Чтение онлайн

– Ладно, братцы-кролики под маской алкоголиков, – примиряюще сказал Вадим, – каждому своё. Будущее покажет. Ну, за неё – за удачу!

Чайка покосилась жёлтым глазом на двоих людей, повела клювом и пошла дальше, с изяществом фотомодели переступая тонкими лапками и брезгливо обходя жирные мазутные кляксы, испятнавшие прибрежные камни. Солнце над головой было ярким, но не жарким; на вяло шевелящейся воде танцевали бесчисленные светлые зайчики. Хрипло простонал гудком возвращавшийся с моря сейнер, негромко плеснула и откатилась невысокая волна. И густо пахло рыбной мукой, отработанным дизельным топливом, деревом, впитавшим в себя едкий аромат свежей рыбы, – сложным и неповторимым запахом морского порта, где отдыхают пришедшие с промысла рыболовецкие суда.

– Ну, корефан, – сказал Сергей, посматривая на неспешно бредущую вдоль кромки воды чайку, – пора восвояси? Завтра обещали дать расчёт. На доллары поменяем в Южном?

– Нет, – покачал головой Вадим, – рискованно. В Южном пасут – можно нарваться прямо в аэропорту. Положим на аккредитивы, а поменяем уже в Питере. Немного потеряем – курс меняется каждый день, – зато без осложнений. Джентльмен не должен быть скрягой.

Приятели сидели на бревне, выбеленном солёной водой и выброшенном на берег прибоем. Перед ними стояла початая бутылка коньяка, а на плоском камне была развёрнута бумага с немудрёной закусью – жареной навагой, закупленной в не блещущем изобилием магазинчике. Большинство их соплавателей, получив вожделенные деньги, уже пустились в разгул, торопливо вознаграждая себя за многомесячный тяжёлый труд в тесной железной коробке, скачущей среди волн. И ведь знали рыболовы, что результатом длительного запоя и примитивных ласк местных жриц эрзац-любви, обитающих в именуемых «фанзами» убогих строениях, будет пустой карман и вибрирующий от ударной дозы алкоголя организм, но тем не менее…

Поставившие перед собой чёткую цель и державшиеся друг за друга Вадим и Сергей не относились к числу таких бедолаг. Минувшие три года связали их накрепко, тем более что за это время было всякое, от злых кулачных стычек с местными богодулами [1] до смертного штормового танца неподалёку от оскалившихся каменными клыками Курильских островов. У них тогда заглох двигатель, и весь экипаж молился – как умел – на механика Костомарова. И Вадим сумел запустить дизель, и поэтому они сидят сейчас здесь, на теплом бережку и потягивают коньяк, а не кормят крабов на дне Охотского моря.

Было и похлеще – рейсы с контрабандной добычей в Японию и обстрел, которому подвергся их траулер, забравшийся в чужую промысловую зону. На всю жизнь запомнил Вадим посвист снарядов автоматической пушки и чёрные дыры, язвами вспыхивающие на переборках надстройки. «Вот же сволочь, – сказал тогда Костомаров, имея в виду владельца траулера, ставшего собственником судна на мутном гребне приватизации, – за свою копейку нашими шкурами рискует!» – «А это нормально, – невозмутимо отреагировал Сергей, – я бы тоже так сделал. Бизнес – занятие не для белоручек».

Они были разными людьми, однако их роднило понимание того, что в новой России фундаментом успеха являются деньги. К тому же Вадиму тоже было не занимать упорства, решительности и целеустремлённости, пусть и не столь циничной, как у Алексеева.

Сергей вообще понял наступившую свободу своеобразно – прежде всего как свободу грызть ближнего своего без лишних сомнений. Основной причиной, заставившей Алексеева составить Костомарову компанию в дальневосточном вояже, была конфликтная ситуация, сложившаяся в Питере. Волков-одиночек, сбившихся в стаи, хватало в северной столице, и Серёга не разошёлся на узкой тропке с одной такой стаей. На его счастье, родная мафия ещё не настолько взматерела, чтобы ловить противников по всем укромным уголкам земного шара, да и не представлял для неё Сергей Алексеев объекта, непременно подлежащего устранению. А за три года расстановка криминальных сил на берегах Невы изменилась, и теперь беглец мог спокойно вернуться домой.

Вадимом двигало иное: он хотел доказать себе, что он мужчина, победитель, и что он может добиться чего-то в этой жизни. Наверно, Вадим хотел доказать это не только себе, но и своей жене, отношения с которой давно уже скатились на грань развода. Вот только развода, скорее всего, не избежать – по неуловимым оттенкам голоса Ирины во время их редких разговоров по телефону Костомаров понял, что его возращения в Петербург если и ждут, то только с финансово-экономической точки зрения.

«А чего же ты хотел? – удивился Серёга, когда Вадим поделился с ним своими сомнениями. – Человек – животное многобрачное. Ты-то, небось, аппетитной юбки на берегу не пропустишь и буфетку нашу пользуешь, как положено. Так что же твоя благоверная, в тоске и меланхолии подушку будет ночью тискать или транквилизаторами накачается до полного заглушения либидо? Это вряд ли, женщина – она человек сексуально равноправный. Сказки это всё про верных Пенелоп: у этой Пенелопы наверняка был какой-нибудь раб для постельного обслуживания. Или даже не один – она им периодически головы оттяпывала во избежание утечки информации. И не стоит об этом шибко печалиться – баб на наш с тобой век хватит, были бы деньги».

Да, денег они заработали. Оставался вопрос – в какое дело их вложить.

…Старичок появился, когда приятели уже прикончили бутылку и размышляли, а не сходить ли за второй. Был он невысокого роста, ладный, в чистом ватнике – весь какой-то обстоятельный, словно символ стабильности. Ветер шевелил его седые волосы, а глаза на морщинистом загорелом лице старика смотрели зорко и внимательно. На плече его висела объёмистая кошёлка из мешковины, куда этот колоритный дед складывал найденные среди плавника бурые ленты морской капусты, предварительно очистив их от налипшего песка.

– Здравствуйте, – приветливо сказал старик, поравнявшись с парнями.

– Бог в помощь, отец, – ответил Вадим. – А на кой хрен тебе эта трава?

– А свинки у меня, сынок, поросятки. И кушать им хочется, а покупать корм – это, извини, мне не по карману.

– И они у тебя лопают это сено? – недоверчиво спросил Сергей.

– Ещё как! Подготовить надо немного, не без того, но уж после… Это же сплошные витамины – не зря японцы агар-агар специально выращивают. Башковитая нация – у них ничего зря не пропадает.

«Это ты верно подметил, – подумал Костомаров, – у японцев ничего не пропадает, особенно если речь идёт о морепродуктах». Он вспомнил, как вокруг работавшей в наших водах по лицензии японской плавбазы – «Нихера-Мару», как её называли наши рыбаки, – не было видно ни единой чайки. Поживы для чаек возле бортов «Нихера-Мару» не находилось – рачительные островитяне перерабатывали всё, вплоть до рыбьей чешуи, из которой делали клей.

– Послушай, Серёга, – медленно проговорил Вадим, глядя вслед удалявшейся фигуре в ватнике, – тебе не кажется, что разница между свиньями и людьми не так уж велика?

– Так это научно доказанный факт! – охотно отозвался тот. – Свиньи к людям ближе, чем собаки или даже обезьяны. Больше тебе скажу, мне свиньи более симпатичны, чем…

– Да я не об этом, – перебил приятеля Костомаров. – Морская капуста – сплошные витамины! Как это я сам не сообразил… Спасибо тебе, дедок, да будут хрюшки твои толстенькими… Себестоимость-то этой травки – тьфу! Вон её сколько плавает, а сколько из тралов за борт выкидывают, а?

– На консервах из морской капусты бизнес не сделаешь – кому она нужна? Вон они, эти банки, – на всех полках стоят, а толку?

– А зачем консервы из первичного продукта? – вкрадчиво произнёс Вадим. – Мы же не японцы, у нас гастрономические пристрастия чуток другие. А вот ежели гнать из этой травки пищевые добавки, да ещё разрекламировать их как чудодейственно-целебные, да продавать их по цене «Гербалайфа»… Ты ведь у нас вроде как химик – формулы ещё не все позабыл?

Глаза Сергея азартно блеснули – он понял, к чему клонит его соратник.

– Отлёт домой откладывается, – решительно бросил он. – Сначала мы с тобой тут кое с кем кое о чём переговорим – подготовим базу. Ну, корефан, оказывается, ты не только в дизелях сечёшь!