Чтение онлайн

– Гениально! И кто же на кого должен злиться?
– бурчал Римо.

Он подошел к Чиуну, стараясь погромче топать ногами.

– Мы случайно с вами не знакомы?
– вежливо поинтересовался Римо.
– Не вы ли Великий учитель, избравший меня своим козлом отпущения?

– Что касается запаха, то сравнение с козлом здесь весьма уместно, раздраженно заметил Чиун.
– Чем ты занимался - валялся в грязи?

– Всего лишь смазка, - ответил Римо, оглядывая свои почерневшие ладони.
– Судя по всему, мне стоит переодеться.

– На это у нас нет времени. Я и так был вынужден простоять здесь множество долгих часов, ожидая тебя, - в сущности, почти двое суток. И вот, когда глаза мои во второй раз любуются закатом, появляешься ты, шумный и грязный, не говоря уже об опоздании.

– Эй, а кто отправил меня в Гонолулу, куда в один конец лететь чуть ли не двадцать часов?!

– По крайней мере, тебе было чем заняться, ты, ты... механик-самоучка, - прошипел Чиун.

– Ну хорошо, хорошо!
– воскликнул разозленный Римо, решаясь покориться судьбе.
– Ответь мне только на один вопрос, где мы?

– В Даллесвилле.

– Мы же договорились говорить серьезно!

– Я же тебе говорю - мы в Даллесвилльском аэропорту, это около одного из ваших Вашингтонов.

– Даллесвилль... Вашингтон...
– задумался Римо. Внезапно он щелкнул пальцами.
– Конечно! Вашингтон, округ Колумбия. Это должно быть, аэропорт имени Даллеса.

– Даллес, Даллесвилль... Какая разница, все ваши американские названия похожи как две капли воды. А что касается задания, которое ожидает нас, Император Смит отказался сообщить мне, в чем дело. Он заявил, что расскажет только тебе, и я уязвлен до глубины души.

– С чего бы это?
– поинтересовался Римо, торопливо шагая к зданию аэропорта.

Чиун следовал за ним, полы его кимоно яростно развевались.

– Я, если ты не забыл, все еще старший Мастер.

– Скорее всего Смит пытается сэкономить время, объяснив все мне, чтобы я пересказал тебе суть дела. Он постоянно жалуется, что с тобой трудно иметь дело.

– Со мной?!
– взвизгнул Чиун, встав как вкопанный посреди толпы спешащих пассажиров.
– Со мной трудно иметь дело? Император Смит так и сказал обо мне, почтенном Чиуне? Всеми уважаемом старце, который доживает последние дни своей полной подвигов жизни? Трудно иметь дело?

– Простите, сэр, - вежливо прервал его носильщик, нагруженный двумя чемоданами.
– Вы загораживаете проход.

Взвившись, словно небольшой смерч, Чиун обрушил весь свой гнев на него.

– Тебе не потребовалось бы столько места, если бы ты не тащил целых два чемодана!
– язвительно прокричал Мастер Синанджу.
– Разве не слышал, что в дорогу нужно отправляться налегке?

– Но эти вещи не мои, - попытался возразить носильщик.

– Хорошо, раз ты продолжаешь отравлять безмятежное течение моей жизни, я избавлю тебя от этого груза!

С этими словами Мастер Синанджу, в движениях которого угадывалась тщательно сдерживаемая ярость, ударом ладоней срезал ручки обоих чемоданов, вылетевших из рук изумленного носильщика. Тяжелые вещи, словно потеряв в руках Чиуна вес, внезапно завертелись и, повинуясь движению морщинистых рук с длинными ногтями, полетели к ближайшему эскалатору. Беспорядочной кучей рухнув на пол, чемоданы раскрылись, явив взорам груду яркой летней одежды.

Внушительного телосложения дама, шедшая следом за носильщиком, издала пронзительный вопль.

– Мой багаж!
– взвыла она.

Собравшиеся вокруг пассажиры уставились на Чиуна, на которого носильщик указывал рукой.

Подбежавший в этот момент Римо, не теряя ни секунды, схватил старого корейца за локоть и потащил в ближайшую телефонную будку.

– "Безмятежное течение"!
– передразнил Римо, опуская в автомат двадцатипятицентовую монету.

– Этот человек был со мной груб!
– продолжал кипятиться Чиун.
– Я поражен, что ему удалось так долго прожить с той женщиной!

– Сомневаюсь, что это была его жена, папочка. Кстати, а что это ты отчитывал его за слишком громоздкий багаж - ты, который даже на пикник не отправился бы без четырнадцати сундуков?

– Которые бездарные слуги постоянно теряют или отправляют не туда. А знаешь ли ты почему?

– Дай-ка угадаю, - ответил Римо, набирая условленный телефонный номер.
– Все это потому, что люди вроде того носильщика занимают своими жалкими вещами место, которое по праву предназначается для твоих сундуков.

– Совершенно верно, Римо! Я рад, что ты меня понимаешь.

– Нет, тут я тебя понять не могу, - заметил Римо, слушая, как автомат службы "Анекдот по телефону" рассказывает очередную бородатую историю. Когда должна была прозвучать заключительная фраза, Римо устало проговорил: "Не знаю, кто он такой, но вез его Горбачев". Он ненавидел эту свистопляску, которую Смит устраивал из соображений секретности. Вполуха слушая щелчки, пока его переключали на другой номер, Римо повернулся к Чиуну.
– Он имеет такие же права на четыре места багажа, как ты - на свои четырнадцать.

– Жалкий обыватель!
– проворчал Чиун, отворачиваясь.

– Привет, Смитти, - сказал Римо в трубку, как только послышался резкий голос его босса, доктора Харолда В. Смита.
– Я в аэропорту Даллеса. Полагаю, вы об этом догадываетесь, раз уж приказали доставить меня сюда. Как дела?

– Римо, у меня очень мало времени, - сказал Смит.
– Я вылетаю в Вашингтон.

– Хотите, чтобы мы вас подождали?

– Нет, для вас с Чиуном есть задание чрезвычайной важности. Группа террористов захватила мемориал Линкольна. У них полно взрывчатки. К счастью, дело обошлось без заложников. Национальная гвардия окружила, памятник. Но один из террористов утверждает, что у него подрывной механизм, реагирующий на сжатие. Если он разожмет руку намеренно или будучи убит, памятник взлетит на воздух.

– Опять террористы? Мне только что пришлось иметь дело с захватом самолета, впрочем, как и Чиуну.

– Сущая эпидемия! Полиция застрелила какого-то араба, пытавшегося заложить взрывчатку в усадьбе Линкольна в Маунт Вернон. Другая группа бандитов просто открыла пальбу по зрителям на авиашоу в Дэйтоне, штат Огайо. Одного из зачинщиков этой бойни удалось схватить живым. Его доставили в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне для допроса, туда я и направляюсь. Каждые несколько часов докладывают об очередном инциденте. Такое впечатление, что террористы всего мира объявили Соединенным Штатам войну.