Чтение онлайн

Не отпуская кисть, я встал. Прижал его плечом к земле, доворачивая руку и быстро загибая её за спину. Теперь он точно не вырвется, теперь он мой, подумал я, с облегчением чувствуя, что захват удался.

Но долговязый вдруг сделал невозможное. Каким-то невероятным финтом, гибким и молниеносным перекатом он перевернулся через собственную руку и выскользнул из моего захвата, как скользкий угорь. Я даже не смог ещё понять, как он это провернул, а он уже схватил лежавший на земле пистолет, который я сам снял с предохранителя, с патроном в патроннике. В глазах его сверкнуло торжество, и я понял — ещё мгновение, и он разрядит его в меня.

Но я оказался на долю секунды быстрее. Я знал, где лежит другое оружие.

Рука моя схватила с земли стеклянный медицинский шприц, я с маху вонзил иглу долговязому в шею, резко и точно. Он как раз пытался распрямиться и направить пистолет в меня. Но я тут же с силой надавил на поршень, впрыскивая ему в кровь весь объём той мутной, белёсой жидкости, которая предназначалась мне.

Он замер на мгновение, словно статуя, полускрюченный и ошеломлённый. Лицо сразу стало покрываться багровыми пятнами. В глазах вспыхнули отчаяние и ужас. Он вдруг захрипел, изо рта потекла белая пена, глаза расширились до безумия, чуть ли не вываливаясь из орбит. Зрелище не для слабонервных, но я с каким-то мрачным удовлетворением смотрел на это.

Я победил.

Долговязый дёрнулся в страшной, мучительной судороге, рухнул на землю. Ещё раз содрогнулся, и его скрутило так сильно, что я даже услышал хруст костей, словно он превращался в какое-то чудовище или оборотня. Я быстро подобрал пистолет, не сводя с него взгляда, и грешным делом подумал: сейчас бы серебряные пули не помешали, чтобы уж наверняка.

Но через несколько секунд всё было кончено. Глаза долговязого, уже неподвижные и пустые, смотрели в серое хмурое небо. Яд оказался крайне мощным и подействовал мгновенно.

Яд, который изначально предназначался для меня.

— Сюда иди, тварь! — повернулся я к перепуганному кадровику, махнув ему стволом пистолета.

Кадровик пока что так и застыл в нелепой позе, наклонившись вперёд, с выражением на лице, словно собирался подхватить упавший шприц. Он, бедолага, скрючил своё тело так неуклюже, будто вот-вот упадет. Но замер он не от удивления и не от внезапно свалившегося озарения. Страх, животный и дикий, впился в него ледяными когтями и парализовал напрочь. Сам шприц уже давно покинул своё место. И теперь я держал его крепко в руке. Спасибо нерасторопному трусишке Зуеву, что потянулся подхватить его — если бы не его суетливая попытка, вряд ли я так быстро заметил бы и понял, куда он завалился. И вряд ли бы успел вскочить так резко, молниеносно вогнав иглу с причитающейся мне дозой какого-то ядовитого дерьма в шею киллера.

— Чего встал, сука? — холодно и зло выплюнул я слова, держа на мушке этого продажного мента. — Сюда иди, сказал!

— Макс-с-сим… — заикаясь и трясясь всем телом, лепетал кадровик, а глаза его бегали, словно он внезапно оказался в комнате с запертой дверью и сливающимися стенами. — Максим, постой, это же я… Я помочь хотел, ты что — убил его…

Его глаза округлились от ужаса, но было видно, что он отчаянно пытается разыграть непонимание, изображая невинность.

— Нет, бл*дь, — я прищурился, не опуская пистолет. — Успокоительное ему вколол. Теперь ясно, зачем ты меня в такую рань и в такое безлюдное место выманил, падла! Лично, значит, бег принимать? Ну всё. Сейчас я тебя буду… убивать.

Кадровик вскинул руки и зашёлся жалким полушёпотом:

— Нет, нет, пожалуйста, Максим, ты всё не так понял. Я… Я не с ним, я не знаю, кто это! Морда же сказал принять зачет по-быстрому, я время выделил, я…

Не слушая его бормотания, я подошёл ближе и приставил холодный ствол к его потному лбу:

— На колени, сказал.

Он рухнул на черную шлаковую крошку, заскулил жалобно и мерзко.

— Умрёшь, как бешеный пёс, — продолжал я холодно. — Но на коленях… Не хочу, чтобы ты стоял на двух ногах, как человек. Ты не достоин быть человеком.

— Подожди, не стреляй! Прости, я всё объясню. Нет, всё не так…

Он что-то лопотал, неистово и бессвязно придумывал оправдания. Слова его вязли, забивали слух и сплетались в одно сплошное нытьё. Наконец, я резко перебил:

— Ты, сука, был ответственным от руководства. Именно в тот день, когда кто-то залез в компьютер Кобры и просмотрел историю запросов. Узнал, что мы пробивали по базе Егорова. А после — после нас там уже кто-то опередил. Прямо на хате Егорова. И не делай вид, что не знаешь, о чём я говорю.

— Макс, послушай… Если ты меня убьёшь, тебя же посадят! — голос его сорвался.

Я холодно усмехнулся:

— А кто сказал, что убью тебя я? Пистолет левый, — кивнул я на труп киллера. — Положу ему в руку и скажу, что какой-то сумасшедший пристрелил нашего товарища подполковника, а после вколол себе какую-то хрень и откинул копыта. Я даже глазом моргнуть не успел на другой стороне дорожки, как образовалось два трупа. Логично, правда?

Кадровик выпучил глаза и окончательно растёкся, заскулил:

— Прости, прости! Я не хотел ничего против тебя! Это всё Вальков! Он заставил меня! Он страшный человек…

Я спокойно достал смартфон, показал ему индикатор видеозаписи:

— Замечательно. Наш разговор записан. И если хочешь жить и не мотать срок за организацию моего убийства, будешь делать всё, что я скажу. Всё.

Кадровик кивнул, засопел и безвольно уткнулся в землю лбом. С этого момента он был моим. Полностью.

— Встань, — приказал я сухо и холодно, давая понять, что жалостью меня не проймешь.

Зуев медленно и неуверенно поднялся, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Он словно постарел на десяток лет за какие-то несколько минут, лицо его обмякло, побледнело, по нему катились струйки холодного пота, которые он поспешно стирал трясущимися ладонями.

Как будто это ему вкололи яд, и теперь он медленно набирал эффект.

— Обыщи труп, — бросил я ему, кивнув на распростёртого киллера.

Тот замешкался, несколько секунд стоял неподвижно, собирая остатки воли. Руки у него дрожали, как у алкаша с глубокого похмелья.

Он неуклюже опустился на корточки и начал обшаривать тело киллера, скрюченное в неестественной позе, так и застыв в посмертной судороге. Лицо убийцы перекосило, рот остался приоткрытым в последнем беззвучном хрипе, глаза устремились куда-то в пустоту.

— У него там… кобура, — пробормотал Зуев, осторожно отгибая спортивную кофту киллера, под которой открылась наплечная кобура с чёрной рукояткой пистолета.

Кто бы сомневался.

— Достань оружие двумя пальцами, аккуратно, без глупостей, — предупредил я, держа кадровика на мушке, внимательно наблюдая за каждым его движением. — И швырни мне. Дёрнешься — стреляю. Хотя, знаешь, я и так сдерживаюсь, чтобы не всадить тебе пулю просто из-за того, что ты есть. Вообще думаю, может, пришить тебя прямо здесь всё-таки.