Чтение онлайн

Как вообще это возможно, как это работает Алексей не понимал. Не понимал и как так получилось что он с пацаном Алексеем полные тёзки. Да вообще ничего логичного и объяснимого не было. Единственное и логичное объяснение для происходящего было одно. Вернее два — первое что он в коме и все происходящее это шизофренический бред больного сознания. Ну и собственно вариант второй и заставляющий Алексея старого морщиться как от зубной боли во время обдумывания этого — он в тот день когда они попали в засаду погиб. Уж не понятно что его убило. Осколок одной из мин что накидывали на переправу окопавшиеся на укрепрайоне вэсэушники или пуля поразила его — гостинец тех кто обстреливал их справа от дачных домов. И теперь у него так любимая индуистами реинкарнация. Вспомнился и давным давно в детстве прочитанный фантастический роман Гамильтона «Звездные короли», там у больного перенеслось сознание в далекое будущее. Может и такой вариант конечно — неизвестно где лежит его тело в коме а сам он совсем в другой ипостаси. Пришло осознание что в любом случае он Алексей и старый и малый одновременно, как глупо бы это не звучало. И находится он в этот самый миг в туалете Буйской уездной старшей школы. И жить дальше придется здесь. И осознание этого факта принесло остатки столь необходимой памяти для осознания себя в этом мире.

Малец Алексей Николаевич Белов родился 1 августа 1878 года, в семье дворянского сословия в Тобольске. Отец его Николай Дмитриевич был третьим сыном главы младшей ветви Белых, наследовать движимое или недвижимое имущество в родительской вотчине — селе Молитвино Буйского уезда Костромской губернии он не мог по определению. Во первых младший отпрыск в бедном роду Белых, что сами были младшей ветвью более крупного и состоятельного но уже уездного дворянского рода Белых, от которого и пошла в свое время младшая ветвь. И во вторых отец Алексея, Николай Дмитриевич был магически обделен и дара не имел от слова совсем. Мир мальца кстати говоря обладал магией и влияла эта магия на мир сильно. Можно сказать влияла определяюще. Далеко не все дети рождались и впоследствии становились обладателями магического дара, а дворянина без дара не бывает. Род в котором потомки теряют дар, сначала перестает быть потомственным а потом исчезает. Поэтому уже много веков в дворянских семьях практиковалось многоженство. Ну как многоженство, первую супругу всегда выбирают родители, вторую и третью уже мужчина может выбирать сам. Не заставлять же супругу если она одна рожать и рожать — как показывает практика минимум двое сыновей должно быть. До инициации не понять есть дар у отрока или нет. Инициация одаренных — в подавляющем случае дворянских отпрысков, реже простолюдинов из ремесленников или купеческого сословия происходила в канун шестнадцатилетия и именно тогда становилось понятно есть дар к магии у отрока и если есть то какой. Рангов было известно Алексею магических десять, да плюс еще высший ранг после десятого, но это уже как минимум Светлейшие Князья империи, по крайней мере они обладали этим самым высшим рангом, поэтому встретиться с таким скорее из области мистики. Ну в общем Дмитрий в свои шестнадцать лет инициацию провалил, ибо оказался бездарен в магии. Поэтому был и вроде бы как от рода не отлучен фактически, но при этом отлучен юридически, отбросил новую ветвь как говорится. Стал родоначальником новой младшей ветви, только уже не как Николай Дмитриевич Белых а Николай Дмитриевич Белов. В книги дворянские Костромской губернии были внесены правки и отрезался неодаренный отпрыск от одаренной ветви дворянской — слава богу остался потомственным дворянином и то хлеб. А вот если у его отпрысков не станет дара магического, то перейдут они уже в категорию дворян личных, без права передачи по наследованию сословия дворянского. Так что судя по всему перспективы у Алексея мальца были не ахти. Перспективы потерять потомственное дворянство были пугающе огромны.

Законы имперские суровы в этом моменте. Но как говорится во многих официальных манифестах — нужны государству люди в сословии крепкие, дабы могли постоять на ратном поле за государственные интересы. Как говориться сословие это: «есть следствие, истекающее от качества и добродетели начальствующих в древности мужей, отличивших себя заслугами, чем, обращая самую службу в заслугу, приобретали потомству своему нарицание благородное. Благородными разумеются все те, кои от предков благородных рождены, или монархами сим достоинством пожалованы и несут сию силу и службе соответствуют в веках и потомках».

Но это все лирика, а в итоге отрезанный от родительского рода отец мальца по окончании старшей школы поступил в военное училище и со званием поручика по выпуску был распределен в Тобольск в инженерный полк. Там же в Тобольске встретил будущую маму мальца Анфису Львовну. Добрую и милую барышню, силой магической не одаренную. Вышедшую из небольшого сибирского рода Лисиных. Также юридически отрезанную, но ко всему прочему отрезанную от своего семейного очага и фактически. Матушка Анфисы Львовны мало того что была третьей женой без собственного капитала, так еще и оставила Анфису практически сиротой. Так что Анфиса Львовна уже Лисьина после отделения от отцовской фамилии и окончании педагогического училища преподавала музыку в Тобольской средней школе при военном городке. Вот там родители Алексея мальца и познакомились и судьба их там же сплелась. Как говорится подобное к подобному. Там же на свет и появился сам Алексей. Вот только радости семейной познать Алексею не удалось, ему еще трех не было как в каком то инциденте погиб его отец. С тех пор жили они с мамой вдвоем, на ее зарплату преподавателя и пенсию военную что назначило государство по гибели отца.

Лишь один раз они с мамой летали в Кострому к родственникам отца. В памяти у Лёшки отложилось это событие как грандиозное — первый полёт на пассажирском дирижабле, аэропорт Костромы и потом долгая дорога до городка Буй, а потом еще одна душетрясная дорога до села Молитвино. Где они пробыли с мамой всего несколько часов. А единственное воспоминание оттуда это как он сидит на табурете в какой-то комнате. Напротив него в мягком кресле расположилась какая-то насупленная хмурая тетка и смотрит на него из под нахмуренных бровей. Алексей старый получив воспоминания назвал для себя этот взгляд «как на гумно». Ну а мама его тем временем в сторонке разговаривала с дородным мужчиной, как выяснилось потом со старшим братом отца. И выражение лица его было тоже не особо приветливо. Не знал тогда Алексей малец что сподвигло его мать на эту неожиданную и финансово затратную поездку, понял лишь через пять лет. Теперь то понятно что уже тогда Анфиса Львовна знала о том что больна тяжело больна и меньше чем через год практически слегла прекратив свою преподавательскую деятельность. Еще два с половиной года давала по паре частных уроков в неделю приходящим к ним в арендованную квартиру ученикам а потом и это стало для нее невозможным. С течением времени Анфисе Львовне становилось всё хуже и хуже. Приходилось жить на военную пенсию отца, да Алексей малец пытался подработать, но здесь то что он состоит в дворянском сословии рушило все планы на подработку. Многое было не по чести и могло повлиять на ухудшение ситуации.

Не далее как неделю назад 23 марта 1894 года Анфиса Львовна умерла. Тихо и спокойно — как и жила. Вот Алексей по её просьбе поправляет подушку чтобы удобно было сидеть, выходит из комнаты на полчаса. А вернувшись не сразу понимает что мать не спит а ушла из его жизни насовсем. Малец по волею судьбы лишенный детства и радостей разделил своё горе сам с собой и замкнулся в себе еще больше. Похороны прошли бедно, под эгидой городских властей. Собрав свои небольшие пожитки в старенький рюкзак Алексей Николаевич Белов оказался к доходном доме при управлении города Тобольска, и пока за него решали — как жить ему и куда, он сам ни о чем собственно и не думал. Был бы малец простым парнем вопросов бы не было от слова совсем. Отдали бы в интернат для детей служивых, такие были в каждом городе. Да вот только Алексей Николаевич являлся еще потомственным дворянином и поэтому решать его судьбу вот так с кондачка не получиться. Поэтому и ушло письмо фельдъегерской почтой в Костромское дворянское собрание о том что отрок дворянский приписанный к ним стал сиротой и имуществом для собственного содержания не владеет.

А не далее как вчера прибыл в Тобольск с предписанием чиновник костромской. Вот тогда и выяснилось что Анфиса Львовна еще пять лет назад за хранившийся еще от погибшего мужа артефакт семейный, выменяла у далекого и уже не официального дяди Алексея обещание присмотреть в случае её скоропостижной кончины до совершеннолетия Алексея. То бишь до исполнения ему семнадцати лет. Как раз по окончанию десятого класса старшей школы. В общем выяснилось это уже в дороге. Скупой на эмоции чиновник, пробурчавший при знакомстве совершенно не запомнившееся Алексею имя отчество на полном и официальном основании забрал его из доходного дома Тобольска и увез в аэропорт Тобольска. Как раз по дороге и пояснив что его дядя Григорий Дмитриевич Белых оплатил его нахождение в Буйской уездной старшей школе оставшиеся два месяца обучения в девятом классе и учебный год за десятый класс. Входило сюда и проживание в общежитии при школе для учеников плюс питание в школьной столовой. Обычно селились там две категории учеников — либо простолюдины если вдруг им так везло и они поступали туда и занимали они отдельный корпус, либо в небольшом благоустроенном трехэтажном корпусе с квартирами те кто жил по всему уезду из дворян. Сопровождающий предупредил сразу что заселиться Алексей в корпус к простолюдинам, единственное квартира будет у него отдельная. Да и еще об одном предупредил его костромской чиновник — дядино уведомление что на этом связи между ними более нет, родства признавать никто не будет, и ему настоятельно рекомендуют держать рот на замке и знать его никто не хочет. Вот так и осуществил Алексей Николаевич второй свой вояж в жизни. И снова воздухоплавательная гавань Костромы, снова долгая дорога до городка Буй, хоть и немногим более ста километров а дорога заняла на повозке запряженной уставшей лошадкой четыре часа.

Прибыли они в Буй к десяти утра. Городок встретил Алексея прохладно — температурой минус два и легким ветерком, отчего Алексею было зябко, плюс еще давно голодно. Чиновник не горел желанием кормить чужого отпрыска а самому Алексею спрашивать о подобном было невместно, да и попросту стыдно. Худенький мальчишка с всколоченными каштановыми волосами, в форменном синем школьном костюме и темно синем школьном же пальто представлял собой скорее всего достаточно жалкое зрелище. А еще как казалось в момент этих воспоминаний Алексею старшему, у Алексея мальца сто процентов вид должен быть испуганный или как минимум ошарашенный. Несколько лет домашнего обучения с мамой, и за ней присмотреть надо и расходы меньше, вряд ли помогли ему с социализацией. Отсутствие полноценного питания тоже явно сказалось на его кондициях — скорее он был похож на какого либо задохлика чем на почти шестнадцатилетнего мальчишку. Да и выглядел на пару лет младше. В общем явно будет не легко.

Что подтвердилось буквально в течении получаса. Сначала чиновник отвел Алексея на второй этаж большого четырехэтажного прямоугольного здания из красного кирпича, к заведующему учебной частью. Самое смешное что Алексей к завучу даже и не попал. Документы чиновник занес сам, а на выходе уже без них сказал чтобы Алексей шел на третий этаж в аудиторию 317, там его классная комната и там он должен представиться классному руководителю 9 В.

На этом судя по всему миссия чиновника закончилась и он не оглядываясь удалился. В коридорах было пусто — шли занятия, пятница 30 марта — крайний учебный день на этой неделе. Потом целых два дня выходных, и Алексей рассчитывал отоспаться за них. Погруженный в свои мысли он по пустой лестнице поднялся на третий этаж и свернул налево. Не успев сделать и двух шагов, как налетел на двух рослых парней. Нашивка в виде красного ромба на левом рукаве с надписью белым шрифтом «10А» говорила о том что они оба с выпускного класса. А серебристые значки дежурных на левом отвороте школьного сюртука говорили о том что они так называемый дисциплинарный патруль.

Оба светловолосые, крепкие и с наглыми уверенными ухмылками. Этакие окуни в школьном пруду. Сытые и холеные, на парном мясе и сметане вскормленные как навеяли Алексею старшему воспоминания мальца. Ну а дальше произошло то чего Алексей малец не ожидал от слова совсем. Стоящий слева сделал шаг вбок и вперед оказавшись у мальца практически за спиной. А стоявший справа схватил своей длинной рукой его за отворот пальто и начал трясти. С ехидной улыбкой задав вопрос:

— Почему прогуливаем?

Опешивший от такого обращения Алексей малец смог только начать объяснять что он не прогуливает и что он вообще новенький, при этом пытаясь сбить руку схватившую его за ворот. Видимо его сопротивление не понравилось окуням и пока тот что стоял перед ним начал что-то говорить с недовольным лицом, откуда-то слева и сзади Алексею прилетел удар по уху. Малого пошатнуло, и Алексей повернув корпус попытался ударить влево в ответ. Но руки его заняли с двух сторон и потащили куда то в даль. Сил бороться не было, но поднявшаяся из глубины не злость а именно обида дала импульс для сопротивления. Наверное окуни тащили его в туалет чтобы научить там уму разуму, но не доходя до него несколько шагов Алексею мальцу удалось извернуться и пнуть в голень ботинком одного из старшаков. Видимо очень удачно — тот запрыгал на одной ноге скривив рожу. Второй белобрысый разозлился и отойдя на шаг замахнулся правой рукой как будто хотел шандарахнуть палкой. Но смешного было мало — рука засияла синим светом и как будто в фантастическом фильме в ней проявилась синяя светящаяся полоса рванувшая к Алексею а потом собственно синяя вспышка, мрак и на этом воспоминаний Алексея мальца больше не было. С этого момента было воспоминание Алексея старшего и как теперь понятно просто Алексея, уже неделимого. Удар коричневым ботинком — фингал скорее всего именно от него, головокружение и те самые слова как теперь Алексей понял мерзкого окуня про то что он должен молчать.