Чтение онлайн

— Вы видели, кто ранил вас? — обеспокоенно поинтересовался Николас.

— Ранил? Он меня убил…

— Скорая уже едет. Потерпите, святой отец. Вы не умрёте, — заверил его Николас.

— Почему вы так уверены в этом? Потому что приказали ему только ранить меня?

Николас уставился на Якова.

— О чём это вы? Вы бредите. Успокойтесь отец Яков, — проговорил Николас, осматривая священника, чтобы найти рану. — Куда он ранил вас?

— Вы ищете рану? Для чего? Вот, — он протянул окровавленную ладонь и сунул ему прямо в лицо. — И что вы здесь видите? Стигматы?

— Рана не глубокая, она быстро заживёт, — пытался справиться с разочарованием Николас, чтобы не выдать себя.

Яков поднялся с пола и поковылял к приходским скамейкам.

— Что за чудовище послало вас ко мне? — обратился он к убийце. — Если не верите в чудеса, то зачем же так жестоко проверять? Зачем вы здесь?

— Я не понимаю, почему вы обвиняете меня? Да с чего вы взяли, что я что-то против вас имею?!

— Вы меня убили, — грустно проговорил Яков.

— Вы сошли с ума! Вы ранены очень легко. От таких ран не умирают. Я поспешил к вам на помощь, а вы обвиняете меня в нападении?

Тут послышался вой сирены скорой помощи. Через минуту в церковь уже входили врачи. А следом за ними и испуганные прихожане. Где-то промелькнула фотокамера. Невесть откуда появились журналисты. Отца Якова окружили. Начали суетиться, хлопотать, фотографировать. Тут же раздался ещё один сигнал сирены. Это выла уже машина полиции.

— Что случилось? Кто вызывал полицию? — озабоченно осведомился карабинер.

— Это я вызвала, отец Яков приказал, — из толпы отозвалась монахиня Стефания.

— Разбойное нападение, — отозвался сам Яков уже с санитарных носилок.

— Вы видели нападавшего?

Яков посмотрел по сторонам, ища взглядом Николаса, но его нигде не было видно. Он скрылся, не дожидаясь полиции, подтвердив подозрение священика.

— Нет, не видел. Не успел, — ответил Яков, и его понесли к машине скорой помощи.

— Что-нибудь ценное пропало?

— Вас хотели убить повстанцы?

— Или это были террористы? — со всех сторон летели вопросы.

— Нужно вызвать родственников, — деловито отозвался врач.

Стоявший за колонной Николас прислушался.

— У меня никого не осталось, — вдруг признался Яков, многозначительно сжав ладонь монахини, на что сестра Стефания удивлённо приподняла брови, но смолчала. Потом вдруг опомнилась.

— У него действительно нет родственников. Я позабочусь о святом отце. Не волнуйтесь. Передайте всем, что отец Яков ранен очень легко. С ним всё будет в порядке.

За это она получила благодарственную улыбку от Якова, который потянулся к ней, чтобы снова взять её руку своей здоровой.

— Я здесь, отец. Я с вами. И не покину вас, — сквозь слёзы заверила его женщина.

Все двинулись следом за носилками, образуя настоящую процессию из прихожан, полиции, репортёров и врачей. Только Николас оставался стоять на месте, прячась за колоной и обдумывая что-то своё.

Лука проснулся рано на рассвете от непонятной тревожной тоски. Наверное, это от вчерашних долгих тренировок на рапирах или от непрестанных дум об отце, подумал он. Но сердце почему-то щемило. Неужели что-то с отцом? Надо позвонить, подумал он и снова прикрыл глаза.

Старик требует от него безукоризненного владения мечом и своим телом. Говорит, что Лука должен быть как джедай. Кто такой джедай? — подумал Лука. — Может, джедай [21] — это слово «иудей» в другом звучании, более древнем? И почему старый жрец иногда произносит странные выражения, не объясняя их смысл?

Нет, не хотелось думать о тренировках и вечности. Отец! Вот что волновало его сейчас.

Лука открыл глаза и огляделся. В номере было ещё почти темно. Рассвет только-только забрезжил. Он огляделся: старика нигде видно не было. Он встал с кровати и обошёл номер, заглянув в ванную и в прихожую. Никого. Он достал телефон и направился на балкон, чтобы позвонить, не беспокоя Гэбриэла.

Старик тем временем сидел в шезлонге на балконе и наблюдал рассвет.

— Что-то ты сегодня рано поднялся… — весело начал было Лука, подходя к старику, и тут заметил, что по щекам Гэбриэла текут слёзы. Его плечи опущены, будто под гнётом невероятной тяжести или ужасного горя. — Ты плачешь? Что случилось, Гэбриэл? — поразился Лука. — Что-то с отцом?

— Я не смогу тебя убить, — вдруг признался старик печальным голосом. — А значит, Грааль победил. И миру скоро придёт конец.

— О чём ты? Убить? Конец миру? — Лука рассеянно присел на стоявший рядом стул.

Старик тяжело выдохнул, будто прощался с жизнью.

— Ты станешь причиной гибели мира. Ты! — признался он с горечью. — Да, ты последний люцифер. Но ты… из Грааля. Я не смог переубедить тебя. Не смог вернуть на тропу истиности. Ты испорчен до самого основания. Яков, наверное, хороший человек. Но именно он сотворил из тебя Антихриста.

— Я не понимаю тебя… — растерялся Лука. — Почему ты так говоришь? Ты что, ума лишился?

Но старик, будто не слышал его. Он сидел недвижим и печально смотрел перед собой на восходящее солнце так, словно видел его в последний раз.

— А так как я не смогу собственноручно убить последнего из рода, стало быть, и мир защитить от тебя я тоже не в силах.

— Да объясни же, наконец, что случилось?

Гэбриэл оторвался от созерцания восходящего солнца и печально посмотрел на Луку, сидевшего напротив.

— Это сложно. Но я не могу больше оставаться рядом с тобой. Не могу давать тебе священные знания. Ты и так… без них уничтожишь мир. И дальнейшая информация только всё усугубит.

— Что я сделал не так?

— Тебя воспитали не так. А теперь уже поздно тебя переделывать.

— И ты так просто сдашься? Может, ты всё же объяснишь мне, в чём дело? И что так расстроило тебя?

— Расстроило? — печально осведомился Гэбриэл, на мгновение глянув в глаза испуганного Луки. — Это не расстройство. Это печаль по утраченному раю. Это прощание с надеждой на возрождение.

— Я исправалюсь, только объясни, в чём тут дело. Что я сделал не так?

— Ты хочешь ещё спасти эту цивилизацию, вцепившись мёртвой хваткой в её существование. Но все твои действия лишь усугубят её гибель. Она погибнет и без тебя. А ты был рождён для другого. Ты был последней надеждой неберов, бессмертных богов.