Чтение онлайн

— Помоги мне, Том! — крикнул Агнус, бросаясь к трону.

Мальчики подтащила трон к форме и вставили вместе с парой ножек. Что-то скрипнуло, трон вспыхнул золотым светом и вся та часть стены, которую закрывала шторка, отодвинулась и повернулась боком, открывая проход. Трон ушел направо вместе со стеной.

— Скорее! Там ступени! Этот тоннель выкопали деду, чтобы он мог свободно делать вылазки в город. Оказывается, он использовал его, чтобы ходить туда в виде мантикоры! Там два поворота: направо и налево! Поворачивайте налево! Только скорее! — взмолился Агнус.

— Ничего со мной не будет! Гарантирую! Бегите. Я закрою проход. Да идите же! Я пришлю вам ворона с письмом.

Морлан побежал первым, зажег волшебный свет, за ним — Монивайс, последним Том. Агнус махнул им и с легкостью перевернул трон вместе с участком стены. Воцарилась полнейшая тишина, только слышно было, как стучит обувь о каменные грубые ступеньки. Вскоре глаза привыкли к полутьме. В тоннеле пахло сыростью и плесенью. Том два или три раза собирался упасть, поскользнувшись на осклизлых ступенях. Они шли, как казалось Тому, целую вечность. Сырость продирала до костей. Наконец Тому надоело плестись в хвосте и он обогнал Монивайса и Морлана. Ступени вели вниз, и проход как будто немного расширялся по мере приближения к концу, и Том с легкостью пролез между стеной и своими двумя спутниками. Его будто гигантским магнитом тянуло к эльфам. Том зажег огонек, поскольку ушел далеко вперед. Наконец перед ними возникла развилка. Путники свернули налево, как и сказал Агнус. Спуск стал круче, затем оборвался, как и ступени, пошла довольно ровная тропа. Том несся как на крыльях, желая увидеть Зеленую Долину вместе с ее жителями. Вскоре где-то далеко впереди появился кружок света. Он все увеличивался и увеличивался. Том погасил волшебный огонек и пошел точно на свет. В конце тоннеля снова были ступеньки, и Том спустился к узкой щели в районе колен, куда нужно было подлезть. Том улегся на землю и просунул сначала посох, затем вылез сам. Он подождал, пока подойдут Морлан и Монивайс, и огляделся: он увидел множество деревьев, растущих рядом со скалой, из трещины которой он вылез. Вскоре из-под лаза появилась седая голова Морлана, затем и сам маг, за ним с трудом вылез широкий и высокий Монивайс Гуд. Лаз пришлось немного расширить с помощью магии, чтобы Монивайс пролез вместе с плечами. Когда все выбрались из тоннеля, можно было идти к Зеленой Долине. Том уже пока шел, чувствовал приближение Старого Мира, либо Дэйойн Сайд, как мир эльфов назывался по-здешнему (так сказал Морлан). С каждой минутой воздух становился чище, светлее, дымкой были покрыты дубы, росшие здесь в изобилии. Том заметил, что здесь попадались, в основном, дубы. Том обратился к Морлану:

— Слушай, Морлан, а почему здесь растут одни дубы?

Морлан удивился:

— С чего ты решил? Просто, в округе их много, но это далеко не вся растительность. Здесь есть и яблони, спелые плоды которых, можно съесть один раз и никогда не проголодаешься, а тебя будет тянуть сюда снова и снова. Правда, их лучше не трогать. А вот дубы — это святое. Есть поверье, что они стонут при рубке. Тут их никто не рубит, и каждый относится с особым почетом. Даже деньги у них не в ходу. Сюда попадаешь, как в сказку, хотя, это и есть сказка, только бесконечная. В центре Зеленой Долины растет древо Иггдрасиль. У него десять ветвей и каждая ветвь может открыть посвященному врата в другие миры. Отсюда родом чудесный камень берилл, дающий возможность видеть незримое. Здесь тебя ждут, Том, и уже давно — с тех пор, как ты родился. Самые искусные мастера будут учить тебя владеть луком и мечом. Не беспокойся, ты в надежных руках. Только предупреждаю тебя: долго у древа Иггдрасиль не сиди, ведь один день под его ветвями может оказаться годом. Обращайся с эльфами почтительно, и они отплатят тебе тем же. Тебя встретит король эльфов Солярис. Будь с ним откровенен: от него ничего не укроется. Деньги здесь даже не доставай: эльфы не любят золото и плату ни за что не берут. Ну, пожалуй, все. Пришли.

Том поднял голову и влюбился в это место с первого взгляда: замок Орфео, да пусть земля будет ему пухом, да что там замок — все здания этого мира и мира людей уступали этой красоте. Неописуемой красоты металл, похожий на серебро, но несравнимый со всеми драгоценностями мира, присутствовал везде: в овальных домах, которые были расположены на гигантских деревьях, в дорожках, ведущих в сады, которые нельзя сравнить ни с какими садами на всем белом свете, и в миллионах других архитектурных сооружений и пруде, который был расположен всего в нескольких шагах от путников. Сады и правда были полны яблонь и ясеня.

Из самого большого дома, отличавшегося от других лишь по размеру, вышел очень высокий человек, а точнее, эльф, и начал спускаться по лестнице, ведущей на площадь с фонтаном, которая открылась взору путников. В фонтане плавали диковинные рыбки различных цветов и форм.

Том догадался, что этот эльф и есть Солярис, Король эльфов. Вместо короны, однако, на голове короля красовался лишь небольшой ободок из похожего на серебро металла, украшенный камнями берилла. За ним из двухэтажного домика вышла женщина с еще более изящной короной-ободком, с шикарными длинными светлыми волосами. Том не знал ее имени, но предположил, что она — жена Соляриса. Лик Соляриса и правда был прекрасен, и казался он не более тридцати пяти лет от роду. На нем были грандиозные одежды, такие же блестящие и светящиеся, как и эльфийский металл, на ногах — легкие сапоги из какого-то мягкого материала. Король улыбнулся путникам, а затем обратился к Тому:

— Я почувствовал твое появление. Здравствуй, о Избранный. Кто в здравом уме мог усомниться в твоем высоком происхождении? Как только мой народ узнает о твоем появлении, он возрадуется не менее меня!

— Простите. Но что вы имеете в виду под выражением "усомниться в твоем высоком происхождении"? — спросил Том, покраснев слегка.

— Многие сомневаются, о Избранный. Многие считают тебя самозваным спасителем, и перестали веровать в твои возможности и твое существование. Но эти скептики никогда не видывали твоего смелого взора и гордой эльфийской осанки. Как они могут уверовать? — ответил Тому Солярис.

Том слегка смутился и потупился в землю, разглядывая свои кроссовки. Солярис понял его и улыбнулся еще шире.

— Оставь свои сомнения, о Избранный, и войди в мой дом, чтобы вместе со мной и моей семьей отведать пищи, которую нынче послал нам Бог.

Том отправился за Солярисом, Морлан и Монивайс последовали за ними. Понемногу из своих жилищ начали появляться эльфы. Они были все как на подбор высокие и светловолосые, с волосами длиной не выше пояса. Глаза у всех были голубые. Дом Соляриса оказался очень просторным изнутри. Стол, стулья, посуда — все было из того же серебристого металла. Все блестело и переливалось. Еда была всевозможной, но вся растительная, ни кусочка мяса. За столом, перед едой была традиция представляться гостям. Женщина, которая спустилась вместе с Солярисом, действительно оказалась его женой, ее звали Гертруда и она сидела по правую руку от самого короля. Рядом с ней, справа сидела ее сестра Клиодна, далее брат Гертруды Пвил и его жена Этна, по левую руку от Соляриса сидел его брат Эйрон, его жена Сир Айбормейф, брат Эйрона и Соляриса, Этал II. Напротив Соляриса сидели его дети: дочь Силье и сын Дагда II. Справа от Дагды сидели два сына Эйрона и Сир: Этал III и Отье. Слева от Силье сидела дочь Пвила и Этны — Морган. Тома, Морлана и Монивайса усадили на пустующие места рядом с королем и королевой: Тома рядом с Солярисом, а Морлана и Монивайса рядом с Гертрудой.

У Тома возникло ощущение, что эти места будто бы уже несколько веков ожидали их появления именно в таком количестве и составе. Морлан прежде всего поставил посох в угол зала, Том же это сделать забыл из-за жуткого волнения, пронизывающего его с головы до ног. Дагда II с интересом уставился на его посох, и разглядывал самого Тома. Вдруг он вздрогнул, перевел вопросительный взгляд на отца, тот покачал головой, и Дагда уткнулся в свою тарелку, покраснев слегка.

Том пораженно взглянул на Соляриса и тут же получил мысленный ответ. "Да, о Избранный," — звучал в голове Тома голос Соляриса, — "я умею говорить мысленно. Быть может, я и тебя смогу обучить".

Перед едой вся семья прочитала молитву на эльфийском языке, которого Том не понимал. Он лишь догадывался о значении некоторых слов, но только иногда. Остальное же время он сидел, яростно ерзая на стуле и чувствуя себя круглым идиотом. Морлан и Монивайс молились вместе с эльфами, причем выговор их почти не отличался от выговора Соляриса и его семьи. Поскольку все они молились с закрытыми глазами, Тому было не так стыдно, как если бы было иначе. Когда молитва закончилась, все они сделали вид, будто и не заметили упущения в виде незнания языка. Том смущенно принялся за еду, пока Морлан и Гертруда разговаривали об изменениях, произошедших в Зеленой Долине. Каждый за столом разговаривал о чем-то со своим соседом. Молчали лишь Солярис и Том. Прошло минут пятнадцать. Вдруг все разом замолчали и посмотрели на Соляриса. Дело в том, что он мысленно передал все одну фразу: "Внимание!"

Король эльфов встал и поднял кубок.

— Итак. Тост. За тебя, о Избранный, ибо твое появление обозначило Границу между расцветом Тьмы и ее падением! Да восстанет Свет против гнета Тьмы, да воцарит Свет в Перекрестье и ближних Мирах!

Все за столом подняли кубки. Поднял и Том. Все выпили за него. Выпил и Том. В кубке оказался какой-то желтоватый напиток, который был приятен на вкус и пах замечательно, прибавляя сил от каждого глотка. Том никак не мог определить, из чего сделан этот напиток, тогда он решил спросить у Соляриса:

— Простите. А из чего этот напиток?

— Сок березы, ясеня, ключевая вода, тертая верхушка рога единорога, солнечный свет и слезы феникса.

Том слегка удивился, выслушав рецепт напитка. Солярис заметил это и сказал:

— Не удивляйся, о Избранный. Этот напиток готовят в Зеленой Долине испокон веков. Без солнечного света он не станет таким чистым и не будет так согревать. Он называется Лютта. Он никогда не замерзает, и может растопить любой лед.

После еды Тома отвели в покои, любезно предоставленные ему Королем Солярисом. Там Том обнаружил гигантскую библиотеку. Том не знал, может ли он притрагиваться к чужим книгам, но вскоре он нашел на столе записку такого содержания: