Чтение онлайн

— Он будет твоим невольником! — воскликнул Сулейман. — Клянусь, бородой пророка!..

— Тогда вставай и садись на лошадь! — с жаром проговорила фаворитка. — Надевай панцирь и веди своих солдат в бой! Скорей в Могач!

Венгерцы расположились под Могачем двумя большими группами; среди одной из них возвышалась палатка короля; центром другой являлась палатка Томарри.

Гонец Заполии принёс известие, что он идёт к королю, и просит его не предпринимать до его прибытия никаких решительных шагов. Франджипани также просил подождать его с пятнадцатью тысячами кроатов.

В ночь с 26-го на 27 августа Людовик послал канцлера Брадарица к магнатам с этими известиями. Однако они бурно требовали, чтобы их вели против турок.

— Победа за нами! — кричали одни.

— Самые храбрые турки уже пали! — кричали другие.

— Из нашего короля хотят сделать монаха, — заявил Торок.

Томарри, не желавший делить свою власть с Заполией, настаивал, чтобы не ждать его.

Ночью к палатке короля прискакал Подманицкий.

— Султан двинулся вперёд, — доложил он.

Зазвучали трубы, палатки были сняты, и король двинулся к Могачу, чтобы соединиться с Томарри. Утром состоялся военный совет. Это было блестящее собрание. По правую руку короля сидел Томарри, налево — бан Батани, Пётр Перен, Стефан Шлик, Тарчай, поляк Тренка и Драгфи. А напротив них — венгерские, польские и богемские магнаты. У входа в палатку стояли Борнемиса, Цетрик и Гавриил Перен.

Король открыл военный совет, повторив сообщение о приближении Заполии с сорока тысячами человек и Франджипани с пятнадцатью тысячами богемских и силезских войск. Он советовал медленно отступить к северу по берегу Дуная, избегая сражения и выжидая подкрепления.

Опытные богемцы и поляки, Пётр Перен и Тарчай, не раз воевавшие с турками, вполне согласились с Людовиком. Однако магнаты, до тех пор воевавшие только языком, бурно требовали сражения.

Поднялись ожесточённые споры и крики.

— Мадьяры ещё никогда не бежали от турок! — кричал Драгфи.

— Победа несомненна! — восклицал Батани.

— Нам не нужно иностранцев, — шумел третий, — мы победим и без них.

Людовик обратился к Томарри и спросил его мнения.

— Я стою за битву, — спокойно проговорил тот, — было бы опасно для нас разделять победу с богемцами и немцами и опасно для короля делить её с Заполией.

— Как велика наша армия? — спросил король.

— Около двадцати шести тысяч.

— А армия неприятеля?

— Триста тысяч человек и триста пушек, но из них способны вступить в бой с мадьярами лишь тысяч тридцать.

— Подумайте, господа, — сказал Тарчай, — насколько турецкая армия сильнее нашей, не говоря уже об артиллерии; она в одну минуту разнесёт нас в прах.

Томарри рассмеялся.

— Я же говорю вам, — высокомерно произнёс он, — что турецкие орудия не причинят нам никакого вреда, так как их обслуживают христиане, которые при атаке нашей кавалерии немедленно перейдут на нашу сторону.

— Откуда вы это знаете? — спросил граф Шлик.

— От перебежчиков, — ответил Томарри.

— Сражение, сражение! — закричали магнаты.

— Вы забываете, что короля нельзя подвергать случайностям битвы, — заметил палатин, молчавший до тех пор.

— На голоса! — воскликнул король.

В эту минуту вошли два епископа; один из них держал в руках окровавленную голову ребёнка, другой — женскую руку.

— Посмотрите, — сказал первый из них, — как турки зверствуют. Разбейте их!..

— Если вы не дадите им сражения, мы все должны будем погибнуть [14] .

Король взял голову ребёнка и долго смотрел на неё.

— Я подаю голос за сражение! — воскликнул он. — Кто ещё?

Собрание почти единогласно закричало:

— Сражение, сражение!

Палатин грустно опустил голову.

— Когда же мы дадим его? — спросил Шлик. — Подождём хотя бы до прибытия моих людей.

— Не больше двух дней, — сказал король.

— Значит, двадцать девятого августа, в день усекновения главы Иоанна Крестителя, — проговорил Томарри.

Борнемиса бросил многозначительный взгляд на Цетрика.

Король объявил, что военный совет окончен, и собрание молча разошлось.

Король долго сидел понурившись, Цетрик с участием смотрел на него. Вдруг Людовик поднял голову:

— Через два дня в Венгрии, может быть, не будет больше короля.

Венгерские войска стояли в болотистой равнине близ Могача; здесь же Томарри предполагал дать султану сражение. Борнемиса тщетно предлагал ему занять соседние холмы. По Дунаю были привезены орудия, подходили небольшие подкрепления; накануне сражения в венгерской армии насчитывалось двадцать шесть тысяч человек при восьмидесяти пушках.

Пётр Перен предложил поставить короля с небольшим отрядом вне поля сражения, но его не стали слушать.

Палатин умолял магнатов послать на поле битвы кого-нибудь другого в костюме короля, но дворяне ограничились тем, что выбрали трёх храбрых человек для его защиты.

Наступила ночь. Всё небо было усеяно звёздами, на земле тоже виднелись повсюду яркие огоньки; то был турецкий лагерь, раскинутый султаном в двух милях от Могача.

Солнце ещё не взошло, когда в лагере венгерцев послышался первый звук трубы. Король первым был готов к битве и стоял у своей палатки. К нему подошёл старший повар с вопросом, где приготовить обед.

— Бог знает, где мы сегодня будем обедать, — с грустной улыбкой проговорил Людовик.

Лагерь шумел, как море; солдаты снимали палатки, седлали лошадей и готовились к выступлению.

Было чудное летнее утро; лошади стучали копытами о землю и весело ржали; высоко в воздухе носились жаворонки. Войска медленно выступили из лагеря и заняли позицию, выстроившись между Беркабахом и Могачем. Томарри стоял в центре первого отряда, — впереди расположились богемцы и монахи, также выступившие в поход. Правым крылом командовал бан Батани, левым, расположенным по Дунаю, — Перен. Позади первого отряда замерли, готовые к бою, восемьдесят пушек. За ними выстроился второй отряд, под начальством Шлика и Тренка. Их прикрывали гусары. Резерв состоял из тысячи прекрасно вооружённых всадников, среди которых находились король, палатин и многие магнаты.

Цетрик, Борнемиса и Гавриил Перен держались около короля, чтобы защитить его, в чём они поклялись друг другу. Мужественный старец Вилани находился в первых рядах, близ Томарри.

Восемь часов простояла венгерская армия в полном боевом порядке, без еды и отдыха.

Около полудня с правого фланга за холмами показались верхушки пик. Томарри прискакал к королю.

— Султан собирается обойти нас и напасть с тыла, — взволнованно проговорил он, — я прошу ваше величество подать сигнал к наступлению.