Чтение онлайн

Ода подошёл к окну и тоже выглянул на улицу, отодвигая занавеску, как полицейский: одним пальцем и от угла. Никого. Только звёзды подмигивают из-за низкой тёмной аккуратной тучки, единственной на всём небосклоне.

– Что тебя тревожит, братец?

Огава ответил:

– Я пришлю тебе одно имя, сможешь проверить? Вернее, не имя… проверь весь род. Лучше весь, да. Кто предки, как давно они здесь живут, чем занимаются. Сможешь? Это важно, сам знаешь. Я никогда о подобном не просил, но как я сказал тебе… я увидел то, что так давно искал. Нашёл под самым своим носом.

Ода не мог оторвать взгляд от одинокой низкой тучки.

– Тебе кто-то угрожает? Кто, Огава? Скажи мне, кто?

– Никто, конечно, никто, – спешно ответил он, отмахиваясь и улыбаясь пошире. – Любопытство. Мне угрожает только моё любопытство!

Он поднял стеклянный колпак и прислонил ко лбу реликвию – синий огарок свечи с четырьмя фитилями.

– Лето Красоты, брат мой, – вот что я увидел за вратами тории. Я видел то, что не могу объяснить. Видел сады сакуры с голубыми цветами, сотканные из дыма, и молодую женщину. Она обернулась, увидела меня и тут же исчезла, а меня порывом ветра повалило на спину.

– Это миф? – спросил Ода.

– Нет, такого не существует. Я все их знаю. И…

Он с тревогой посмотрел на огарок.

– Пусть Лето Красоты существует только за вратами тории. Так всем нам будет спокойней.

– Лето Красоты? Что это такое? – Каждый раз, слыша сочетание – «лето красоты», – Ода чувствовал, как в груди начинает покалывать.

– Хотел бы я узнать… хотел бы разобраться, что это такое.

– Надеюсь, что-то очень хорошее, – пожал плечами Ода, снова растирая в районе сердца. – Разве лето может быть плохим? Лето – подарок года.

– Мне тоже кое-что подарили вчера, – улыбнулся Огава.

– Вот как? И что же это?

– Ты понимаешь… Девочка лет шести догнала меня, поклонилась и протянула вот это. Сказала, что это «купол жизни».

Ода рассматривал медальон с синим камнем в форме восьмёрки, протянутый братом.

– «Купол жизни»? Не похоже на детскую игрушку. Древняя вещица.

Огава поправил брата, почти его заклиная:

– Это не то изделие, которое могут выковать люди! Оно из иного мира, я уверен!

– Иного мира? – усмехнулся Ода, подливая саке. – Откуда у ребёнка игрушка из «иного мира»? Просто сувенир!

– Дай мне клятву, Ода! Поклянись в том, о чём я только тебе могу сказать! Не спрашивай условия, принеси клятву рода! Прямо сейчас! – требовал Огава, готовый сорваться в истерику, чего с ним никогда не случалось прежде.

И Ода дал ему клятву рода, выслушав, что именно просит кузен.

На следующий день Ода получил сообщение, что Огава найден мёртвым. И смерть его была страшной.

Огава не прислал письмо с именем, о котором просил. Ода так и не узнал имя рода, о котором кузен хотел разузнать побольше. Но Огава успел подготовить бумагу, чернильную ручку и вывести несколько иероглифов, адресованных Оде.

– Ода-сан, – поклонился ему один из экспертов, работавших в доме Кудо Огавы, – мы нашли предсмертную записку вашего кузена. Взгляните, вам о чём-нибудь говорят эти слова?

– Мне?

– Записка вам адресована. Специалист по лингвистике определил, что это манъёгана [20] .

Ода прочитал послание, написанное на старой версии языка в пять-семь-пять-семь-семь слогов:

В кармане Ода сжимал огарок синей свечи, который вчера после ужина и разговора возле окна ему передал Огава. Ода не забыл, как страшно умер двоюродный брат.

И тучу, о которой Огава оставил стих, Ода не забыл.

И «Лето Красоты» не перестало напоминать о себе то ли диагнозом сердечной мышцы, то ли хандрой из-за того, что сердце для Оды – всего лишь мотор, а не сосуд для любви, которой для него не осталось.

Он сам видел в ясном небе тучу всего за десять часов до сообщения о смерти Огавы. И смерть была поистине… поэтичной и мифической. Такой, когда труп нет возможности даже вынести из дома.

Тело Огавы пришлось… «вычерпывать» половником из ванны, в которой обнаружили одну кожу, наполненную жидкими кишками, остатками жировой ткани, лимфы и крови без единой косточки.

Он набрал номер напарницы.

– Мико-сан, ты звонила? Шесть утра, – сверился Ода с часами. – Дай угадаю, та самая зацепка?

Мико подавила зевок.

– Погодные условия при совершении преступления – не зацепка, Ода-сан… Вы просили сообщать обо всех тучах, которые появятся в деле со слов очевидцев. И вот, есть такая туча.

– Кто умер?

– Накамура Тамоцу-сан.

– Его имя означает «хранитель», – ответил Ода. – Как он погиб?

– Удушение. Произошёл пожар… Ему было за восемьдесят лет. Не смог выбраться из полыхающего дома.

– Пожар? И всё? Человек задохнулся в дыму? А как же туча?

Ода был уверен, что, как его брат умер страшной смертью, точно такое же случится и с остальными, кто встретит кончину под чёрной тучкой над своим жилищем.

Мико молчала, и Ода знал, она его не понимает и понять не может.

– Мне жаль, что причина смерти расстроила вас, Ода-сан…

– Нет, Мико-сан, я не то имел в виду. В моей подборке смертей и туч… нет ничего простого в плане причины смерти. Всё какие-то… изуверства. Ты уверена, что причина смерти Накамура – удушение?

– Дождь точно там был, – добавила Мико. – Сильный ливень. Он потушил огонь, но дом полностью успел выгореть. А потом дома и улицы залило так, что еле откачали воду.

– Вот как? – засомневался Ода и в туче, и в своём рассудке.

Гоняться за каждой штормовой аномалией!

Он почти не слушал Мико, решая, сколько ему придётся ждать полицию по собственному анонимному вызову в зал боевых искусств Гэ Тоси.

А Мико продолжала докладывать:

– Может, это вам покажется важным. Свидетели говорят, что в разгар пожара в дом вбежала девушка. Старшеклассница, которая живёт по соседству. Она спасла внука Накамуры-сана, семнадцатилетнего ученика старшей школы Накамуру Хатиро. В последний раз его видели лежащим на земле возле собаки с огромной белой растрёпанной шерстью, которая истошно выла.