Чтение онлайн

— Мы пойдем туда? — перебил мысли Правителя Лирой.

— Нет. — уверенно и спокойно, будто сам с чем-то смирившись, ответил старик. — Это не наше дело. У нас свой путь, Лирой. У тебя своя судьба.

— И в чем же моя судьба?

Старик снова улыбнулся. Пускай он был слеп и глух, не чувствовал запахов или температур, не чувствовал боли, голода, и ни в чем не нуждался, его тело все еще имитировало типичную для своего вида активность, которую он проявлял когда-то давно, в других Первых Мирах, пока не потерял свой истинный облик и цели, да и пока вовсе не забыл сам, кем был. Его голова повернулась назад, к месту, где, еще прижавшись спиной к дереву, упираясь одной ногой в землю, а другой обвивая первую, стоял тот потомок Археев имтердов, что некогда, и уже будто навсегда, пропал из истории мира, и так скрылся ото всех его существ, что до сих пор желали его получить и использовать для изменения хода истории. Старик смотрел на него улыбаясь, так и сопровождая каждое сокращение его грудной клетки от участившегося лишь теперь дыхания своим мертвым, но еще полным какой-то загадочной надежды взглядом. Даже Лироя пугал этот взгляд, пусть он и должен был уже давно к нему привыкнуть. Их путешествие по миру с того момента, что Геллар вторгся на Восток, передав тому Проклятье Забвения Красного Пламени, разделив его с сестрой Имперой, с чего и началась вся история трагедий мира в Эпоху Грома, длилось уже почти 400 лет. И Лирой едва ли что-то из этого помнил, и почти ничего в нем не понимал.

— Кацеры соберутся вместе, чтобы узнать сокрытое. Ты не можешь быть с ними, пока не узнаешь того, что сокрыто в тебе самом. Мы идем к Алому Озеру, к моему старому другу. Остальным там, внизу, займется Геллар.

Улыбка старика стала добрее.

— Не бойся. Скоро мы оба…снова найдем свою цель.

Лестница закончилась на узкой квадратной смотровой площадке, куда Френтос спрыгнул уже с последних ступенек, не нащупав одну из них ниже ногами, и потому решив, что там лестница и кончалась. Как оказалось, не хватало у этой лестницы только одной ступеньки, наверняка сломавшейся и отвалившейся от коррозии, пагубного влияния на металл окружающего влажного, теплого, и землистого воздуха. Запах подземелья был полностью оправдан своим окружением — довольно большое восьмиугольное помещение с высоким потолком и несколькими лестницами c площадками по разным этажам, уходящими вниз. Кое-где стены были точечно порушены, будто от времени пробитые давившей на них с обратной стороны землей, теперь частично засыпав ей через дыры пол на три этажа ниже, а также некоторые площадки ближе к дальней от Френтоса стене. Он подошел к краю площадки, огороженному высоким заграждением, и посмотрел вниз, уже улавливая не только пресный запах тяжелого воздуха, но и всем телом уже чувствуя на себе его душный жар. Только за время, что он спускался по лестнице вниз, он уже успел отогреться, и теперь прекрасно себя чувствовал по крайней мере в этом плане. Как ни крути, при его состоянии как физическом, так и внешнем, с его уже открытым для любых температур голым торсом, тепло было куда предпочтительнее холода, и источником такового в канализации наверняка были еще работающие тут и там, эхом гудящие насосные станции. Френтос узнавал их звук, идущий из левого коридора, что был парой этажей ниже, и именно на место обслуживания подобных станций все помещение вокруг него и было похоже. Единственным прочим звуком, помимо тихого и почти булькающего звука тех станций ниже, был звук разбивающихся капель воды с потолка о пол первого этажа и некоторых частей площадок этажами выше. Не устаревающие и не требующие отдельного обслуживания кристаллы Зоота светили на весь зал вверх лишь первого этажа, но вряд ли потому, что изначально закреплялись на стенах только там — выше со стен они либо уже отвалились, либо их снесло потоками земли из щелей над ними.

Правее Френтоса тоже была лестница, но уже не вертикальная, а угловая, и он без особых раздумий отправился по ней вниз, все еще осматриваясь и думая, где ему будет лучше спуститься вниз. Под ним было еще два этажа с подобными площадками и мостиками от одного конца помещения к другому, но с одной стороны, как раз на этаже под самим Френтосом, площадка была серьезно завалена землей из дыры в стене как раз между тем этажом и серединой лестницы, по которой теперь спускался Френтос. Он мог пройти по той куче, или же мог пройти по мостику на другую сторону, к еще немного выделяющейся на фоне серых блеклых стен белой, с ржавыми подтеками, двери. Единственное «но» — с той стороны вниз не шли никакие лестницы, а прыгать с середины мостика вниз наш герой просто не хотел, ведь и без того чувствовал себя плохо, и не хотел ухудшать свое состояние еще сильнее, тратя внутреннюю силу. При обычном прыжке с такой высоты, разумеется, он наверняка переломал бы себе ноги.

Спустившись к той самой горе грязи на этаж ниже, все-таки решив лишний раз по ней не лазить, он медленно прошел по скрипучему, слегка танцующему под его весом, мостику к дальней двери, и, не увидев решения альтернативного, потянул влажную и скользкую дверную ручку на себя, с каким-то, похожим на электрические разряды, скрипом медленно открывая дверь на себя. Встретила его кромешная тьма, едва освещаемая светом из его помещения, тем не менее сразу давшая ему небольшой запал для обсуждений с самим собой того, что теперь ему явно не нравилось, и о чем он был только рад лишний раз подумать, чтобы отогнать сонливость. Еще одна, но уже стандартная бетонная лестница, была как раз справа, и ее он даже в темноте еще хорошо видел. По крайней мере он видел ее начало.

«Руки сломать этим строителям…» — зло думал про себя он, проходя к той лестнице, и уже по ней спускаясь на первый этаж, по пути целиком проваливаясь в темноту, идя уже на ощупь. Была та лестница чуть влажной и скользкой, но он еще крепко стоял на ногах, и ему это не слишком мешало, в отличии от темноты.

И что, все-таки, ему не понравилось, если эта лестница немало ему помогла? Скорее всего, ему пришлось потратить несколько секунд на выбор пути из-за отсутствия тех же лестниц у двери на площадке, где, фактически, также было логично их разместить. И только за это ломать людям руки? Вопрос проектирования канализации, с учетом ее планируемого запустения в течении месяцев и годов, решался по принципу «чем надежнее, тем долговечнее». Двери частенько заедали от коррозии, особенно активной в подобном месте, и в случае, если одна из них заест, работники получали возможность попасть в помещение через другую дверь, так, по лестнице снаружи, быстро и просто до нее добираясь. Что происходило с лестницами внутри от коррозии, думаю, повторять не нужно, и наверняка потому их не стали делать сразу с двух сторон.

«Могли бы сделать лестницы с обеих сторон.» — про себя вздохнул Френтос, уже медленными и аккуратными шагами по невидимым в темноте ступенькам добравшись до первого этажа, и там с ходу, слева, нащупав руками дверь. «Или свет бы на лестнице оставили. Черти.»

Скорее всего, проблема заедающих дверей уже была некогда встречена работниками канализации, которых отправлял туда с «важными целями» Серпион, поскольку у той двери, ручку которой теперь безрезультатно пытался нащупать в темноте Френтос, этой самой ручки, как и замка, уже не было. Маленький лучик света пробивался к нему в темный коридор как раз через дыру, оставленную самой ручкой, наверняка вырванную с корнем, когда она начала заедать.

Одно легкое движение руки, толчок двери рукой вперед, и свет снова озарил раздраженное и уставшее лицо Френтоса, пропустив его в само помещение с насосами, кое-где заваленное землей, а в некоторых коридорах, идущих от восьмиугольного центра высокого зала, вовсе заваленное намертво. Таким был и широкий коридор правее Френтоса, где, судя по виду завала, обрушился сначала потолок, а потом на него обрушилась и земля по бокам. Если это было так — в коридоре второго этажа, который по лестнице проходил Френтос, не было пола, и даже хорошо, что он не пошел туда в подобной темноте.

Перед ним была еще одна дверь, но она, скорее всего, вела на все ту же лестницу, на смежной с которой он уже был, и где ему было делать нечего. Пройдя в центр зала, кафельный пол которого уже давно покрыл слой притоптанной и грязной в некоторых местах земли и мелкой травы, ему на левое плечо с характерным звоном будто с самых небес (из выходящей над потолком дырявой трубы) упала капля теплой сточной воды. Дождей в Ренбире не было уже давно, так что это, скорее всего, был всего лишь конденсат, судя по температуре, пробежавший по трубам теплой канализации немалое расстояние, прежде чем упасть на плечо нашему герою. По мнению же Френтоса, было той каплей конденсата нечто нехорошее, состоящее из сразу нескольких странно скомпонованных грубых слов, которые я, как всегда без вашего позволения, уже в сотый раз за одну только эту часть книги, пропущу мимо текста. Именно на трубу выше Френтос и посмотрел, получив тот пугающий удар безобидной водички, тем не менее немало его перепугавший, и, с нехорошими мыслями уже об этом, отошел в сторону. В сторону насосных станций.

Металлические полукруглые бачки с множеством шестерней с одной стороны, и выходящими из них трубами с другой стороны, гудящие словно «моя голова после праздника», как выразился Френтос, и так же судорожно трясущиеся. Не все они работали, и поломки некоторых из них даже Френтосу, с его смазанным усталостью осознанием окружения, были понятны. У этих станций был довольно странный механизм работы, основанный на гидравлическом ударе, заставляющим автономно гонять воду от одной станции к другой, перегоняя ее через трубы побольше, отсеивая так нечистоты в сточной воде через решетки и задвижки, так же открывающиеся и закрывающиеся автономно при изменениях давления внутри самих труб. Плюсом такой системы, конечно, была ее невероятная долговечность без обслуживания. Минусы — сложность самой системы в плане обязательной расстановки станций строго на определенных расстояниях друг от друга, и, разумеется, их надежность. Стоило лишь одной станции очистки выйти из строя, как вся система, в которой она участвовала, мгновенно прекращала работу. Если сбой происходил где-то в подключенной к станции цепи труб, и та прекратила работу от него — найти причины, и даже место неисправности, было очень проблематично. И, разумеется, станции, стоящие в помещении перед Френтосом, не были подключены в сеть между собой — они все принадлежали к разным системам, занимающимся очисткой разных стоков по всей канализации. Френтос слышал о подобных системах еще полгода назад в Манне-Доте, где таковые механизмы боролись с постоянными дождями в городе, и где с целью прочистки одного такого стока и были вызваны славные, благородные, но охочие до денег любыми средствами, Братья Кацеры. Механизм работы подобной системы ему объяснял Таргот как раз перед тем, как на них троих напал «канализационный монстр» в виде жутковатого бездомного мужика. И нет, вовсе не Таргот был плохим оратором, просто Френтос был слишком плохим слушателем. Он совершенно ничего из рассказа брата не запомнил.

Комната с очистными станциями (и было их всего шесть) была тупиковой, и не имела никаких выходов по бокам или спереди. Позади Френтоса был еще один завал, как и в коридоре правее, рядом с которым он вышел недавно. С другой стороны, перед тем, как спускаться по лестнице в темноте за дверью выше, он обратил внимание на то, что лестница тогда была лишь справа от него, но слева была стена. Даже Френтосу казалось нелогичным расставлять вокруг одного коридора сразу две лестницы, если обе они вели в одно место. Возможно, что дверь перед той, через которую он вышел на первый этаж, вела уже в совершенно новое место, откуда он сможет спуститься ниже, как и собирался с самого начала. Не забывайте — он искал подземный город, спрятанный где-то глубоко под самой канализацией. И нет, ни о каком отсутствии лестницы и, тем более, логике, он тогда, на самом деле, не думал. Это были уже мои преукрасы. Просто, дверь левее завала на первом этаже, куда он хотел пойти с самого начала, была теперь единственной, которую Френтос не трогал, и идти ему было больше просто некуда.

Стандартная процедура открывания старых, но еще, каким-то чудом, работающих дверей, и встретил Френтоса впереди совершенно новый коридор, но до боли в глазах от темноты похожий на старый, что встречал наш герой совсем недавно парой этажей выше, но который явно вел в другую сторону. Терпеть подобное было невозможно, и идти наугад, чтобы случайно где-нибудь упасть с лестницы, или, тем более, упасть в сточные воды, Френтос не собирался, и потому взял с собой туда с пола неподалеку еще ярко светящийся небольшой кристалл Зоота с кусочками его бывшего держателя. Так оно было безопаснее, и, по крайней мере, не могло закончиться чем-нибудь опасным, или хотя бы неприятным. Привычка лазать по грязи у него прошла еще в шестнадцать лет, когда родители запугали его «монстром, приходящим за грязными детьми», в которого Френтос пусть сразу и не поверил, от воспоминаний о его внезапном появлении за его спиной со словами «я тебя научу уму-разуму» все еще никак не мог отделаться. Так же родители запугивали его и на многие другие темы, и, почему-то, всеми их выдуманными монстрами в итоге оказывался Таргот. Способ этот был проверенный и надежный, но, все-таки, немного жестокий.