Чтение онлайн

– А перед поездкой сюда, когда мы поссорились в коридоре, ты с кем-то подрался.

Матвей слышал в её голосе столько нежности. Он ни разу ни от кого не чувствовал такого отношения к себе, кроме матери. Сейчас он был готов рассказать ей всё, что бы она не попросила.

Сглотнув застрявший в горле комок, Авдеев почти шёпотом сказал:

– Прослушал воспитательную беседу… Дома.

– Матвей… - только и могла проговорить Мира.

– Я же говорил, что ты снова начнёшь меня жалеть, как побитую собаку. А я…

– А ты этого не хочешь, - закончила она за него. – Я знаю. Но мне приятно, что мои чувства к тебе изменились, пусть это пока только жалость.

– Пока?

Соколовская снова покраснела, щёки горели огнём. Ну, почему он выхватывает из её фраз не те слова? Как она могла так оговориться? И вдруг она поняла, что это была не оговорка. Мира хотела узнать, какие чувства он к ней испытывал. И у неё это получилось.

– Я…

Но она не смогла договорить то, что собиралась, потому что Матвей тоже многое понял, что дало ему зелёный свет. Он в мгновение ока оказался рядом с ней и, притянув её к себе, начал целовать. В этот раз поцелуй был немного напористым. Матвей так нуждался в ней. Он забыл о том, что она могла не разделять его желаний, но, почувствовав, что Мирослава обняла его и уверенно подалась ему навстречу, парень перестал себя сдерживать.

Зарывшись одной рукой в волосы девушки, Авдеев другой скользил по её позвоночнику к талии и наверх. По мере того, как страсть овладевала им, Матвей становился более смелым. Как только его рука коснулась голой кожи на спине Миры, она вздрогнула.

– Матвей… - выдохнул она.

Мирослава поддалась инстинкту и, положив ладони на грудь Авдеева, двинулись вниз. Она жаждала прикоснуться к нему без каких-либо преград, поэтому дойдя до бёдер, Мира попыталась запустить руки под его футболку.

Матвей сообразил, чего она добивается, но выдержать такое искушение не смог бы, поэтому он поймал её руку и поднял наверх, положив к себе на грудь.

– Я не сдержусь… - прошептал он ей в губы, прервав поцелуй. – Мне уже тяжело себя контролировать.

Она вырвалась и вернулась на опасную территорию, также тихим голосом, полным страсти, проговорив:

– Мне всё равно…

И с этими словами она запустила руки под его футболку и продолжила их страстный поцелуй. Авдеев издал тихое рычание и снова притянул её к себе. Мирослава, не отрываясь от его губ, гладила его пресс, возбуждая парня ещё сильнее.

– Ты не представляешь, как долго я хотел это сказать, - шептал Матвей. Я…

Но Мира снова остановила его, начав снимать с него футболку. Когда она почти справилась с этой задачей, её взгляд упал на его голый торс и Соколовская ахнула:

– Господи, что это?

Авдеев не сразу понял, что произошло, но когда страсть немного поутихла, он увидел, куда смотрела девушка. Она провела пальцами по длинному шраму на его боку, начинающемуся в районе груди. Матвей вздрогнул.

– Это шрам…

Он накрыл своей ладонью её руку чуть выше бедра, там, где заканчивалась жуткая бледная полоса.

– После той аварии…

Мирослава перевела взгляд на Матвея и коснулась его щеки:

– Шрамы вас только украшают.

И она притянула его к себе, готовая продолжить то, что было прервано по её вине. Авдеев нежно опрокинул её на кровать, покрывая поцелуями шею. Мира изогнулась от наслаждения. С трудом сдерживая себя от того, чтобы не начать раздевать девушку в ответ, Матвей прошептал:

– Я люблю тебя!

Соколовская замерла. Авдеев воспользовался этим и, нависая над девушкой и держа её непослушные руки, продолжил:

– Я хочу, чтобы ты знала. Но я не могу сейчас сделать это. Пока…

– Я…

– Дело не в тебе, - поспешил успокоить её он. – Просто мне больно… Драка внизу, - пояснил Матвей.

Соколовская только сейчас догадалась, что Авдеев ещё не совсем отправился после потасовки с Поляковым. Когда смысл его слов окончательно дошёл до неё, Мирослава села на кровати рядом с ним и снова залилась краской. Ведь до неё дошло не только то, что он сказал, но и то, что она сама сделала.

– Ты очень милая, когда краснеешь, как томат.

Матвей провёл большим пальцем по её щеке:

– Мне это нравится. А ещё нравится, когда ты злишься.

Мира улыбнулась.

– Можно я не буду сейчас злиться?

– Да, не стоит, - засмеялся Авдеев. – Томатом ты нравишься мне больше.

Матвей натянул футболку и облокатился спиной на подушку, глубоко вздохнув.

– Я надеюсь, что ты не жалеешь о том, что тут случилось? Ты меня застала врасплох.

– Нет, - она поправила прядь волос, заложив их за ухо.

Это был верный признак того, что она нервничала. Авдеев это видел.

– Но это было здорово! Слышишь?

Мирослава робко подняла на него глаза.

– Да.

Выдержав паузу, она тихо спросила:

– Ты тогда сказал… Это просто порыв или…

Матвей улыбнулся и взял её за руку:

– Это не порыв.

В комнате наступила тишина. Это был неловкий момент, потому что Соколовская не могла сказать ему то же самое. Она уставилась на свои руки и не осмеливалась поднять глаза на парня. Авдеев не был глупцом, поэтому решил увести разговор в сторону.

– Ты можешь ничего не говорить. Это не обязательно, но я хочу, чтобы ты знала об этом. Для меня это важно! А теперь могу я тебя кое о чём попросить?

Мирослава с облегчением вздохнула и посмотрела на него:

– Да, конечно.

– Ты можешь просто полежать со мною? Чтобы мне не казалось всё это сном.

Соколовская улыбнулась:

– Двигайся.

Она сбросила кроссовки и легла с ним рядом, так же, как и он, облокатившись спиной на подушку.

– Спасибо. И… есть ещё кое-что….

Мира выпрямилась и повернулась к Авдееву. Глядя на него, она поняла, что его что-то беспокоит, поэтому решила первой нарушить затянувшуюся паузу.

– Матвей, что-то случилось?

– Мира... Ты… ты ничего мне не хочешь сказать?

– Я? – удивилась она.
– О чём ты? Что я должна тебе рассказать?

Авдеев глубоко вздохнул. Ему было неприятно говорить об этом, но он должен был узнать правду.

– Хорошо, тогда я задам вопрос по-другому: скажи, что произошло этой ночью?

Мирослава смотрела на него широко раскрытыми глазами.