Чтение онлайн

— Говори, что у тебя с королевой, я хочу знать это.

Матвей побледнел, потом покраснел.

— Я ненавижу её, — проговорил он.

— Дурак! — перебила его мать. — Ты любишь её, и тебя душит злоба за то, что она назначила Гавриила капитаном, а на тебя даже не взглянула.

Матвей топнул ногой и сжал кулаки.

— Вот таким я люблю тебя, сын мой, — проговорила, Ирма. — Знаешь, у меня есть план относительно короля и Марии. Эта гордячка будет принадлежать тебе, но ты должен во всём подчиняться мне. Если ослушаешься, то я отколочу тебя, глупый мальчишка!

Тут она нежно поцеловала его в лоб и отправила спать.

На следующее утро семейство Перен встретилось со своими высочайшими гостями за завтраком. Король был страшно бледен, его глаза лихорадочно горели. Мария с беспокойством осведомилась о его здоровье; он молча пожал её руку, избегая взгляда.

— Тут что-то произошло, — тихо сказала королева Цетрику. — У меня скверное предчувствие.

Она стала внимательно наблюдать за Людовиком и заметила взгляд, брошенный на Ирму. И Мария всё поняла. Однако она быстро овладела собой, шутила и смеялась.

— Я очень неблагодарная, — сказала она Перену, — вы так гостеприимно приняли меня, а я похищаю у вас ваших детей. Сначала отняла у вас сына, а теперь мне очень хочется взять с собой вашу дочь. Я отпустила свою компаньонку, потому что она — иностранка, а народ хочет видеть около меня венгерку. Отпустите со мной Эрзабет, она заменит мне графиню Лаленг.

Молодая девушка вскочила, радостно бросилась к королеве и стала покрывать её руки поцелуями.

Сам Перен без конца кланялся и благодарил; его лицо светилось гордостью и радостью, и, не обращая внимания на вызывающие взгляды жены, он изъявил своё полное согласие и почтительно поблагодарил за честь, оказанную его семье.

— Собирайся, дитя моё, — сказала Мария девушке, — мы скоро отправимся в путь.

Эрзабет встала и поспешно принялась укладывать свои вещи.

Между тем охотники и псари, идя по следам королевских лошадей, прибыли к утру в дом Перена. Несколько лошадей из его конюшни было навьючено вещами Эрзабет. Для сопровождения Гавриила отправились десять вооружённых слуг.

На прощание Людовик поцеловал Ирму в лоб и дрожащим голосом проговорил:

— Я надеюсь в скором времени видеть вас при дворе, благородная женщина; и вы также не забывайте нас! — обратился он к Перену.

Матвей с гневом посмотрел на короля, забывшего упомянуть о нём.

Когда королева была уже на лошади, Цетрик подставил руку Эрзабет, чтобы подсадить её на лошадь, затем подал ей перчатки и хлыст и пожал её ручку; при этом он, к великому своему удовольствию, заметил, что она ответила на его пожатие.

По прибытии в Офен, Гавриил Перен хотел тотчас же распрощаться, но королева не отпустила его так скоро.

— Мы были вашими гостями, — сказала она, — а теперь вы будете моим гостем. Я не отпущу вас раньше, как через неделю; авось вы не соскучитесь у нас.

Это была мучительная неделя для короля. Уже по пути от Перенов в Офен он пришёл в себя, и им овладело раскаяние. Он с досадой заметил, что Мария почти не обращает внимания на него, а всё время занимается молодым Переном. Он испытывал муки ревности, но не смел сказать ни слова. Когда королева занималась делами в своём кабинете, Гавриил служил ей секретарём, а Эрзабет прикладывала печати к указам. Когда входил Людовик, она протягивала ему руку для поцелуя, но сейчас же отворачивалась и продолжала свои занятия.

За столом Перен сидел рядом с королевой, и она всё время ухаживала за ним. Гавриил и Эрзабет сопровождали её на пруд. Когда к ним присоединялся король, то ему оставалось только смотреть, как молодой человек привязывал Марии коньки. Когда король и королева ехали кататься верхом, Мария приказывала Эрзабет и Гавриилу сопровождать их, причём мчалась впереди с молодым человеком. Вечером она сидела у камина с Гавриилом и Эрзабет, а Людовику приходилось оставаться в одиночестве. Королева поднимала разные спорные вопросы, которыми молодой человек горячо увлекался, заставляла его читать вслух или играла с ним в шахматы.

— Вы ужасно наказали короля, — сказал Цетрик Марии в день отъезда Гавриила, — он болен, уничтожен и в отчаянии, но всё ещё молчит о событии в доме Перена. Вероятно, он попал в сети Ирмы, но вы порвали их и снова сделали его своим рабом. Смилуйтесь над ним!

Гавриил Перен собрался в путь. Сначала он простился с Людовиком, потом отправился к королеве. Он в первый раз видел её без свидетелей, она казалась серьёзной и даже взволнованной.

Гавриил опустился на одно колено и с жаром проговорил:

— Разрешите мне, ваше величество, в минуту прощанья сказать вам, что после Господа на небе и Его святых я почитаю вас выше всего на свете, преклоняюсь перед вами не как перед красивой женщиной, а как перед своим идеалом. Я весь преисполнен вами. Я иду на войну и буду бороться до последней капли крови, чтобы победить или умереть за вас!

Мария подошла к нему и, положив руку на его плечо, проговорила:

— Вы любите меня, Перен?

— Не знаю, — ответил он, краснея до корней волос, — но я потерял здесь свою голову. Однако выкуплю её другой головой, даю вам слово.

Гавриил поцеловал край одежды Марии и руку, которую она протянула ему, а затем быстро вышел из комнаты.

На дороге он встретил Цетрика, который хотел немного проводить его. Королева и Эрзабет стояли у окна и махали платками, когда они выезжали за ворота замка. Прежде чем Цетрик повернул обратно, Гавриил обнял его и проговорил:

— Ты любишь мою сестру, Цетрик, я знаю это; я передаю тебе свои права и обязанности по отношению к ней. Охраняй её и защищай, когда меня не будет больше в живых!

Цетрик поклялся охранять и беречь Эрзабет как зеницу ока; затем они расстались.

Гавриил после продолжительного и утомительного путешествия прибыл в Эссег, где представился архиепископу и командиру и передал указ о своём назначении.

Томарри принял его в маленькой монастырской келье, вся обстановка которой состояла из деревянного стола, простой кровати с соломенным тюфяком и двух стульев. На стене же висело железное Распятие, а на столе стояли письменные принадлежности и лежал молитвенник. Томарри в грубой монашеской рясе сидел у стола и изучал географическую карту. Он внимательно прочёл указ, привезённый Гавриилом, а потом, посмотрев на него, произнёс: