Чтение онлайн

Когда компания из трех человек и двух лошадей добралась до домика, притаившегося в тени огромной скалы, Питер уже сидел на крыльце, потроша добычу своими длинными когтями.

Домик был довольно небольшой, и Гайка сразу узнала металл, из которого он был построен. Рядом с домиком располагались небольшой огород и несколько пристроек. Анна, удивилась, как можно жить в столь открытом и незащищенном месте, но потом вновь взглянула на трехметровую машину смерти, мирно сидящую на крылечке, и ее удивление рассеялось.

Хотя у Гайки было полно вопросов, она все же предпочла сначала выспаться. Общение с Артуром вот уже который день лишало ее отдыха, и когда хозяин дома предложил ей свою кровать, она, не задумываясь, согласилась.

Стоило ее голове коснуться подушки, как Гайка моментально уснула.

К утру, когда она сумела наконец продрать глаза, Берг с Артуром все еще были там, где она их оставила, уходя спать, — сидели за обеденным столом и разыгрывали очередную партию в шахматы.

— Доброе утро, Гайка, — улыбнулся Артур. — Как спалось?

— Замечательно, — проворчала она.

На самом деле мышцы, дико уставшие от верховой езды, мучили ее всю ночь.

— Надеюсь, мы не мешали тебе своей болтовней? — уточнил Берг.

— Ничуть. — Гайка попыталась изобразить дружелюбие.

Их болтовня, в которой она не могла разобрать ни слова, будила ее даже чаще, чем боль в спине.

— Я принесу завтрак. — Берг быстро собрал шахматы со стола.

— Эй! — возмутился Артур. — Я же выигрывал!

— Тебе шах и мат в шесть ходов, — пожал плечами Берг.

— Тебе. В четыре, — парировал Артур, затем обратился к Гайке, игнорируя возмущение приятеля: — Знаешь, мы тут побеседовали.

— Я обратила внимание. — Гайка зевнула. — И что с того?

— Мы решили, что можем все тебе рассказать, — сказал Берг, возвращаясь с подносом, полным жареного мяса.

— Ты же сама жаловалась, что ничего обо мне не знаешь, — подтвердил Артур, хватая с подноса аппетитное ребрышко.

Гайка тяжело вздохнула. Похоже, ей придется выдержать словесную пытку.

— Мы с Артуром — инженеры, — просто сказал Берг, будто не придавая своим словам особого значения.

— В смысле? — не поняла Гайка.

— Ты помнишь легенды про древних богов, которые на огромных птицах принесли людей в этот мир? — спросил Берг совершенно серьезно. — И как потом они учили людей жить по древним законам?

— Я помню легенды, но это все чушь, — уверенно заявила девушка, — не было никаких богов и огромных птиц.

— Верно! — улыбнулся Артур. — Были космические корабли и люди, их построившие.

— Это были мы с Артуром, — вступил в разговор Берг, — и еще тысячи других инженеров.

— Так-так-так, — Гайка потерла переносицу, — эти ваши боги-не-боги-инженеры уже все давным-давно поумирали, разве не так? Как же вы можете быть… ими?

— Дорогуша, давай-ка все по порядку, — мягко улыбнулся Берг, подливая ей чаю, — все началось с того, что солнце нашего старого мира стало умирать. Это был медленный процесс, но ничто не могло его остановить. Чтобы дать человечеству шанс на выживание, люди создали двенадцать огромных кораблей. Этот флот «Ковчег» должен был пересечь космическое пространство, чтобы добраться до ближайшего мира, пригодного для заселения. Вот только «ближайший» мир находился в десятках тысяч лет пути. Чтобы выдержать такое путешествие, все пассажиры «Ковчега» погрузились в сон на долгие годы. Сон этот позволял людям не стариться и не умирать — сколько бы лет, веков, столетий ни прошло.

— Но флот не мог функционировать сам по себе, — продолжил рассказ Артур, — кто-то должен был заботиться о сложных механизмах, поддерживать их в рабочем состоянии. Для этого были созданы инженеры. То есть мы. Кандидатов тщательно отбирали еще в младенческом возрасте. Нас подготавливали как умственно, так и физически. Подготавливали так хорошо, как это было возможно, ведь от решений каждого инженера зависела если не судьба человечества, то жизни миллионов людей. Все мы владели широким спектром знаний во всех областях, которые могли бы нам пригодиться, но при этом каждый имел какую-либо одну узкую специальность. Берг, например, микробиолог.

— А ты? — спросила Гайка.

— А я — баллистик. Специалист по движению объектов. Этот знак, — Артур указал на птицу феникс, изображенную на его броне, — означает, что я принадлежу ко второму инженерному эшелону. Такой же был на моем скафандре.

— А это что значит, второй эшелон? — не поняла Гайка.

— Инженеров разбили на три эшелона и заморозили, как и остальных, — подхватил нить повествования Берг. — Представители первого эшелона просыпались в полете. Они проверяли, хорошо ли работают двигатели, стабилен ли сон «человеческого груза» и все ли в порядке с курсом. Каждый инженер просыпался раз в тысячу лет и работал где-то полгода. Но кроме банального поддержания стабильности, инженеры первого эшелона занимались исследованиями. Для этого в их распоряжении были самые мощные компьютеры. Представь себе, что ты придумываешь неразрешимую задачу, ставишь невыполнимые условия машине, которая создана, чтобы быть умнее тебя. Ты даешь ей задание найти ответ и засыпаешь на пару тысяч лет, все это время она за тебя решает твою задачу. Когда ты вновь просыпаешься — вуаля! — задача решена! Ты можешь обработать полученные данные и задать новую задачу, после чего снова погрузишься в сон, и так в течение миллионов лет. Технологии должны были сделать огромный скачок вперед. И они его сделали!

— Но это не было так хорошо, как мы думали в самом начале, — мрачно заметил Артур. Он держал кружку с чаем между ладонями и будто бы пытался увидеть прошлое в янтарной жидкости. — У каждого эшелона имелся руководитель, старший инженер. Он должен был следить за тем, чтобы программа не сбилась с курса, чтобы в нее не вносили непоправимых изменений. Но руководитель первого эшелона, доктор Розенберг… как бы это сказать… он пропал. Просто исчез… я не знаю, что произошло. Никто теперь не узнает. Но без его контроля эксперименты начали заходить куда дальше, чем должны были. Среди инженеров стало… — Артур сглотнул образовавшийся в горле ком, — стало нормой ставить эксперименты на людях. Порой на единицах, порой на десятках, сотнях, порой…

— Порой на тысячах, — продолжил Берг, — на тысячах ни в чем не повинных людей. Инженеры первого эшелона думали, что делают человечеству одолжение, большой подарок, меняя его, перестраивая по своему вкусу.

Артур опять нервно сделал большой глоток чая и продолжил:

— Конечно, дело было не только в людях. Хотя само по себе это ужасно. Новые технологии без всякой системы встраивались в программу, замещая и тем самым уничтожая стандартные протоколы, автоматику. Все переписывалось — машины, природа, животные, — все. Я летел в составе второго эшелона. Мы должны были обеспечивать подготовку планеты и последующую высадку. Но когда флот встал на орбиту и мы проснулись, то, что увидели, стало для нас настоящим шоком. От программы не осталось ровным счетом ни черта. Каждый перенес это потрясение по-своему, кто-то тяжело, а кто-то очень тяжело. Хуже всех было Гермгольцу…

— Старшему инженеру второго эшелона, — пояснил Берг.

— Сначала он приказал изолировать всех инженеров первого эшелона и стереть все их исследования. Флот, как ты понимаешь, был огромным и подвергся просто чудовищным изменениям за тысячелетия полета, найти и уничтожить все следы работы первого эшелона оказалось попросту невозможно. Гермгольц медленно сходил с ума, а вместе с ним и большая часть моих коллег. Одна половина считала, что нужно уничтожить все… включая людей, подвергшихся изменениям, вторая говорила, что все еще можно поправить.