Чтение онлайн

Кивнув, я принялся чистить яйцо.

– Уверен, что мое начальство просто перестраховывается из-за… э-э-э-э…

– Из-за великого князя? Из-за Сергея Александровича, – подсказал я.

– Да, – кивнул он. – Из-за этого. Из-за его м-м-м… склонностей. История, прямо скажем, некрасивая. Куда она заведет – непонятно. Какие имена всплывут – неясно. Вот и действуют по принципу «как бы чего не вышло». Оттого дело закрыто, а я отправлен в отпуск. – Так.

– Официально я больше этим не занимаюсь. Но с другой стороны…

– С другой стороны, – догадался я. – В отпуске вы можете заниматься чем угодно.

– Вот именно. Хотя и без полномочий – как частное лицо. Как вы. Вы ведь занимаетесь этим делом? Я угадал?

Я неопределенно пожал плечами и отправил в рот сразу все яйцо, заслужив гневный взгляд Маши, сидевшей у окна и делавшей вид, что она совершенно не подслушивает. Архипов взглянул на нее и неуверенно произнес:

– У вас ведь нет секретов от вашей супруги?

– Конечно, нет! – ответила Маша.

– Конечно, есть! – ответил я. – Но теперь – какие уж секреты!

– Так я угадал? Я кивнул.

– Так вот. Я хотел бы присоединиться к вашему расследованию.

Я пожал плечами.

– Оно практически закончено.

– Вот как?

– Поймите, – сказал я. – Меня в этом деле вовсе не интересовало полностью раскрыть, кто именно скрывается под масками «сестер». Од… один мой знакомый попал в неприятную ситуацию, связанную со смертью Юрия Фигуркина. Это совершенно посторонний человек. Теперь, со смертью Аркадия Брома, эта неприятная ситуация разрешилась сама собой. Все.

Архипов откинулся на стуле.

– Так-так, – сказал он. – Значит, вы – пас.

– Пас, – подтвердил я.

– Ну что же, – вздохнул он. – Тогда не смею больше вас беспокоить.

Он встал и поблагодарил Машу за чай и печенье.

– Захар Борисович, – окрикнул я сыщика. – Но вы сами-то будете продолжать это дело?

– Буду.

– Хорошо, – сказал я. – Если узнаю что-то важное – обязательно вам расскажу. Как вас разыскать? Он продиктовал мне адрес, который я занес в записную книжку, откланялся и ушел. Маша стала убирать со стола. Делала она это молча, быстро – явно сердилась.

– Ну? – спросил я. – Что ты куксишься, Мария Ивановна? – Скажи-ка мне, – Маша уперла руки в бока, – кто этот твой знакомый?

Я закатил глаза.

Следующий день принес новый сюрприз. Обедая в «Эрмитаже», я, ожидая заказанных цыплят по-польски, читал «Листок». И в криминальной колонке наткнулся на короткое сообщение о том, что возле Дорогомилова из Москвы-реки вынесло труп мещанина Леонида Брома, фотографа, имевшего мастерскую на Большой Ордынке. Пристав, проводивший первоначальное обследование тела, обнаружил, что покойнику, прежде чем он утоп, перерезали горло. Вероятно, мой азиатский знакомец все-таки нашел Леонида раньше, чем тот успел скрыться.

Я подозвал метрдотеля и спросил, где у них телефон. Мне показалось обязательным сообщить эту новость Надежде Петровне. Наконец, барышня соединила меня с ателье Ламановой. Но та, даже не дав мне сказать ни слова, потребовала, чтобы я срочно, бросив все дела, приехал к ней. И повесила трубку.

Иван быстро доставил меня по адресу. Войдя, я был тут же перехвачен одной из девушек, дежуривших в гостиной, как я понял, специально, чтобы меня встретить.

– Пойдемте скорее, – сказала она серьезно, – Надежда Петровна сейчас в швейном. Просила тут же вас привести.

– Пойдем, милая, – кивнул я, снимая пальто.

Она взяла у меня верхнюю одежду и повесила на красивую деревянную вешалку в углу. Вслед за девушкой я вошел в одну из дверей с другой стороны гостиной и очутился в полутемном коридоре. Налево, как я помнил, была дверь в кабинет Ламановой.

– А что у вас тут? – спросил я, указывая на три двери справа.

– Примерочные.

– Ага. Куда нам?

– Идите за мной.

Коридор изгибался направо. За углом слышалось стрекотание «зингеров». Мы прошли несколько шагов и оказались в большом помещении, которое выглядело совсем не так элегантно, как гостиная – стены были покрашены серой краской. Окно, самое простое, было только одно. Но зато с потолка свисало сразу несколько электрических ламп в жестяных абажурах.

– Это наш пошивочный цех, – сообщила девушка, вытянув шею и высматривая кого-то в конце зала. Слева были три больших стола с рулонами ткани и обрезками. За одним из них стоял небольшого роста мужчина с руками, перепачканными мелом. Он перебирал листки бумаги с какими-то чертежами. Вероятно, закройщик. Справа, через широкий проход, в несколько рядов помещались столы поменьше со швейными машинками, за которыми сидели портнихи. В одной из них я узнал Аню Фигуркину. Она, как будто почувствовав мой взгляд, подняла свою русую головку и робко кивнула, но тут же склонилась обратно к своей работе.

– Вон там! – сказала моя провожатая, указывая куда-то пальчиком. Ламанова стояла возле одной из портних и что-то ей сердито говорила. Я пробрался между столов и услышал:

– …сколько говорить-то? Неужели ты вообще не понимаешь, Лиза? Надо же и головой подумать! Ну хоть глазами посмотри! У тебя прижимная лапка не отрегулирована – как ты жаккард сшиваешь? Слишком плотно – оттого у тебя сплошные зацепы! Вот возьму и вычту у тебя из жалованья за испорченную ткань! Хорошо, что я рано заметила, пока ты мне тут всю работу не испортила. Поняла?

– Поняла, мама Надя, простите, – тихо прошептала девушка, все лицо которой было усеяно рыжими веснушками.

– Ну, а поняла, так отрегулируй. Чего сидишьто? Нет, дай я тебе покажу. Вот так. Теперь видишь? Прижимаешь неплотно, тут придерживаешь пальцем, чтобы контролировать строчку. И тогда нигде не цепляется. Лизок! Давай, дорогая, работай. Мне и без тебя дел хватает. Девушка с веснушками кивнула и принялась за работу. Только тут Надежда Петровна увидела меня.

– Наконец-то! – сказала она. – Владимир Алексеевич, как вы долго.

– Приехал как только смог, – сказал я, целуя поданную мне мягкую руку. – Гнал.

– Гнали… гнали… Пойдем ко мне. Есть новости.

Она прошла между столов – прямая и спокойная, отвлекшись только на пару секунд, чтобы дать указания портнихам. Но очутившись в своем кабинете, тяжело опустилась в кресло за столом.

– Ну, что случилось опять, Надежда Петровна? – спросил я.

Ламанова исподлобья посмотрела на меня.

– Сегодня ко мне приходили гости, – сказала она тусклым голосом.