Чтение онлайн

Мне это утверждение показалось сомнительным, летами Бельский был как бы ни младше Годунова, и на ближайшего царского советчика возрастом не тянул.

— Ить Бориской кликали, ныне ж какую мочь-то набрал, — продолжал Богдан Яковлевич, как мне показалось, с изрядной долей зависти. — А проку в тех силах? Бояре да родовитые князья своевольничают, царя в пустое место ставят.-

— Ране мы их вот так держали, — оружничий показал сжатый кулак. — Теперича распустился народишко, гнева Божьего не страшится.-

— А ты, — я замялся подыскивая слово для верного обозначения чина. Но Бельский меня опередил:

— Дядюшкой кликай, так-то лепо будет, по-родственному.-

— Хм, дядюшка, — мне почему-то так называть опекуна не хотелось. — Ты значит Марье Григорьевне сродственник? Вроде брат у ней в младых летах помер?-

— Ейный отец мне прямой дядя, — пояснил свою родственную связь с Годуновыми оружничий. — Под его началом яз и службу справлять начинал, он мне заместо родного батюшки был.-

— Тоже в опричных войсках служил? Как Борис Фёдорович? — уточнил я карьерный путь Богдана Яковлевича.

— Когда Бориска в двору простым рындой был, яз тогда близ царя сиживал, — начал вспоминать оружничий, но потом опомнился. — Кто слово тебе сие нашептал? Надобно сказывать — двор царёв, войска под великокняжеской рукой ходили дворовые и земские, никаких опричных сроду не было.-

Повернувшись к Бакшееву, советник Грозного напустился на него:

— Кто отрока запретным словесам учит? Иль повеленье государя на Угличе не в указ ныне? Ведь ослушников велено казнить смертною казнью. Сие твой недогляд сын боярский, да дурня Гришки Пушкина.-

— Всем дворянам да холопам языки не подвяжешь, — философски заметил Афанасий.

— Тьфу, пропасть, — зло сплюнул на пол опекун, и сел, подбоченясь, на лавку. — Болтунов развелось на Московском государстве, как лягух на болоте. В прежние-то времена эдакого неустройства в наших краях не водилось.-

— Дядюшка, так ты с покойным отцом в Городецк Бежецкий вместе приезжал? — слухи об этом наезде царя Ивана Васильевича в новгородские пятины ходили самые жуткие, и мне хотелось услышать ответ от непосредственного свидетеля.

— Да, — с вызовом ответил оружничий. — И в Новгороде при государе был, и по дворовым землям правёж учинять ездил. Яз не Воротынский, и не Мстиславский, об царёвых указах думать — лепо мне их исполнять, али нелепо. Мной крест целован на том, чтоб за царя и его род стоять крепко, так что повелят — наново поеду изменщиков выводить.-

По тону Бельского стало понятно, что зря мне приспичило интересоваться этим периодом прошлого. Ссориться на данном этапе ни с кем не следовало.

— Яз просто слыхал, что батюшка на север свой тогда книжный запас отправил, ты этого не видел? — я постарался перевести разговор на иную тему.

— Нет, вроде, — задумался оружничий. — Можа по сию пору те минеи, святцы да требники в Александровой слободе пребывают, ежели государь Фёдор Иванович к себе не приказал забрать.

После минутной паузы Богдан Яковлевич внезапно спросил:

— Пошто матушке вестей не подаёшь? Что серебро да корма посылаешь справно — знаю, она мне прошлой седмицей грамотку прислала с верным человеком.-

Отвечать мне было нечего, я уже думать забыл о Марье Нагой, все посылки были, по всей видимости, организованы Жданом. Однако хотя для меня монахиня Марфа являлась совершенно чужой женщиной, в глазах окружающих она по-прежнему была моей матерью.

Я старался придумать достойный ответ, и разговор опять прервался.

Бельский в очередной момент по-своему истолковал моё молчание:

— Не корись, дядьёв твоих и матушку патриарх Иов судил, а Боярская дума приговорила. Ежели б с ними разделил ты сию юдоль, никому б не полехчало. Что до того будто ты сам их заточить боярина упросил — никто в такую лжу не верит, кому только в голову пришло эдакое измыслить.-

Отвечать на это было нечего, и уже потерявший терпение опекун заметил:

— Тебе ж полных одиннадцать лет отроду, мог бы в твои годы пошустрее быть-то.

Продолжал беседу оружничий, обращаясь к Бакшееву:

— Приехал яз сюда по царёву делу. По государеву наказу велено мне держать догляд за аптекарской казной. Доставили сей ночью снадобье дивное — инрогов рог. Так голова стрелецкий сказывал, будто токмо царевич секрет, как им лекарствовать, ведает. Мне ж его так же знать надобно, иначе как проследить, может немецкие дохтура неверно приготовлять зелье будут.-

— Много ль иноземцев на службе царской по лекарской части? — стоило знать, сможет ли кто распознать мистификацию.

— Фряжский немец Павел Ситадин, да голанский Богдан Хамей дохтура, а Андрей Клаусен аптекарь и алхимист, он на Русь уж и не вспомнить когда выехал из Гишпанских Нидерландов. Есть ещё два лекаря — оружные раны лечить, костоправы да рудомёты, но те все литовские да русские люди.-

— Яз к завтрашнему дню всё напишу, а кто заболел-то и чем? — осведомился я у Бельского.

— На царевну Феодосию немощь приключилась. Мню, та же что на тебя, царевич, нынешней весной пришла. Ведь неспроста конюший боярин советовал на Углич за лекарствием инроговым посылать. Чего бумагу-то зазря изводить, Ты мнё все по-родственному обскажи —

— А доктора что говорят? Какие признаки болезни? — во мне всколыхнулась давно забытая привычка.

— Один бает от остужения крови сие, другой от скопления слизи в печёнке, — пожал плечами Богдан Яковлевич. — Признаки откуда мне ведать? Ить царевну-то токмо государыня Ирина Фёдоровна, да мамки видят.-

— Разве лекари не смотрели дитя? — произнёс я в некотором отупении.

— Как допустить таковое! Не дай Бог, сглазят. Да и не можно иноземных мужиков в царицын терем-то пускать, — искренне недоумевал опекун.

С таким подходом к медицине излечение больного являлось, по сути, делом случайным, зависящим от его личного везения. Сославшись на слабую детскую память, я сообщил приехавшему оружничему о необходимости укрепления её молитвами и постом. Тогда-то Господь несомненно пошлёт благодать и все подробности иноземного рецепта вспомнятся. Расстроенный Бельский упрашивал меня открыть секрет ещё с полчаса, потом осерчал и уехал.