Чтение онлайн

— Я пойду, госпожа?

— Нет, Неифила. Посиди со мной, расскажи, как я тут очутилась, и зачем. И не называй меня госпожой, я такая же госпожа, как ты. Только зачем-то понадобилась твоему хозяину. Любопытно, зачем ему неприятности с Церковью?

— Этот вопрос вы обсудите с господином. Когда отдохнете достаточно, он вас навестит.

— Хорошо. А где моя одежда?

— Вам выдадут новую, господин распорядился подобрать. Ваша совсем разорвалась, во многих местах прожжена.

Исмина!!!

— Где она?! — спросила Мелина. И тут же раскаялась, что повысила голос.

— Господин распорядился ее выбросить, но, думаю, ей можно протирать пыль.

— Неифила, мне нужно срочно — слышишь, немедленно — ее найти. Там… очень важная вещь.

— Что у вас могло остаться после казни? — удивилась служанка.

— Память, — вынужденно соврала Мелина. — Ты же не выбросишь последнее, что осталось от матери?

— Понимаю, го… Мелина. Сейчас принесу. Хотя я там ничего такого не нашла.

Мелина не очень надеялась что-то найти. Наверняка статуэтка выпала из прохудившегося кармана еще на помосте. И уж точно могла исчезнуть в море, а если и там уцелела, служанка могла выбросить, не понимая, что делает. Хотя это как раз вряд ли. Если хоть раз увидишь Ее изображение — как безделушку не выбросишь.

Мелина вцепилась в свою рубаху. Сунула руку в карман… И изумленно вытащила оттуда золотую статуэтку. У служанки вырвался испуганно-восхищенный вздох.

— Это твоя мать? — наивно спросила она.

— Это мать всех эрхавенцев, — торжественно ответила Мелина. Скрывать, похоже, смысла не было. — Она — та, ради кого я пошла на смерть.

— Я поняла. Как же ее назвали там, на площади… Ну, когда читали приговор?

— Исмина. Благая богиня.

— А у вас есть такая вторая? — поинтересовалась служанка.

— Такая — одна на весь Мирфэйн. Конечно, хороший ювелир может сделать копию. И все же — не советую. Если такую найдут у тебя, тоже попадешь на костер. А вообще по опыту знаю, Неифила: чем меньше знаешь — тем дольше живешь. Ох, как вкусно… Угощайся. Считай, это приказ госпожи, одной мне все не съесть.

Когда миски и даже чаша с вином опустели, Мелина почувствовала приятную тяжесть в желудке. Вот теперь бы и вздремнуть, но расслабляться нельзя. По опыту Мелина знала, что стоит успокоиться и забыться в сытой дреме, как случится что-то очень нехорошее. Судьба точно отмеряет радость и горе. На ложку радости обязательно приходится бочка горя. Да это и правильно: иначе счастье бы приелось и утратило свое главное качество.

— Неифила, передай поварам спасибо. И нашему господину тоже. Если он не занят — можешь ли ты проводить меня к нему?

— Лекарь сказал, вам еще нельзя вставать, — озабоченно нахмурилась Неифила. — А господин сам зайдет. У него к вам важное дело.

— Когда?

— Если хотите — прямо сейчас.

— Конечно, хочу. Надо же поблагодарить…

Когда Неифила вышла, унеся старую одежду, но оставив Мелине статуэтку, Мелина блаженно откинулась на подушках. На всякий случай стерла с чаши следы Неифилиной помады: мало ли, как отреагирует господин. Потом достала статуэтку богини и, поднеся ко рту, коснулась ее губами.

— Спасибо, благая богиня, что не покинула меня…

Конечно, маленькая, как игрушечный солдатик, золотая статуэтка молчала. Но голос возник в голове у Мелины:

— Будь счастлива, Хранительница Памяти. Верь слуге Лаэеву, ибо сегодня он не враг. Не жди беды в новых землях, ищи Последний Храм. Там я найду покой, а ты счастье. Там ты повлияешь на настоящее, узнаешь будущее и исправишь прошлое.

— Слушаюсь благую богиню…

Яркое, как сон, видение едва успело погаснуть, когда в дверь снова постучали. Теперь стук был уверенный, даже настойчивый. Так стучат люди, облеченные властью.

— Можете войти, — произнесла Мелина.

Вошли двое. По внешнему виду, манере держаться, разнице в возрасте и одинаково властному взгляду серых глаз можно было понять — отец и сын. Старший был низок, но коренаст и широкоплеч, с загорелым, будто высеченным из меди лицом, продубленным морскими ветрами. В аккуратной бородке и коротко стриженных волосах хватало седины, да и морщинки у глаз свидетельствовали — человек далеко не молод. Но и до старости ему было далеко. Мужчина в самом расцвете сил — такой, по каким сохнут лучшие женщины Семиградья.

Второй гораздо моложе — наверное, двадцать или чуть больше. Лицо тщательно выбрито, зато волосы существенно длиннее и иссиня-черные, как вороново крыло. Он выше и стройнее, но уступает отцу в ширине плеч, а ладони старшего куда больше. На обоих — девственно-белые рубахи с вышитыми манжетами, только у отца поверх рубахи надет чопорный черный камзол, а сын ограничился рубахой. Еще различие — обувь. Отец предпочел старые, надежные башмаки, а сын щеголяет в новомодных лакированных сапогах до колен.

— Добрый вечер, уважаемая язычница, — усмехнулся старший. — Уж не знаю, как у вас принято обращаться. Позвольте представиться. Чезаре Морозини, купец Первого Гильдейского союза Темесы, официальный поставщик кораблей для флота Конфедерации, член Совета Нобилей… и многое другое. Это мой сын, Альваро. Пока только мой полномочный представитель в Медаре, но у него большое будущее. А вам он поможет в одном очень важном деле. Простите, вы сейчас готовы говорить о серьезных вещах, или желаете несколько дней отдохнуть?

— Конечно, готова, — чуть поколебавшись, отозвалась Мелина. Лучше узнать все в самом начале, чтобы было время подумать. Такие, как Морозини, не помогают просто из сострадания.

— Вам придется поклясться тем, что для вас свято — вашей богиней: что бы мы не решили, все сказанное останется в тайне.

А, была не была! На благодеяния не отвечают недоверием.

— Клянусь благой богиней и памятью моей матери. Располагайте мной, как пожелаете.

— Отлично. Как вы думаете, зачем я рискнул поссориться с Церковью, спасти с костра осужденную язычницу, да еще использовав при этом магию? Почему к вам так заботливо относятся незнакомые люди, кормят, поят…