Чтение онлайн

– В таком случае, - морщась от боли, сказал Матвей, - можешь оставить их себе на память в качестве сувенира. А теперь пошёл вон отсюда!

Авдеев закрыл глаза и часто задышал. Его злило бессилие и отсутствие возможности дать сдачи. Сейчас он и вправду чувствовал себя беспомощным инвалидом.

Поляков смотрел на Матвея. На лице того ходили желваки, а дыхание было неровным. Из уголка глаза к виску покатилась слеза. Авдеев и впрямь страдал.

Накануне вечером Димон залез в Интернет и нашёл информацию о том, что принимал Матвей. Как и Костик, он подумал, что это мог быть какой-то новый наркотический препарат. Но прочитанное удивило его не на шутку и, будучи нормальным человеком, а не каким-нибудь садистом, он решил вернуть таблетки их хозяину. Тем более Поляков своими глазами видел, какой эффект даёт задержка приёма препарата.

– Ну-ну-ну! Тише, парнишка, а то вдруг тебе ещё хуже станет, - язвил Димон.
– Я пошутил! Держи свои таблетки!

С этими словами он бросил их Авдееву. Тот не сводил с него глаз. Поляков был уже на полпути к выходу из комнаты, как вдруг остановился и сказал:

– А она хороша! Ты, я думаю, понимаешь, о чём я! Эта ночь была божественна... О, Мира!

– Ублюдок!
– выругался Авдеев, вскочив с кровати, несмотря на головную боль.

И тут же он почувствовал, как миллион маленьких иголочек пронзили его голову. Парень схватился за затылок и, сев на край кровати, едва не упав на пол, согнулся пополам: на пол упала капля крови. Авдеев провёл тыльной стороной ладони под носом, вытирая красную полоску.

– Она, конечно, была против, но я настоял!
– улыбаясь, продолжил Поляков, наблюдая за Матвеем.

– Сукин ты сын!
– тихо произнёс Авдеев, подняв лицо к Полякову.
– Только подойди к ней ещё хотя бы на шаг...

Димон рассмеялся. Его смех привёл Матвея в ещё большую ярость, но он был не в силах что-либо сделать.

– Убирайся отсюда!

– Конечно, я уйду!
– ликовал Поляков.
– А ты давай выздоравливай скорее, не хочу собирать трофеи в одиночестве! Нужно же и тебе что-то оставить, хотя бы самую малость!

Когда за ним захлопнулась дверь, Авдеев обессилено рухнул на кровать. Дотянувшись до своих таблеток, трясущимися руками он высыпал на ладонь пару штук и, забросив их в рот, попытался проглотить, чтобы заглушить так сильно мучавшую его боль.

Глава 10

– Почему ты так долго?
– спросил Корф, когда увидел, как его товарищ спускается вниз по лестнице.

Поляков удивлённо вскину брови:

– Долго? Прошло всего-то пять минут.

– Для тебя и этого времени достаточно, чтобы...

– Ладно, Дэн, не заводись! – поспешил успокоить его Димон.
– Всё в полном порядке, я тебя уверяю!

– А теперь, - начала Кристина, - я думаю, самое время начать решать вопрос с вашей машиной.

Георг посмотрел на неё и, улыбнувшись своей очаровательной улыбкой, сказал:

– Вы абсолютно правы, милая леди!

– Что ж, а я, пожалуй, поднимусь наверх, - произнесла Мирослава.

Поляков смерил её взглядом и усмехнулся:

– Да цел он, ничего я не делал.

Поднявшись на второй этаж, она направилась к комнате Авдеева. Как и в первый раз, её сердце бешено стучало, пытаясь вырваться из груди. Она тихо постучалась, но ответа не последовало. Приоткрыв дверь, Соколовская вошла внутрь. Матвей лежал на кровати.

"Похоже, он спит", - подумала Мира.

Он был бледен, но дыхание было ровным. Она хотела направиться к выходу из комнаты, как вдруг услышала его голос.

– Я не сплю.

Соколовская слегка смутилась.

– Не помешала?

– Всё в порядке!

Она медленно подошла к кровати и села на краешек. Улыбнувшись, Мирослава спросила:

– Как ты? Соня сказала, что у тебя голова болит, этот… - она пыталась подобрать нужное слово, но у нее не получалось найти такого. – Этот…

– Димон, - помог ей парень.

– Да, Димон. Он поднимался наверх.

С этими словами Соколовская посмотрела на Матвея.

– Он правда дал тебе таблетки?

– Да, - ответил Авдеев. – Он вернул то, что забрал тогда, внизу!

Мира посмотрела на тумбочку и на стоявший там тюбик. Прочитав название, она спросила:

– Что это? От чего они?

Матвей молчал. Ему не очень хотелось рассказывать печальную историю о своей жизни. В свете всех произошедших событий она сделает его ещё большей жертвой в глазах Соколовской, а выглядеть жалким ему не хотелось.

– Ни от чего, - сухо ответил Авдеев и, взяв пузырёк, сжал его в ладони.

Мирослава подозрительно глядела на парня.

– Ты принимал их по дороге сюда. И в университете тоже, я видела один раз. Это…

– Нет, это не наркотики, - перебил её Матвей. – Это просто таблетки. Таблетки и всё!

– И всё?

Авдеев начинал злиться.

– Чёрт, Мира, да! Таблетки и всё!

После этого в комнате стало тихо. Матвей понял, что был резок. Нужно было срочно что-то делать. Скорее всего, ему снова придётся довериться ещё одному человеку.

– Прости. Я не хотел тебя обидеть.

Он посмотрел на неё, а потом разжал ладонь, и Мирослава снова увидела маленький тюбик. Она поняла, что Матвей хотел ей что-то рассказать, но не знал, как начать.

– Я… Я могу сказать тебе, но боюсь, что после этого я стану выглядеть в твоих глазах ещё более жалким, чем есть сейчас.

– Не говори ерунду, - успокоила его Соколовская. – Нет ничего плохого в том, что тебя могут жалеть. Хуже всего, когда тебя ненавидят.

Авдеев улыбнулся:

– Ты и правда меня ненавидела, как сказала? Или это просто была фигура речи в порыве гнева?

Мира покраснела. Но раз уж они начали откровенный разговор, решила, что сказав правду, она поможет Матвею раскрыть свою.

– Ну… Да, ты мне очень не нравился, а после того случая с председателем ботаников, - она увидела, как он улыбнулся, - я была готова разорвать тебя в клочья. А потом ещё из окна я заметила, как ты что-то принимал, и после этого я окончательно убедилась, что ты… Ну, в общем, не очень хороший человек.

Авдеев аккуратно положил свою руку на её колено, а потом протянул ей таблетки.

– Это правда не наркотики, Мир. Просто очень давно, лет восемь назад, мне тогда было двенадцать, мой отец… Я попал в аварию и… Я выздоровел, но получил сильное сотрясение. Оно тоже прошло, но головные боли остались.

Матвей немного помолчал, а потом продолжил:

– Они не беспокоят, если моя голова не пересечется с чьим-нибудь кулаком. Или с трудно решаемой задачей.

Соколовская не верила его словам. Она робко подняла руку и коснулась ладонью его щеки. Авдеев посмотрел ей в глаза.