Чтение онлайн

— Ну, давай, тварь, — чуть слышно прорычал Касаткин, буравя воспаленными от недосыпа глазами монитор телеметрии, — удиви меня…

— Двести пятьдесят метров. Проходим барьер. Прошли барьер, командир!

— Что на приборах? — тут же поинтересовался Васильев.

— Медленный рост гравитационного воздействия, — отозвалась телеметрия. — Все в пределах расчетных показателей.

— Даю азимут на источник гравитации, — отчеканил штурман. — Курс проложен. До цели пятьсот тысяч километров.

— Скорость? — уточнил у пилотов Васильев.

— Расчетная, командир. Есть отклонение от курса на… три тысячных градуса.

— Подтверждаю отклонение от курса! — кивнул штурман, перепроверив данные. — Три тысячных градуса. Нас немного сносит в сторону источника гравитации.

— Мы это предвидели, ребята, — спокойно отозвался Васильев. — Компенсируем и держимся заданного курса.

— Есть! — отозвался первый пилот и принял поправки к исполнению.

— Товарищ командир! — оторвав руку от наушника, доложил Соболев, назначенный Касаткиным адъютантом Васильева. — Есть срочное донесение из медпункта.

— Потом! — резко оборвал его каперанг.

— Простите, товарищ капитан первого ранга, но я обращался не к вам…

Только сейчас Васильев понял, что Соболев обращается к Касаткину.

«А действительно, — подумал каперанг, — с чего это я взял, что этот фрукт приставлен ко мне в качестве адъютанта? Вот они — глаза и уши Касаткина. То-то он постоянно за мной таскается повсюду…»

— Ну, что там у тебя? — нехотя отозвался Касаткин, прочитав на лице Васильева его мысли.

Ответить Соболев не успел, его перебил второй пилот.

— Внимание экипажу!

— Что такое? — синхронно спросили адмирал и каперанг.

— Взгляните на показатели! — взволнованно кивнул на свой монитор второй пилот.

Все трое прильнули к экрану. Приборы показывали резкое падение температуры, чего в двух миллионах километрах от Солнца быть попросту не могло.

— Ошибки быть не может? — с сомнением поинтересовался Васильев. Касаткин же даже протер глаза кулаками, не веря тому, что видит.

— Я уже проверил по всем другим кораблям. У них аналогичные показатели.

— Капитан! — это уже докладывал первый пилот. — Вижу объект! Вывожу голограмму на стол.

— Ничего не пойму… — прошептал Касаткин, глядя на то, как буквально из пустоты им в лоб вываливается вполне себе земной звездолет.

— Связь? — рыкнул Васильев.

— Тишина по всем частотам. Пробуем лазерную, — тут же доложили связисты.

— Что это за… — Касаткин не успел сформулировать вопрос.

Позади него раздался голос Реджи Синака, звучавший почему-то необычайно властно:

— Это «Осирис-3», человек. Люди на этом корабле уже сделали свой выбор. Теперь дело за тобой.

Бросив эту фразу в лицо адмиралу Касаткину, ученый закатил глаза и без чувств рухнул на пол капитанского мостика.

— Итак, давайте по порядку, — постарался разрядить ситуацию на мостике Васильев. — Пока приводят в чувство нашего странного друга, — он кивнул на медиков, колдовавших над Синаком, — я хочу понять три вещи. Первая — что за корабль у нас прямо по курсу? Вторая — если это действительно тот самый «Осирис-3», то что он, черт возьми, тут делает и кто им управляет? И третья — у нас что, физику в Солнечной системе отключили?

Видя, что все офицеры замерли, будто в ступоре, каперанг резко захлопал в ладоши и закричал своим фирменным баритоном:

— Выполнять, мать вашу! Или я всем должен сам заниматься? Доклады через каждые пять минут! Группе связи — добыть мне информацию о выживших с «Осириса». Штурман, просчитать курс на сближение! Пилотам быть готовым к экстренному торможению. Согласовать маневр с другими кораблями! Боевой части приготовиться к бою! — затем он активировал коммуникатор и связался с учеными. — Группа мониторинга, выяснить, что у нас с реальными физическими показателями за бортом! Что? Да мне плевать, как вы это сделаете! Хоть в скафандрах и с термометром наперевес! Вперед, вперед, вперед! Работаем!

Энергетика Васильева, подгонявшего офицеров ритмичными хлопками в ладоши, передалась и его подчиненным. На мостике воцарилась рабочая атмосфера, шок первых минут прошел, вместо него у летунов появился задор и даже некий азарт. Глаза офицеров зажглись новым огнем. Да, свершилось нечто странное — откуда ни возьмись, прямо из пустоты выполз земной звездолет, пропавший несколько лет назад в двух световых годах от Земли. Это обстоятельство, конечно же, смутило офицеров, но грамотный втык командования творит чудеса даже в самых нелепых и сложных ситуациях.

Васильев, разумеется, не был уверен, что в отведенные им сроки что-то разрешится. Задания он нарезал скорее для того, чтобы раскачать обескураженных подчиненных. В любом случае, перед боем лучше безрезультатная деятельность, чем результативная апатия, решил он.

Убедившись, что все подчиненные заняты делом, Васильев, наконец, обратился к Касаткину. Адмирал все это время сидел в своем кресле, скрестив на груди руки и сжав губы так, что они побелели. На его лице, искаженном гневом, играли желваки. Глаза лихорадочно блестели, взгляд не отрывался от угла, где приводили в чувство Реджи Синака. Если бы человек умел убивать взглядом, пострадал бы не только ненавистный индус, но и вся бригада медиков. Верный пес Соболев стоял рядом. Он уже доложил адмиралу, что десять минут назад Реджи Синак пришел в себя после шестидневного беспамятства. Ученый проснулся, без разрешения покинул свою палату, безо всяких затруднений буквально разбросал всю свою охрану и, вооружившись стазером одного из десантников, направился на центральный пост, где и вывалил на окружающих свою странную речь. Собственно, именно об этом и хотел доложить лжеадъютант Васильева, прежде чем на экранах радаров появился «Осирис-3», внося своим появлением раздрай в четкую боевую стратегию флотилии.

— Товарищ адмирал, — обратился Васильев к Касаткину, — что думаете?

Касаткин перевел взгляд на своего зама и неуверенно произнес:

— О чем именно? О Синаке или об этом? — и он кивнул на голограмму, где на фоне огненной стены Солнца крутился потрепанный временем и дальним походом «Осирис-3». — Если о корабле, то это не может быть «Осирис-3». Ему попросту неоткуда здесь взяться!

— Но мы его видим! — возразил Васильев. — Вот он. Перед нами. Вполне себе реальный звездолет. Только на позывные не отвечает.

— Мы видим то, что хочет показать нам шар! — раздраженно ответил адмирал Касаткин. — Ничего более. Все морок! Отвлекающий маневр.

— Но наши приборы…

— Наши приборы лгут! — повысил голос Касаткин. — Неужели непонятно? Эти ублюдки там! До них рукой подать! Мы фиксируем их гравитационный след, но все еще не видим их. А теперь еще и это… — и адмирал раздраженно кивнул на голограмму, лицо его при этом непроизвольно скривилось, как от зубной боли. — Это ловушка. Они не знают, как нас остановить, поэтому придумали это. Приборы лгут, Герман, уверяю тебя. Все что мы видим — ловушка или, того хуже… — Касаткин вдруг насторожился, озираясь, не слышит ли кто. Он понизил голос так, чтобы его могли услышать только Соболев и Васильев, и продолжил говорить, покрутив пальцем у виска. — Возможно, это их излюбленное оружие — игра с нашей психикой. Они рисуют нам коллективную галлюцинацию и надеются внушить нам ложные данные. Они хотят, чтобы мы отступили, хотят вынудить нас ошибаться. Нет уж, — и глаза Касаткина блеснули легкой безуминкой, — второй раз мы на такое не купимся! Хватит с нас шести лет геноцида! Продолжайте сближение с шаром. Нужно побыстрее покончить со всем этим.