Чтение онлайн

Лошади устали, и миновало два часа, прежде чем Ной въехал на пристань. Как и сказала Пашад, "Ков-Чегнои" стоял у двенадцатого причала.

Он выпрыгнул из колесницы и взбежал по сходням. Коналис увидел его и, оставив кормило, спустился с ним под палубу.

– Это безумие, Высочайший, - заявил дюжий корабельщик.
– Как раз начнется прилив, а мы не выправили бумаг, да и скот еще только грузят.

– Сегодня день безумия. Моя жена здесь?

– Да. И твои сыновья, и твои слуги. Они все в помещениях под палубой. Но ведь еще предстоит досмотр. Что мне сказать начальнику порта?

– Что захочешь. У тебя есть семья, Коналис?

– Жена и две дочери.

– Приведи их корабль.

– Это зачем же?

– Я хочу сделать им великий подарок... и тебе тоже. Говорить больше не о чем. Теперь я сосну часок-другой. Разбуди меня с наступлением сумерек. И скажи всем матросам, у кого есть жены и невесты, чтобы они тоже привели их на борт. У меня есть подарки для них всех.

– Как прикажешь, Высочайший. Но может, лучше сказать, что подарки приготовила госпожа Пашад? Ты же объявлен изменником.

– Разбуди меня с приходом сумерек. А насчет досмотра - пусть отложат его до завтра.

– Слушаю, Высочайший.

Нои растянулся на узких нарах - он так устал, что не мог даже позвать Пашад. Глаза у него закрылись, и он сразу же погрузился в глубокий сон...

И проснулся, как ужаленный. Рядом с ним сидела Пашад. Он еле разлепил веки, и ему почудилось, что уснул он всего лишь минуту назад.

– Смеркается, мой господин, - сказала Пашад, и он спрыгнул с нар.

– Дети тут?

– Да. Все в безопасности. Но корабль переполнён женами и детьми матросов.

– Уведи их всех вниз. Я поговорю с Коналисом. Пошли его к кормилу.

– Что происходит, Нои? Я ничего не понимаю...

– Очень скоро ты все поймешь, любимая. Поверь мне.

Коналис встретил его на корме.

– Я совсем запутался, Высочайший. Ты сказал, что мы отплывем с сумерками, но сейчас тут полно женщин и детей, которых еще надо высадить на берег.

– На берег никто не сойдет, - ответил Нои, всматриваясь в небо.

Коналис вполголоса выругался. С дальнего конца порта к ним направлялся отряд воинов.

– Прознали, что ты вернулся, - буркнул кормчий.
– Теперь нам всем конец.

Нои мотнул головой.

– Смотри!
– крикнул он, взметывая руку и указывая пальцем туда, где длинная серебряная стрела описывала дугу по небосводу.
– Руби канаты! взревел Нои.
– Сейчас же, если хочешь жить!

Коналис сорвал топор с крюка на корме и обрушил его на чалку. Кинулся на нос и обрубил вторую. "Ков-Чегнои" начало относить от пристани, и Нои что было силы повернул кормило влево. Заметив, что корабль плывет, на палубу хлынули женщины и дети. Тем временем воины добежали до причала, но корабль отошел уже настолько, что никто не мог бы прыгнуть на него с пристани. Поперек выхода из порта стояла длинная трирема, и ее бронзовый таран поблескивал в лучах умирающего солнца.

– Они нас потопят!
– закричал Коналис.

– Нет, - ответил Нои.

Издали, следом за вспышкой слепяще-белого света донесся грохот взрыва, от которого закачалась земля. Город содрогался, и по кораблю пробежала дрожь.

– Поставить парус?
– крикнул Коналис.

– Нет. Парус нас погубит. Отправь всех вниз. Небо потемнело. Затем солнце вновь величественно выплыло в небо, и по городу пронесся ураганный ветер. Нои вытащил из кармана свой Сипстрасси и зашептал слова молитвы. По городу с ревом катилась приливная волна в тысячу с лишним футов высотой, и Нои увидел могучие деревья, увлекаемые потоком. Любое могло разнести "Ков-Чегноя" в вцепки. Нос корабля медленно задирался и теперь указывал прямо на водяную стену. Крепко сжимая Сипстрасси, Нои ощутил удар волны. Словно гигантская рука подхватила корабль и увлекла вверх через бурлящую пену, однако ни единая капля на палубу не упала. Все выше поднимался корабль, пока не достиг гребня и не закачался на нем. Далеко внизу трирема болталась среди валов, точно пробка, но тут же ее швырнуло на каменный обрыв над выходом из бухты. Она разлетелась в куски и исчезла в пенных бурунах. А всесокрушающая волна уносилась дальше на восток.

В наступившей тишине к Нои подошел Коналис. Лицо у него было пепельным.

– Ничего не осталось, - прошептал он.
– Мир погиб.

– Нет, - сказал Нои.
– Не мир. Только Атлантида. Поднимай парус. Когда воды спадут, мы поищем новый дом.

Губы Нои искривились в горьковатой усмешке: из-под палубы до него донеслось жалобное мычание.

"Во всяком случае, у нас есть коровы. Да и овцы тоже". На палубу поднялась Пашад, а за ней их сыновья - Сим, Хам и Иафет. Нои быстро пошел им навстречу.

– Что мы будем делать теперь?
– спросила она.
– Куда поплывем?

– Куда бы ни было, мы будем вместе, - ответил он.

34

Шэнноу присел на корточки. Внезапно ему стало как-то удивительно хорошо - так хорошо он себя не чувствовал уже долгие-долгие годы. Непонятное, но чудесное ощущение! Хотя он был совсем измучен, его тело, казалось, налилось силой...

Поперек карниза зазмеилась трещина. Башня покачнулась. Шэнноу молниеносно соскользнул с уступа и начал спускаться. Башня задрожала, верхушка обломилась и рассыпалась. Шэнноу всем телом прижался к обрыву, а вокруг летели большие и мелкие обломки. Потом он медленно продолжил спуск.

Внизу к нему подбежала Бет:

– Господи, Шэнноу! Ты только посмотри на себя! Что за дьявол? Что там произошло?

– Но в чем дело?
– спросил он.

– У тебя такой молодой вид! Волосы совсем темные, а кожа... даже не верится!

Слева раздался тихий стон, и они бросились туда, где лежал Пастырь. Его тело было изуродовано, из правого уха текла кровь, левая нога неестественно загибалась под туловище.

– Меч...
– прошептал Пастырь. Шэнноу положил его голову себе на колени.

– Он унесся туда, куда указав.

– Я умираю, Шэнноу. А Он не являет мне свой лик. Я не выполнил Его велений.

– Не тревожьтесь, Пастырь. Вы заслужили право на ошибки.

– Я оказался недостоин Его.

– Мы все Его недостойны, - мягко сказал Шэнноу, - но Он как будто не придает этому большого значения. Вы делали все, что было в ваших силах, и трудились без устали. Вы спасли город. Вы творили много добра. Он это видел, Пастырь, Он знает.

– Я хотел... чтобы Он... любил меня... Хотел заслужить...
– Голос замер.

– Знаю. Не страшитесь. Вы возвращаетесь домой.

Пастырь. И узрите Славу Господню.

– Нет. Я... был дурным человеком, Шэнноу... Я совершал такие черные поступки...
– На глазах Пастыря выступили слезы.
– Я иду в ад.

– Не думаю, - успокоил его Шэнноу.
– Не поднимись вы на этот Пик, и мир, возможно, снова опрокинулся бы. Никто из нас не совершенен, Пастырь, а вы хотя бы старались идти путем Божьим.

– Помолитесь... обо мне... Шэнноу.

– Я помолюсь.