченька. Замолвлю…

Клавдия Семеновна ушла веселая, а минут через тридцать тишину ночи пронзил истошный дикий, крик.

— Старуху Митрича порют, — нахмурился рябой рыбак.

Крики Клавдии Семеновны то затихали, то снова взвивались над поселком.

Лена молча кусала уголок платка.

Вскоре пришли за рябым. Рыбак сунул рукавицы в карман и ушел.

— Этого не услышишь. Рукавицу грызть будет, — сказал кто-то.

К складу снова подошли нарты. Так же шумно раскрылись двери, кто-то ахнул. Арестованные повскакали. Тут и у тюремного отделения загромыхал замок. — Распахнулась дверь, и с фонарем в руке вошел Федот. Он был в темных очках и в собачьей шубе ротмистра, но Лена его сразу узнала. С Федотом было несколько вооруженных людей.

— Кто с нами, получайте винтовки и прикрывайте нарты с оружием. Возможна погоня, — сказал он спокойно.

Рыбаки бросились к двери. Нарты уже уходили вверх по реке.

— Лена! — позвал Федот. — Марш к нартам!

Она послушно побежала к нартам. Из поселка донеслись крики, выстрелы.

Выглянула, луна, и Лена увидела бегущих бочкаревцев. Они вскидывали винтовки, стреляли и падали в снег.

— Отступаем до поворота реки, а там снова будем сдерживать бочкаревцев! — приказал Федот каюрам.

Они побежали. Лена на бегу споткнулась, хотела встать, но лес поплыл перед глазами…

Очнулась Лена в чуме среди незнакомых женщин-эвенок. Женщины раздели ее, растерли спиртом, уложили.

Пришел Федот. Он рассказал, что от бочкаревцев они ушли без потерь, а Лена лежала на спине с блестящими от жара глазами и, чтобы не разреветься, кусала губы. Она чувствовала себя одинокой и несчастной. Все были заняты важными делами, и никому не было дела, что ей плохо и она больна. А уедет Федот?.. Он понял ее состояние.

— Не печалься. Ты среди друзей. Ты не одна. Я рядом с тобой. — Он взял ее за руку и так просидел всю ночь. Еще двое суток не отходил от Лены Федот, и только, когда ей стало лучше, Федот съездил за молоком и лекарством.

Шли дни. Лена поправлялась. В отряд Федота пришли пастухи. Как-то Федот появился в стойбище в военной гимнастерке, и Лена узнала, что к Наяхану идет красный отряд.

Все пути Бочкареву теперь были отрезаны. Партизанский отряд Федота, должен был выступить на помощь красноармейцам.

Всю лето и зиму прожил Миколка на Буянде, помогая Слепцову по-хозяйству, Гермоген не захотел видеть внука. Парень тосковал.

— Разве не время ломает камень? Терпеливо жди, — успокаивал Слепцов. И Миколка ждал.

На Гербе заструился желтый поток весенней воды. Лед на Буянде посерел. Ключи просыпались и резво переговаривались под снегом.

Вечером над юртой пролетел первый табунок чирков. Ночью слышалось курлыканье лебедей, а на рассвете свист крыльев и птичьи голоса веселый гомоном наполнили тайгу.