Чтение онлайн

– Родом оне худородные, вежеству не учёны-

Были боярыни внешне похожи, визуально явно отличаясь лишь головным убором, младшая из них была в рогатой кике, старшая же носила под платком простую, безрогую. Соскочив с коня, что к счастью в этот раз вышло успешно, заторопился к более строго одетой дворянке

– Доброго здравия, боярыня Марья Григорьевна-

– Здравствуй, племяш, обзнался ты, азм княгиня Анна Григорьевна Глинская. Бо с сестрой мы и ликом подобозрачны и возрастом схожи -

Да уж, не узнал тётушку, повернулся ко второй женщине, странно она выглядела сильно моложе, что-то княгиня путает.

– Простите, боярыня, спутал по молодости. Желаю здравствовать.-

– И тебе здравым бысть, княжич, милости прошу к нашему порогу.-

В беседу вступила Анна Григорьевна

– Легка ли была дорога, не изнемог ли ты, унук, в пути?-

– Спасибо, всё хорошо -

Похоже, старая Глинская заговаривается, видимо мерещится ей кто-то другой, потому как бабушкой она мне точно не приходится, но спорить совершено не хотелось, и я продолжил

– Как вы себя чувствуете, бабушка?-

– Что ж ты сызнова-то облазнился? Али двоение в очах, али разум запнулся? Аз есмь княгиня Анна Григорьевна Глинская, брательница твоя троюродная по батюшке, возможно ли сие тебе уразуметь?

Я совершенно не понимал, кем мне она приходится, но на всякий случай согласно покивал головой. Тут вступила Марья Григорьевна

– Сестрица, не бранись на сираго отрока, сице же он припуган, онемел аж.-

– Ступай до палат, княжич, распологайся, да почивай покойно, а там апосля молебна и вечерять пора наступит.-

И приветливо указав мне рукой на хоромы, зашептала сестре:

– Сказывали же люди, слаб умом Димитрий, да хвор телом, а ежели со страха на него падучая придёт? Кацые басни учнёт чёрный люд баять?
–

Я поплёлся в сторону деревянного терема, но тут вспомнив главную весть, выпалил:

– У Серпухова татар разбили, одолело врага наше воинство-

– Слава Господу, смилостивился царь небесный, даровал оборение неверных-

И боярыня, истово крестясь, закричала степенному приказчику, что пересчитывал кули на возах.

– Микитка, беги к попу, отцу Никодиму, дабы не вкушал ничего, да облачился торжественно, благодарственный молебен служить уготовился -

При этих словах и так протекавшая на подворье сумятица, многократно усилилась, превращая запутанную разгрузку и приём груза в настоящий хаос.

Слуги провели меня в одну из пристроек дома, где я и несколько моих людей и разместились. К счастью до ужина никто с расспросами не лез, а беседа при вечерней трапезе протекала в формальной форме, что позволяло отделываться краткими ответами. Образ слабоумного ребёнка надо было разрушать, и мне приходилось вслушиваться в застольную беседу сестёр, чтобы в нужный момент блеснуть огромными для этих времен познаниями. При переходе разговора на хозяйственные темы стало ясно - время пришло. Выслушав сетования о затруднении проверки счетных записей отгруженного, принятого и запасенного, я торжественно предложил свою помощь.

Княгиня подивилась:

– А ты, батюшка, счётной грамоте учен? Нам то, с сестрами, в младых летах, ни к тому бысти, то молодших нянчили, а то пряли али ткали. В зрелых же годинах неудобь сие постигать.-

– Ну как же. Я отлично знаю математику. Могу и в уме считать, если надо -

По распоряжению хозяйки ключники принесли записи, представлявшие собой длинные накрученные на деревяшки свитки. Их развернули, и на меня нашла оторопь. Буквы я еще мог с грехом пополам разобрать и сложить, но вот цифровая запись предстала в виде какого-то шифровального кода. Ряды клеточек, как для игры в крестики-нолики, с хаотично расставленными внутри буквами перемежались странными закорючками.

– Что сие?-

Младший ключник заглянул через моё плечо и сказал:

– Хлебная роспись. Принято в новый амбар внове две сотни и пяток четьи ржицы с пол-полтретью осьмины. Выдано шешнадцать четвертей с осьминою, да семи разов по тридесяти сем четей без полуосьмины, тако всё и роздано -

– А арабскими цифрами нельзя записать - тут я вспомнил происхождение современных счётных символов - или индийскими?-

Понадеявшаяся на меня и обманутая в лучших чувствах Анна Григорьевна разозлилась:

– Кацы ж тебе цыфири потребны? Мы, чай, не в Ындее, а на Руси, и счет наш, исконно, словенский. Аль и про учение счётное ты лжу сказывал, насмехался над нами?-

В очередной раз я, похоже, крепко сел в лужу. Отступать не хотелось, и мне пришлось потребовать еще раз прочесть приходно-расходную запись. В уме сразу стал складывать целые числа, решив разобраться с дробными потом. Баланс явно не сходился, выдано было больше чем принято.

– Сколько раз принимали в амбар зерно?-

– Един раз. Две сотни и пяток четвертей да к ним пол-полтреть осьмины.-

– И ничего там раньше не лежало?-

– Истинно. В пусте амбар бысть.-

– Значит, со счетом при выдаче ошиблись, меньше выдали.-

– Облыжно ты, князь, вину возводишь. Тем дачам многожды видоков ести. Да меры двукратно считаны.-

– Да не сходится твои записи. Принято двести пять четей с малой толикой, а выдано двести семьдесят пять с чем-то, не может такого быть.-

– В отдачу пошло две сотни семеро десятков да три четверти с осьминою да полуосьминою -

– Ну вот. Сам сознался. Как ты раздать то смог больше чем взял?-

Ключник поклонился княгине и боярыне и произнёс:

– Дозвольте слово прямое молвить -

– Говори, Тришка -

– Мню, дураки княжича Димитрия счётной грамоте учили, окромя устных складывания да вычета, ни чему ни обучен. Добрый вчител ведает, да юноту учит, что в честной приимочной полной мере осемь четей, а в отдаточной без обману шешть. Ну а про то, что он знаков цыфирных не розумеет, да буквенные некрепко, сиесть стыдное дело, по родству ево, непригоже в бесписменниках ходить -

– Ладно, ступай, Трифон-

Закончила урок арифметики боярыня Годунова.

– Ты, отрок, не тужи. Ежели будешь речи наказателей с прилежаньем постигать, то и овладеешь хитрым уменьем счётным. А что небреженьем тебе держали, то на Москве уже ведают -

На этом ужин был завершен, и слуги препроводили меня галереями в выделенную часть хором.

Глава 13.

Следующие дни прошли в ожидании возвращения Бориса Годунова от войска. Свободы в этом принявшем доме мне предоставлялось больше чем в родном, угличском. Даже ежедневные походы в церковь не являлись строго обязательными. К тому же изрядно разнообразней был стол, компоненты те же, а разнообразия больше. Вкусно было не смотря на пост. Особенно хороши были десерты, по сладкому я успел соскучиться. Огромным хозяйством управляла сама боярыня Годунова, с помощью старшей сестры. На женской половине терема были слышны детские голоса, но показывать своё потомство гостям никто не собирался. С Марьей Григорьевной, постоянно погруженной в хлопоты по имению, мы встречались редко, совместных трапез больше не проводилось. А пожилую, вдовую княгиню Анну Григорьевну можно было видеть в саду, причём зачастую в одиночестве.