Чтение онлайн

Тирпиц в своих амбициозных планах опирался на «Флотский союз», пангерманцев и магнатов тяжелой индустрии. Разумеется, и генералы сухопутной армии не собирались сидеть смирно и смотреть, как огромные деньги идут адмиралам; они требовали увеличения своей доли. Атмосфера в Германии становилась все более воинственной. В январе 1912 года близкий к Вильгельму газетный коммерциенрат барон Бюксенштейн основал «Армейский союз» — по образцу «Флотского».

С британской стороны последовала попытка заинтересовать Германию предложением новых колоний, естественно, не за счет своих владений. Вильгельм на эту удочку не клюнул. Характерны в этом отношении строки, написанные им 8 января 1912 года: «У нас достаточно колоний! А если понадобится какая новая, то я ее куплю или возьму и без Англии». По мнению Вильгельма, если пойти на поводу англичан, Германия окажется втянутой в грязные колониальные войны: «Бойтесь данайцев, дары приносящих». Великобритания должна «признать политический авторитет и равноправие Германии» — в этом все дело. Бросать Германии объедки — это ни к чему хорошему не приведет; а кроме того, «без мощного флота большие колониальные владения все равно не удержать».

Месяцем раньше кайзер провел совещание с командованием военно-морского флота. Политика канцлера по отношению к Англии подверглась резким нападкам. Вильгельм объявил о своем намерении разрубить гордиев узел: «Я должен сам стать Бисмарком». Тирпицу он обещал, что тот будет иметь столько военных кораблей, сколько ему потребуется, и обрушился на нерешительного Бетман-Гольвега. Тот со своей стороны решил тоже поиграть в Бисмарка: в «Норддейче цейтунг» появилась инспирированная им статья, где содержалось требование увеличить ассигнования на сухопутную армию. Рейхстаг в результате вполне мог перераспределить статьи военного бюджета, ущемив интересы флота. Вильгельм был в ярости: «Канцлер меня предал!»

Разногласия с Бетманом становились все сильнее: тот выступал за ограничение морской программы и стремился переориентировать ее на строительство кораблей с меньшим водоизмещением, предназначенных для оборонительных целей. 9 января в Новом Дворце состоялась неформальная встреча с участием Мольтке, Зольфа, Циммермана, вездесущего Шимана и банкиров Гвиннера и Дельбрюка. Обсуждался вопрос: продолжать ли строительство флота? Или стоит принять посулы англичан? Общее мнение в отношении британских обещаний выразил Мюллер: «Старая песня». Когда встал вопрос о возможности войны с Англией, Дельбрюк напыжился и разразился высокопарными фразами, из которых можно было понять, что войны бояться не следует. Однако в конечном счете и он, и Гвиннер фактически признали, что в случае войны Германии не выйти победителем — страна не настолько богата. Присутствующие не поддержали военных и выступили за договоренность с Великобританией, по которой Германия получила бы новые колонии за счет обреченных империй Португалии, Голландии и Бельгии.

На ужине в Берлинском замке, состоявшемся на следующий день, Вильгельм отпустил несколько шпилек по адресу своего канцлера: трусоват, тени боится, от него никакой помощи, отныне он будет обговаривать все дела с Хеерингеном, Тирпицем и Юлиусом (Мольтке). Он напомнил присутствующим, что он был против «прыжка пантеры» из-за возможной реакции в Англии. Кидерлен отозвался репликой: «Да они все равно вопят. Ну повопят побольше, какая разница?»

Сопротивление со стороны Великобритании не спадало: сказывалась и непримиримая позиция франкофила Эдварда Грея. Не только Бетман-Гольвег, но и Баллин упорно пытались достичь компромисса с англичанами по вопросу о гонке морских вооружений. Выдвигались различные идеи, в частности устроить личную встречу между Тирпицем и первым лордом адмиралтейства Джекки Фишером. Возможно, встреча могла бы изменить дальнейший ход событий, но она так и не состоялась. Бюлов утверждает, что эту идею Баллина на корню зарубил Бетман-Гольвег.

Торжества в Германии проводили по-прежнему пышно — за три дня до дня рождения кайзера было торжественно отмечено двухсотлетие Фридриха II. По распоряжению Вильгельма устроили костюмированное представление, а Йозеф Лауфф написал по заказу кайзера пьесу, в которой были использованы фрагменты из музыкальных произведений, сочиненных некогда покойным королем. Лауфф не стремился к соблюдению исторической достоверности. В результате главным достижением Фридриха был представлен так называемый «союз князей» — нечто придуманное Фридрихом на закате своих дней с целью ограничить австрийское влияние в германских землях. В трактовке рейнского трубадура это обрело черты развернутого плана по достижению единства Германии. Должно быть, и сам кайзер приложил руку к тексту. Иначе трудно понять, почему из уст короля — вольнодумца, друга Вольтера — в пьесе звучит нечто вовсе для него нехарактерное: «Тогда с Богом, нашим великим союзником на небесах!»

29 января к кайзеру в Берлинский замок явился Баллин. Вильгельм решил, что тот запоздало собрался поздравить его с очередным днем рождения, отмеченным еще позавчера. Каково же было его удивление (по крайней мере так утверждает сам Вильгельм), когда оказалось, что Баллина сопровождает сэр Эрнест Кассель, причем с меморандумом на имя его величества. При последовавшем обмене мнениями присутствовал и Бетман-Гольвег. Меморандум по сути воспроизводил прежнюю английскую позицию: Германия не должна наращивать свою морскую мощь, Британия, сохраняя в этом отношении превосходство, не будет создавать помех германской колониальной экспансии.

Ответ сочинял сам Вильгельм, поскольку считалось, что он владеет английским лучше, чем канцлер. Впрочем, это был продукт коллективного творчества. Кайзер описал эту сцену так:

7 февраля был обнародован законопроект об ассигнованиях на военно-морской флот. Он предусматривал принятие на вооружение трех новых линейных кораблей — по одному в 1912, 1914 и 1916 годах. Вильгельм открыл сессию рейхстага речью, обращенной не столько к депутатам, сколько к Англии: он хочет иметь два линкора на каждые три британских, и он стремится к союзу или по крайней мере к нейтралитету с Англией в случае любой войны, могущей случиться на континенте. Цель сохранения мира — высшая ценность и «требует, чтобы рейх оставался достаточно сильным, дабы в любой момент быть в состоянии защитить честь нации, ее владения и ее законные интересы в мире. Вследствие этого я считаю своим долгом и предметом постоянного внимания усиление оборонительного потенциала немецкой нации на суше и на море».

На следующий день в Берлин прибыл министр обороны Великобритании Холден в сопровождении своего брата, физиолога и философа Джона Скотта Холдена, и сэра Эрнеста Касселя. В Берлине визит вызвал некое смятение: какой подход найти к этому человеку? Интеллектуал Бетман решил было ухватиться за тот факт, что министр известен как знаток Гете и эксперт по германской философии. Вояка Тирпиц вспомнил, что Холден какое-то время стажировался в военном министерстве Германии, при генерале Эйнеме: изучал опыт деятельности германского Генерального штаба с тем, чтобы создать подобный в Великобритании. 9 февраля состоялась беседа Холдена с Вильгельмом. Тирпиц присутствовал на ней от начала и до конца, Бетман-Гольвег присоединился к ним только на время обеда. По-видимому, здесь была допущена ошибка: Холдену Тирпиц решительно не нравился; его неуклюжая шутка в начале беседы — «позвольте представиться, я главное пугало для старой Англии» — симпатии не прибавила. Холден без всяких шуток считал адмирала зловещей фигурой. Их диалог то и дело заходил в тупик, и тогда приходилось вмешиваться самому кайзеру. Холден попытался увлечь Вильгельма перспективой создания центральноафриканской империи. Как выяснилось, речь шла о территориях, которые в то время принадлежали Португалии, но поскольку, как считалось, это государство вскоре обанкротится, ее колонии можно будет задешево купить в счет погашения долгов. Вильгельм настаивал на соотношении 3:2 между флотами обеих стран, Холден говорил о «двойном стандарте»: Великобритания должна иметь флот, превосходящий по мощи совокупный потенциал флотов любых двух других держав — потенциальных соперников.

Вильгельм пригласил Мюллера прогуляться и поделился с ним соображениями о ходе переговоров. Тому запомнилась фраза кайзера: «Слава Богу, что я при сем присутствовал. Тирпиц со своей свиноголовостью завел беседу в полный мертвый тупик». Последние слова были произнесены по-английски; получилось не очень грамотно, но, в общем, понятно. Тирпиц со своей стороны жаловался впоследствии, что присутствие Вильгельма помешало дискуссии. Думается, в данном случае адмирал не прав: именно его непримиримая позиция обрекла миссию Холдена на неудачу. Бетман-Гольвег надеялся выжать из британского министра гарантию нейтралитета. Холден считал политическое соглашение на такой основе невозможным: нейтралитета быть не может, поскольку Великобритания имеет обязательства в отношении Франции. Тирпиц высказал предположение, что англо-французский союз носит не только оборонительный характер. В ответ британский министр заверил его в том, что вообще нет никакого зафиксированного письменно договора о союзе. Ужин прошел в более спокойной обстановке. 11-го Холден отправился восвояси с подарком — бюстом Вильгельма.

9 февраля, информируя Баллина о переговорах, Вильгельм говорил о своих уступках: «Я считаю, что сделал все, что в моей власти!! Я свою часть сделки исполнил, дело за Вами, кардинал! Пожалуйста, передайте обо всем Касселю, с наилучшими пожеланиями, Ваш верный друг, Вильгельм, кайзер и король». Ради английского нейтралитета он готов был урезать вдвое морскую программу, но когда Грей и британское адмиралтейство начали выдвигать новые предварительные условия, лишь при выполнении которых Германия могла бы получить более или менее значительные куски Африки — португальской или французской, терпение у Вильгельма лопнуло. К тому же к нему пришла здравая мысль: ни одна страна так, за здорово живешь, со своими колониями не расстанется. Добавила и Дона — для нее флот стал таким предметом обожания, что она даже лично посетила канцлера, дабы убедить его: морскую программу надо выполнить в полном виде, никаких сокращений! Меттерниху была послана директива — сообщить англичанам, что, если они объявят о своем нейтральном статусе, Германия готова замедлить темпы строительства флота, причем послу не следует конкретизировать, как именно замедлить. Кайзер был недоволен своим послом: ему казалось, что Меттерних — на стороне англичан. Между тем он, Вильгельм, являлся Верховным главнокомандующим, и, если бы Бетман заупрямился и не ввел рейхстаг в курс дела, кайзер «просто отдал бы приказ военному министру и статс-секретарю по военно-морским делам, и они сами обнародовали бы законопроект о флоте. Мое терпение и терпение немецкого народа иссякают».