Чтение онлайн

Со светом Зоота в руке ему было уже куда лучше видно то, что его окружало. Было это довольно интересно — это были серые стены. Коридор множился в длине с каждым шагом Френтоса, и пусть тот шел довольно быстро, уже не спотыкаясь по пути ни о какие серьезные препятствия вроде гор грязи, еще растущих кое-где по бокам из стен коридора, в окружающей темноте совсем не видел повороты справа и слева, которые, на самом деле, там были. Так, на самом деле, было даже лучше. Все окружение слишком сливалось красками вокруг него, его глаза слипались, а в голове все еще свистел ветер. Мало того, с каждым шагом он чувствовал себя все более сонным, пусть и было ему уже легче как дышать, так и думать. Упадок сил все больше переходил в сонливость, как в обычное желание сна, без каких-либо выходящих побочных эффектов. Это была уже здоровая сонливость. Пусть она и резала внимательность Френтоса, он все еще хорошо представлял себе свою цель, и соображал меры ее достижения. Он должен был спускаться вниз до тех пор, пока не доберется до некоего города. Этого, пожалуй, было уже достаточно, чтобы от этого можно было отталкиваться.

Но больше никаких путей вниз впереди не было, пусть и был небольшой подъем впереди, откуда, в сам темный коридор с Френтосом, светом Зоота лишь ограничившим себе круг парой метров в диаметре, часто вырывались отчетливые и звенящие в остальной тишине удары капель воды явно о другую воду. Этот звук легко привлек его внимание, и он, несмотря на идею «всегда спускаться вниз», решил подняться по плоскому каменному полу с небольшим уклоном наверх, там же через пустой дверной косяк почти сразу выйдя в слабо освещенное, но весьма обширное новое помещение.

Волнистыми и мутными бликами от света Зоота на каменной площадке, где стоял теперь Френтос, по всему Y-образному помещению, в частности по его стенам и потолку, мелькали светло-зеленые блики воды. Широкое помещение с высокими потолками, уходящее от площадки Френтоса влево, а оттуда еще влево и вправо, было минимум на метр в глубину затоплено мутной, правда зеленовато-коричневой, сточной водой. Стены выглядели облезлыми, слизкими, а под водой у некоторых стен еще виднелись выходящие в помещение медные (или ржаво-железные), засоренные комками неизвестных субстанций, трубы. Под трубами были крупные решетки, а от них по всему помещению впереди направо и налево, к другим трубам, шли неглубокие, но широкие борозды. Очевидно, что все решетки под трубами были засорены, и вода не смогла через них пройти, со временем затопив помещение вокруг. На подобные случаи и были созданы борозды с еще несколькими решетками внизу, и, очевидно, они тоже, в какой-то момент, были засорены, что только подтверждало теорию о том, что работников для прочистки стоков, по определенным причинам, в канализацию уже давно не отправляли. В таком состоянии зала путь налево для Френтоса, очевидно, был закрыт.

Но уставшую от раздумий, вспотевшую и уже грязную голову Френтоса вообще редко посещали очевидные и логичные идеи, и он всегда находил им альтернативы, пусть и не всегда плохие, но явно недоступные для восприятия человека адекватного. Громко и протяжно вздохнув, подумал лишь раз о «да ладно, и не в таком говне бывали», закрыв нос рукой от уже давивших на его самочувствие неприятных запахов застоявшихся в воде нечистот, он с полной уверенностью и спокойствием шагнул по скользкой от воды и чего-то слизкого лестнице правее в самую воду, теперь уйдя в нее по самый пояс, тем не менее, не заметив в этом ничего неприятного и, тем более, отвратительного. Сточная вода, грязная и страшная, зловонная до рези в глазах…но Френтосу она показалась на ощупь даже приятной, согревающей тело, и не слишком густой, что было бы логично для таких нечистот. О спектре болезней, которые мог подхватить обычный человек, лишь коснувшись такой воды, даже потом помыв руки и тело целиком, он даже и не думал. Мыть руки ему все равно потом будет негде, да и обычным человеком он точно не был. В его состоянии ему уже все было ни по чем. У него была цель, и он к ней шел — остальное было не важно.

Один раз едва не провалившись ногой в невидимую под слоем грязной воды борозду, в последний момент перепрыгнув ее вправо, так и закидав уже свое лицо и волосы брызгами той ужасной воды, он, медленно но верно гоняя своим телом все последнее время стоячую воду, добрался до правого угла зала, по пути несколько раз едва не выпустив из второй, не занятой зажатым носом, руки кристалл Зоота. Он светил куда ярче под водой, что было неудивительно, учитывая его особенность преобразования давления материи в поток частиц света. Давление воздуха куда ниже, чем таковое воды, и потому сдавленным водой он светит ярче, чем на свету. Его свет отлично помогал Френтосу в ориентировании под водой, освещая путь под его ногами, куда он начал активно смотреть только после недавней встречи тех его ног нижу с опасной во избежание «ныряния» бороздой. Диагонально правее-вперед того угла, до куда как раз добрался Френтос, была еще одна каменная площадка с небольшим кристаллом Зоота на подставке, имитирующей фонарь, и именно туда, все еще проверяя под своими ногами каждый сантиметр пути, наш герой и продолжил путь.

«Все обосрали.» — вдруг изрек в своей голове неприятную мысль он. «Вот видишь, Соккон? Я за тобой тут по дерьму иду, а никто другой бы не пошел. Я один такой герой. А ты мне еще припоминаешь историю с лужей перед домом, которую подорвал Лык, а вас с Лиликой грязью закидало. Ха! Да грязь это моя стихия!»

Падение очередной капли воды с потолка ему на голову и выбило из нее мысли о том, что было тогда очевидно, но описания чего я так старался избежать. Ведь все мы знаем, что обычно смывается в канализацию, и почему теперь нечистоты ее имеют подобный коричневатый цвет. Пожалуйста — немедленно прекратите читать эту главу, если вы сейчас едите. Или я уже опоздал?..

Все равно, не только отходы человеческой жизнедеятельности наполняли конкретно эту канализация, и я еще вернусь к этой теме совсем скоро, когда придет время описывать уже флору и фауну конкретно самой канализации, куда не без причины Серпионом отправлялись на задания по обслуживанию стоков только хорошо подготовленные воины, уже знакомые с пугающими и загадочными условиями этого места. Странно было тогда то, что вода вокруг Френтоса не светилась, как это было во многих других частях канализации. И, все же, это было достаточно очевидно — в том помещении собирались трубы из помещений ближе к поверхности, куда местные обитатели редко заходили. Пускай «редко» и не значит «совсем» не заходили.

Крайне не вовремя Френтоса поглотила зевота, и он остановился уже перед самым подъемом на заветную площадку правого пути, где побоялся случайно поскользнуться, и еще открытым в зевке ртом захлебнуть немного местной панацеи — коктейля «Канализация», лекарства от болезни под названием «жизнь». Так, в конце зевка покачав головой, подняв при этом в руке уже над водой свой кристалл Зоота, он прошел по бетонному подъему на площадку выше, и, уже оставив все мысли о своем состоянии, о капающей с него ручьем на пол воде, прошел в дверной проем правой стены, где и самой двери уже не было, если она там вообще когда-либо была, пусть и оставила от себя пару черных от коррозии щепок у нижнего правого края дверного косяка. Восприятие Френтоса все ухудшалось, и теперь он едва ли обращал внимание даже на зловонный запах, который несла вода помещения уже позади него, и которую он нес, особенно на промокших от нее штанах, теперь на себе. От той же воды немного щипала права рука Френтоса, все еще не восстановившаяся после боя с Серпионом, и тем более не желавшая пускать в свои разорванные ткани настолько токсичную воду, а сам Френтос даже не подумал, что пускать подобное в открытую рану было как минимум опасно. Он не думал о запахе, о боли, и, да что там, он не думал уже вообще почти ни о чем. Его мысли становилось тяжелее, и не только сонливость в нем мешала раздумьям. Пускай он, все еще, всеми оставшимися силами старался не обращать на это внимания.

Очередной коридор, но куда уже чернее, с шершавыми и будто обугленными стенами, с обсыпавшейся от времени и наверняка чужого окто сухой бетонной пылью. Помимо собственного дыхания, звуков падения капель воды с его тела, как и с потолка в помещении позади него, Френтос не слышал уже ничего вокруг, и даже в свете его Зоота, кристалл которого он специально на секунду направил вперед для освещения своего пути, коридор тот казался темнее и мрачнее, чем прочие, и будто сам поглощал излишний свет. Здесь в стоячем воздухе витал запах гари, но при этом и было в нем куда холоднее, чем в помещении за его спиной. Недобрые мысли посетили теперь голову серьезно, насколько это было возможно, задумавшегося, навострившего уши Френтоса. Он уже встречал подобные места в прошлом, и знал, сколь дурно они влияли на своих случайных посетителей, если когда-то в них свершались злые дела. Темнота впереди была слишком аномальной. Она поглощала свет, и распространяла от самых стен в коридор уже древний, но уже не способный никуда уйти в мертвом стоячем воздухе запах смерти.

Френтос шел по тому коридору быстрым шагом, сначала свернув по очередному невысокому подъему налево, потом так же направо, в общем потратив на дорогу всего около минуты, тем не менее показавшейся ему куда дольше и даже страшнее. Вокруг ничего не происходило, а впереди холод медленно пропадал, воздух становился легче, а от прежнего зловонья затопленного зала сзади под конец пути не осталось и следа. Стены были обуглены везде, везде на них виднелись трещины и маленькие дыры, а где-то под чернотой бетона и вовсе еще выделялась едва заметная, совсем уже коричневая и блеклая кровь. Коридор смерти, залитый пламенем — это напоминало ему одну недобрую историю, которую он слышал еще от Соляры из Налоговой, носившей, в свое время, культовый характер, пусть и подробности которой так и не были до конца раскрыты. Около двадцати шести лет назад горняки Волшеквии, тогда еще державшей мир с Ирмией, сгорели заживо в одном из гротов близ северной границы королевства без каких-либо причин. Подрядчиком их выступал человек известный, богатый, и очень влиятельный — он бы не потерпел прекращения работ в прибыльном месте без веской причины, и, для расследования произошедшего, наверняка бы отправил в грот целый отряд наемников и экспертов. Но он и сам в тот же день пропал без следа. Не было следов и на месте произошедшего. Все работники лежали на животе с инструментами в руках, а каменная земля под ними была выжжена так, будто их зажарил огненным рыком самый настоящий дракон. Туннель, который они прокопали, был тупиковым, и в нем совершенно точно не жило никаких ардов, а по мере расследования того дела количество фактов только росло, и с тем росло недоумение ученых — они никак не могли связать факты происходящего между собой. Это была просто какая-то бессмыслица.

Уже приоткрытая дверь в конце того коридора, о сути произошедшего в котором когда-то Френтос теперь старался даже не думать, встретила его веселым танцем огненных змеев в каменном костре на площадке за ней, хорошо освещающими вокруг уже воистину огромный полукруглый туннель, похожий на гигантскую трубу в разрезе. Едва Френтос подошел к той заранее приоткрытой двери, толкнул ее, и уже шагнул вперед, как легкий ветерок коснулся его спины, а от того впереди затрепетал и огонек. Но лишь на мгновение. Вдруг ветерок дунул еще раз, но сильнее, едва не затушив окруженный крупными камнями впереди огонек, а у Френтоса дернула рука, и по телу резко побежали мурашки. Он перескочил дверной проем с такой скоростью, что его не догнали даже транслируемые им в голове мысли на тему посыла происходящего у него за спиной куда подальше, с чем он, резко махнув дверью за собой, едва не треснул последней дверной косяк. Хлопок двери был настолько громким и резким, что поток ветра от него снова ударил по горящему меж камней костру, и с тем на мгновение перебил остальной шум, которым уже был полон прямой туннель левее площадки, где остановился Френтос, и куда тот, даже слыша тот шум, пока не смотрел. Он смотрел в сторону только что закрытой им двери, еще немного дрожа и тяжело дыша, перебивая окружающий шум в своей голове только тем дыханием и собственным сильным сердцебиением. Руки его все еще немного тряслись.