Чтение онлайн

Под Новый год многие офицеры выехали из расположения отряда. Одни спешили к семьям, другие собрались развлечься и отдохнуть от службы. Небольшую группу молодых пилотов возглавил старый холостяк Моримото. Когда у перрона остановилась электричка, он спросил:

— Куда поедем, господа лейтенанты?

Кэндзи Такаси, соскучившийся по старым знакомым, назвал адрес одного йокосукского веселого дома. Но Моримото поморщился:

— Что за вкус, господа офицеры? Вам пора забыть дорогу в солдатские бордели. Сегодня я вас завезу в один шикарный ресторан, куда заглядывают чаще всего моряки-европейцы. Заведение состряпано в угоду их вкусам. Но там подают напитки покрепче нашего сакэ. Простую матросню туда не пускают, так что общество будет вполне приличным.

Когда они сели в замусоренный до неприличия вагон электрички, Моримото, бросив окурок сигареты на пол, объяснил:

— В Токио-то мы не поедем. Ресторан рядом, в Иокогаме. Сойдем на следующей остановке.

Ночной клуб «Дзинрэй» никогда не пустовал. Лучшей его рекламой было объявление перед входом: «Очаровательные дамы по требованию посетителей — сто иен в час и по пятьдесят иен за каждые последующие 15 минут».

Моримото щелкнул по объявлению:

— Эта часть программы сегодня меня не интересует. Я заказываю женщин после трех месяцев воздержания или когда сакэ переборет все мои шесть чувств. А пока мне красотка нужна не больше, чем кошке каменный Будда.

— Если б я знал, что он такой, — шепнул Хоюро Осада на ухо Ясудзиро, — ни за что бы не поехал с вами.

— Пропал вечер! — пробурчал Кэндзи Такаси.

— Ничего, — утешил его Ясудзиро, — мы сегодня постараемся выпить так, что у железного самурая откажут все шесть чувств общения с внешним миром.

Не успели летчики разместиться на непривычных креслах, как появился изысканный метрдотель в смокинге. Замерев в вежливом поклоне, он произнес, втягивая в себя воздух:

— Мы счастливы за ту высокую честь, которую вы оказали, посетив наш скромный клуб. Господа офицеры доблестного императорского флота встретят у нас самый лучший прием. Мы будем счастливы выполнить любое желание господ офицеров.

Он вручил Моримото, которого знал по прежним посещениям, тисненную золотом карту вин и напитков, подаваемых в «Дзинрэй».

— Пусть господа сделают свой выбор вин и назовут сумму, ассигнованную на вечер.

— Я думаю, что двести иен хватит? Только чтобы обязательно повар сделал нам «национальный флаг». [8] А из напитков пусть официант откроет бутылку шотландского виски «Белая лошадь», бутылку русской «Смирновской водки» — говорят, ее неплохо изготавливают русские эмигранты в Харбине — и, пожалуй, вот этот французский коньяк. В конце ужина подадите две бутылки шампанского «Вдова Клико».

Молодые офицеры молчали, пораженные познаниями Моримото в этой, совершенно неизвестной им области, размахом кутежа и щедростью своего предводителя.

Сначала их ошеломила гневностью русская водка, вдвое превосходящая по крепости сакэ. И они долго приходили в себя, глотая виски, изрядно разбавленное содовой водой. И наконец, коньяк зажег в них задор. В речах зазвучала воинственность.

— Хоюро-сан, позвольте я добавлю в ваш бокал водки?

— Хай! Мне так хорошо сейчас, но если я выпью еще немного, то будет плохо.

Поняв вежливую форму отказа, Ясудзиро отставил бутылку. Моримото восседал на почетном месте. Юные спутники с благоговением внимали каждому его слову. Крепкие европейские напитки ударили в голову. Тёплая волна опьянения захлестнула даже закаленного капитан-лейтенанта. Привычная сдержанность оставила его. Мышцы лица расслабились. Моримото нравилось это состояние, хотя по всем канонам бусидо оно не делало самураю чести, а ставило на грань «потери лица». Зато сейчас, когда летчиков оставили напряженность, самоунизительное преклонение перед авторитетом старшего и вежливое приятие каждого его слова, можно было услышать от них откровения. Моримото и самому захотелось излить свою душу.

Для начала он преподал им урок на тему, что отличает благородного самурая от людишек — крестьян, рыбаков и торговцев, к которым полагалось обращаться не по имени, а по роду занятий.

— Вы славные ребята, — говорил Моримото, жмурясь от сигаретного дыма, — но вам еще не хватает закалки духа и тела. Меч самурая — его душа. Самурай не имеет жалости даже к себе… Я читал: в старину у европейцев самыми лучшими воинами были монахи, давшие обет бедности. У нас это не принято, но, на мой взгляд, настоящий воин не должен иметь ничего, кроме острой сабли да самурайской чести. Деньги, господа, зло. Они способны вызвать перерождение разбогатевшего храбреца в жалкого труса, дрожащего за свою шкуру и свое богатство. И немудрено! Погибнуть с туго набитым кошельком, оставить его неизвестно в чье распоряжение — это, по-моему, рекорд глупости. С деньгами нужно расправляться решительно, по-военному, как это делаем мы сейчас. Пусть деньги для вас будут послушными слугами, которые исполнят любое ваше желание, но не хозяевами ваших душ. Не питайте пристрастия к спиртному. Пейте не чаще двух раз в месяц, когда вам будет нужно снять усталость или нервное напряжение, и никогда не делайте этого накануне полетов.

Ясудзиро спросил:

— Моримото-сан, обязан ли самурай постичь все восемь этапов к спасению души, начертанных Буддой?

— Когда я был столь же юным, как вы, мной однажды овладел припадок религиозного рвения. Вызван он был полным отсутствием денег. Но я преуспел немного, так как это продолжалось лишь до первой получки. А затем интенсивные пирушки в обществе гейш помешали благим намерениям. Я не смог продвинуться дальше первого пункта, увязнув в философских истинах «этапа правильного смотрения». Впрочем, господа, я об этом не сожалею. С нас, воинов, достаточно веры в основы буддийской религии, веры в божественное происхождение микадо и решимости в нужный момент принять за него смерть. А над вопросами теологии пусть ломают голову ученые-буддисты. У нас другое предназначение!

Ясудзиро добавил в бокалы виски. Молодому летчику было радостно. Мышцы казались сильными, как у льва. Участники пирушки стали как-то особенно близки и приятны. Все громко говорили и хохотали почти беспричинно. Обычная скованность жесткими правилами приличий исчезла. Ясудзиро набрался смелости задать Моримото вопрос, занимавший молодого человека с момента первого знакомства с командиром:

— Господин капитан-лейтенант, скажите, пожалуйста, если это не будет для вас неприятно, где вы получили ранения, оставившие следы на вашем лице?

— Хай! Не будем портить вечер неприятными воспоминаниями.

Все примолкли. Из-за перегородки донесся звон струн сямисена и нежные женские голоса.

Кэндзи разрядил паузу другим вопросом:

— Господин капитан-лейтенант, правда, что в десятом отряде Квантунской армии на учебные воздушные бои заряжают по одному боевому патрону во все пулеметы?

– Совсем недавно так делали, но когда потеряли три самолета, командующий армией был вынужден с болью в сердце запретить этот отличный воспитательный прием. То были бои! Совсем как на войне! Никто не хотел подставлять хвост партнеру. Вероятность поражения была невелика, но летчиков дисциплинировала.

Кэндзи Такаси разлил в бокалы остатки «Смирновской».

— Выпьем русскую водку за японскую Сибирь, Мы должны ее завоевать для империи!

— Банзай! — вскричали Ясудзиро и Хоюро.

— За новую Цусиму! За новый Порт-Артур!

Моримото отставил бокал, не пригубив. Густые брови его насупились. От недавней веселости не осталось и следа. Он понял, что наступило время сказать правду этим едва оперившимся птенцам, возомнившим себя орлами, ибо зазнайство и недооценка противника всегда приводили к печальным результатам.