Чтение онлайн

– Есть такая должность на рыбаках, – пояснил Костомаров, – матрос-обработчик называется. Берёшь большой шкерочный нож и пластаешь дары моря вдоль и поперёк. Всё очень просто – любая домохозяйка справится. И платят за это, заметь, и неплохо платят.

Северцев задумался, но в это время к их столику подошёл с кружкой в руке плотный синеглазый парень в джинсовой куртке с коротким меховым воротником.

– Ребята, у вас свободно?

– Садись, – Вадим оглядел незнакомца, – гостем будешь. Стакан нальёшь – хозяином станешь.

– Стакан? – парень усмехнулся – странновато усмехнулся, одними уголками губ. – Не похожи вы на алкашей-синюх, которым стакан спозаранку требуется.

– Стакан – это дело такое, – философски заметил Андрей. – Ни академик, ни герой, ни мореплаватель, ни плотник-краснодеревщик его не чурались. Меня Андреем зовут.

– Сергей, – представился синеглазый и быстро ощупал взглядом разномастную толпу, роящуюся между стойкой и столиками. Взгляд у него был насторожённый, словно Сергей чего-то – или кого-то – опасался.

– А я Вадим, – завершил процедуру знакомства Костомаров. – Вот думу думаем, куда пойти, куда податься.

– В смысле? – Сергей перевёл взгляд на приятелей. – Кого найти, и с кем набраться? Это не актуально – дело надо делать.

– Так мы дело и обмозговываем, – чуть обиженно произнёс Северцев. – Мы ведь, как ты абсолютно правильно заметил, не пьянь подзаборная.

– И что намозговали?

– Да вот друг мой Вадька зовёт на Дикий Восток – рыбу ловить для удовлетворения всёвозрастающих потребностей советского народа.

– Нет больше советского, – буркнул Вадим, – а народ рад-радёшенек, если сумеет талоны на мясо отоварить. Ты по специальности кто? – спросил он Сергея.

– Вообще-то химик – химфак универа закончил. А сейчас – на вольных хлебах.

– И как они, хлеба? – с ехидцей поинтересовался Андрей. – Сытные?

– По-разному, – уклончиво ответил их новый знакомый и снова осмотрел зал.

«С горчинкой хлебец твой, парень, – подумал Костомаров, перехватив взгляд Сергея. – Озираешься, как загнанный. Ну-ну…».

Тем не менее, он изложил этому странноватому парню свою идею, и тот неожиданно проявил неподдельный интерес – это было заметно по тем вопросам, которые Сергей задавал Вадиму.

– Сахалин, говоришь? Райский остров – лежит почти что на широте Крыма. Пальмы, море, женщины…

– …в телогрейках, – вставил Андрей. Он откровенно приуныл – вчера они с Вадимом начинали вместе, однако Северцев, судя по всему, нанёс куда более серьёзный урон своему здоровью и теперь никак не мог «придти в меридиан». – Слушайте, джентльмены, пивом душу не обманешь! Вы как хотите, а я сбегаю в лабаз за пузырём – уже дают.

– Возьми, – Сергей протянул ему крупную купюру. – Бери две бутылки – нас трое, а я на халяву хлебать не привык.

– Вот это по-нашему, по-бразильски, – уважительно произнёс Северцев, взял деньги и бодрым шагом направился к выходу.

– Знаешь, Вадим, – решительно сказал Сергей, проводив глазами уходящего гонца, – я вписываюсь. И край земли меня устраивает – питерский климат вреден для моего здоровья. Сыро тут, понимаешь, – он снова усмехнулся своей странной улыбкой. – Если ты, конечно, всерьёз намерен ехать.

– Я – всерьёз. Время сейчас такое – не до шуток.

– Тогда договорились. Вот мои телефоны, – синеглазый достал шариковую ручку и черкнул на треугольничке обёрточной бумаги, заменявшем здесь салфетку, два номера. – По рабочему спросишь Алексеева, а живу я один – сменные девушки не в счёт.

– А ты что, уже уходишь? Торопишься куда?

– Да нет, не тороплюсь. Посидим, расслабимся, выпьем за знакомство и …за удачу. Просто сначала дело – пока не заболтались, – а потом уже всё остальное.

– Это верно, – согласился Вадим. – Запиши и мои координаты.

Сергей записал. Они помолчали. Потом закурили – Костомаров свою привычную «беломорину», Алексеев сигарету из яркой пачки, какие в изобилии появились с недавних пор в разнокалиберных ларьках, поганками выросших вокруг всех станций метро. Взяли ещё по кружке пива и набор – в преддверии грядущего возлияния стоило позаботиться о закуске. Наконец Вадим собрался продолжить разговор – надо же узнать побольше об этом парне, свалившемся ему как снег на голову, – но тут за жёлтыми кругляшами толстого волнистого стекла, украшавшими окна заведения, мелькнула щуплая фигура Андрея.

– А вот и наш конь – золотые копыта, – приветствовал гонца Сергей. – Проворно ты обернулся.

– Два портвейна, – доложил Северцев, похлопав себя по оттопыренной на груди куртке, – напиток пролетариев и безвестных ударников умственного труда. Водка утяжеляет мыслительные процессы, а портвешок ласковый их облегчает и при этом способствует непринуждённому общению.

– Да мы вроде как уже всё домыслили, – заметил Костомаров, но Андрей, всецело поглощённый ритуалом скальпирования бутылки, не обратил на него внимания.

Налитый в кружки «ласковый» почти не отличался по цвету от пива, что тоже было немаловажно. В этом баре никто никого никогда не гонял за употребление принесённого с собой, однако неписаные правила местного питейного этикета следовало соблюдать.

– Вот и захорошело, – Северцев откинулся на спинку скамеечного сидения и закинул в рот истекающий жирком шматочек рыбки, – совсем другое дело. Знаешь, Вадим, я тут пока бегал, подумал – нет, не поеду. Я уж как-нибудь здесь попробую застолбить себе место под солнцем. Я ведь всё-таки поэт, бард, а не резчик рыбы.

– Поэт – это не профессия, – холодно изрёк Сергей.

– Ты прав, – невозмутимо парировал Андрей, – это состояние души.

– Слова это, – Алексеев поморщился. – Неужели ты по ходу не понимаешь, что надо бабки зашибать, а всё остальное – суета беспонтовая? Ты глянь вокруг – все стоят на ушах, вся страна встала дыбом, а ты… Кому она сегодня нужна, эта твоя поэзия? И вообще… – он махнул рукой.

Северцев хотел было возразить, но передумал и молча разлил на троих оставшуюся половину первой бутылки.