Чтение онлайн

И обомлел.

Присвистнул даже старый Мяхар, расщедрившись на десяток-другой заковыристых ругательств. Потом повторил от начала и до конца, отрицательно покачал головой.

Девчонка разве что не трещала от переполнявшей её с ног до головы мощи. Будучи энергетическим вампиром, она разрослась до небывалых ранее размеров. За спиной её маленькой фигурки стоял настоящий, воистину исполинский облик.

— Ну, привет.

Рун думал, что завидев её не сможет сказать ни слова. Сказал.

Уж лучше бы молчал, закатив глаза и не скрывая яда в голосе, упрекнул чародей-разбойник.

Парень почуял, как изнутри его колотит волнительная дрожь, но он сделал ей первый шаг навстречу, покидая безопасные пределы озера.

Больше всего ему сейчас было жаль Ска. Наверно, следовало отдать ей прямой приказ оставаться на месте, не предпринимать ровным счётом ничего — но последний из Двадцати страшился, что его противница заподозрит неладное.

Разодетая в белое платье, она парила над землёй. Ноги, увитые терниями роз лишь едва касались влажной грязи и липкого песка.

Мик ластился к ней, будто любящий сын к наконец вернувшейся матери. В глазах — омерзительный, щенячий восторг; прикажи она ему высунуть язык и скакать на одной ноге и он исполнит.

Вот, вдруг понял он, что имел ввиду старый Мяхар, обзывая её проклятый морок фальшивым, чуждым для нормального человека счастьем. Этот Мик нравился чародею больше, но кому-то ведь нравился бы и совершенно беззубый, безобидный, игрушечный Рун. Счастливца отнимает у людей их право быть людьми. В обмен на призрачное счастье и скорую погибель.

Парень облизнул высохшие губы, чуя, как пересохло во рту.

Девчонка хранила молчание, не спешила ему отвечать. Годы научили её быть осторожной. Сколько лет и где она пряталась? Рун решил, что подумает об этом в следующий раз. Сейчас же ясно только одно — она мало того, что сумела выжить, но и поняла, когда можно брать всё в свои руки.

Парень расставил руки в приветственном жесте, будто в самом деле вот-вот собираясь обнять чудь. Она же дышала ровно, но беспокойно. Рунне сразу, но понял, что она боится.

Дрожит от переполнящей её силы и всё же боится.

Весь опыт чародея, собравшись воедино, подначивал его к действию. Рвануть к ней, скользнуть в обманном манёвре, ухватить за шёлковую гриву волос, резко дёргуть, повалить, прижать к земле…

Последний из Двадцати гнал эти помыслы прочь. Вместо зловещего оскала добрая улыбка, вместо стального кулака в живот — мягкость объятий, ласка и нежность.

"С девчонкой имеем дело" вспомнил он слова старого Мяхара. Те дни давно позади, а он будто вновь посреди леса. Ворчливый, но по-своему родной старик прорывается сквозь чащу, прокладывая путь, а позади гниёт труп крестьянина.

Счастливого в своём посмертии.

Она выросла, обратившись из сопливой замарашки в юную девицу. Девчонке нужны игрушки, девице же — нечто большее.

Единственный из чародеев, что не стал её убивать едва завидев, сейчас стоял перед ней во всём своём ничтожестве.

Руну казалось, что он буквально чует, что она может усадить его на ладошку, сдунуть, спрятать в нагрудный карман как милую безделицу. Без полного запаса маны здесь и сейчас он абсолютно беззащитен.

Она не спешила ему навстречу — словно давая понять, что чародей сам должен приползти к ней на коленях. Знала, что водица для неё опасна? Или чуяла?

На помощь ему пришёл тот, от кого помощи он ждал в самую последнюю очередь. Мастер Рубера, поправив пышные усы и сложив руки на груди, вещал всё тем же менторским тоном и голосом что и при жизни.

Успокойся, голову выше, не дрожи как осиновый лист, не выгляди как оборванец!

Рун старался изо всех сил.

Шаг вперёд, один-другой. Уверенней, проворней, что ты как раздувшийся кабанис?

Счастливица следила за каждым его движением не без опаски. Где-то в подкорке её сознания всё ещё жил облик вислоухого вихрастого мальчишки. Что он тогда кричал, провалившись к ней в подвал? Что он не девчонка?

Руну казалось, что он чувствует на себе её жаркое, горячее дыхание. Оболочка перед ним — лишь призрак, блеф, летающая кукла. Тот же поток чужих фантазий, исполненных желаний и слюнявого счастья, что клубился над ним облаком, давно осматривал его со всех сторон.

Осматривал, ощупывал, раздумывал — с какой стороны зайти. Так малое дитя вертит в руках новую игрушку, пытаясь понять, а то и придумать, как же с ней играть.

Ска успела за мгновение преодолеть почти половину того расстояния, что разделяло её счастливицу, когда та коснулась щеки её господина.

— Спокойно, Ска. Всё хорошо.

Парень чуял, что ходит по самой грани, скользит по лезвию ножа. Ей достаточно лишь заподозрить в нём угрозу, чтобы он умер мгновенно.

Мгновенно и счастливо.

Страх щекотал нервы. Словно скользкий змей, он был пронырлив и вездесущ. Надо было уходить, твердил он, притворно хватаясь за голову. Один, без чародейства, с взбалмошными призраками в голове, на грани собственного безумия и краха — кто ты? Кем себя возомнил?

Словно поняв, что до головы ему не достучаться, страх полз дальше — холодом касался коленей, вкрадчиво умолял их поубавить пыл и тащить глупца-хозяина куда подальше.

Парень шмыгнул носом, как сопливый мальчишка — и тогда она, наконец, открылась ему. Признала в нём ничуть не изменившегося героя, рыцаря из сказок. Рун зажмурился лишь на мгновение, зная, что за этим последует. Паразит, словно осознавая свою уязвимость, спешно юркнул ему под рубаху. Юному чародею казалось, что он будет чуять, как мерзко эта тварь скользит по его телу, но напротив — он, как и в первый раз, ничего не почувствовал.

Мир вокруг него спешил навстречу преображению. Будто старательный художник, счастливица не жалела для него ярких красок. Он на миг оглянулся — кристальная чистота озера вмиг сменилась вонючим, мутным болотом — и это-то в нём он пару мгновений назад стоял? Всё нутро юного чародея стонало о омовении.

Мик преображался на глазах. Испарились дикость и безумие прежнего облика: спешила сама собой разгладиться борода. Тряпьё нехитрой одёжки расцветало узорами и чистотой, по телу разбойника побежала невесть откуда взявшаяся рубаха.

Она коснулась лица разбойника рукой, огладила щеку, улыбнулась, глядя на юного чародея, будто вопрошая — видишь, какой я стала теперь? Видишь, как счастлив он? Ты будешь счастлив точно так же.

Разбойник вдруг вздрогнул, забился в конвульсиях, повалившись наземь. Словно рыба, выброшенная на берег, он выпучил глаза, хватая ртом воздух, не в силах выдавить из себя ни слова. Счастливица забирала у него — его самого. Жизнь уходила из него по капле, становясь её силой, будущим счастьем следующих жертв. Вот значит, подумалось юному чародею, как она убивала остальных…