Чтение онлайн

— Со мной всё в порядке, — тут же отозвался Гэбриэл.

— Просто я подумал, вы ожидающие пассажиры, как и другие туристы. Думал, вы из моей экскурсионной группы, которую я, кажется, потерял, — солгал он. — Я хотел быть учтивым и помочь старику, жарящемуся на открытом пекле.

— Мы просто отдыхаем. Спасибо, но мне вовсе не жарко, — добродушно улыбнулся Гэбриэл. — Не беспокойтесь.

— Вам что-то ещё сэр? — раздражённо поинтересовался Лука.

— Нет, извините.

— Вон стоит экскурсовод и переводчик. Спросите о своих у них, — предложил Лука. — Они вам скорее помогут.

— Да, спасибо, так и сделаю.

Когда Николас отошёл, сняв с лица натянутую улыбку, Лука прошептал Гэбриэлу.

— Тебе не кажется это странным?

— Что именно?

— Что этот человек подошёл именно к нам?

— У тебя параноя? Так рано? А что будет дальше?

— Я просто спросил, что ты думаешь?

— Я думаю! — серьёзно ответил Гэбриэл.

— Тогда я скажу иначе. Если я отлучусь по малой нужде, ты уверен, что тебя не похитят… или меня, пока я буду отсутствовать?

— Не уверен, — задумчиво отозвался старик.

— Ну и?

Повисла пауза.

— И что теперь? — не унимался Лука. — Пойдёшь в туалет со мной?

— Ладно, иди. Я буду смотреть тебе вслед.

— Нет уж. Поднимайся и пошли.

— Как рано ты стал параноиком, — смеясь, проговорил Гэбриэл.

— Сам виноват.

В стороне от них Николас переговаривался с напарницей:

— Держись пока в тени. Они не должны увидеть нас вместе. И как только они двинутся, отправляйся следом за ними. А я постараюсь всё же установить жучок на ком-нибудь из них.

— Будет сделано, командир.

Лука посмотрел по сторонам. Тот странный человек скрылся из виду: Лука больше его не видел. Он сразу успокоился и отправился за билетами.

Гэбриэл сидел на лужайке возле автобусной остановки, в ожидании Луки, чтобы сесть на рейс и отправиться в пустыню к тайным пещерам неверов.

Теперь, когда билеты взяты, Лука может позвонить отцу. Но, подойдя к старику Гэбриэлу, он насторожился.

— Ты снова плачешь? — спросил Лука, увидев, как по морщинистым щекам старика текут слёзы. — Ты всё ещё не веришь в меня… — печально покачал он головой, присаживаясь рядом.

— Знаешь, чем отличается чистый уксус и выдержанное в уксусе мясо?

— Уксус вреден для здоровья в чистом виде, а мясо, обработанное уксусом, легче усваивается.

— Правильно. Так вот, мы и наши знания в чистом виде — уксус для человечества. Ты — уксус, опасный для их употребления.

— Я это уже понял.

Лука сел рядом со стариком, на горячий песок.

— Говори, я слушаю.

— Нельзя людям знать о нашем существовании. Нельзя людям знать то, что знаем мы. Но… Мы можем, используя свои знания, воспитывать людей на образах, которые способны давать им через произведения искусства: картины, музыку, сказки, романы и другие аллегории. Тогда люди воспримут Истину ровно в такой степени, в какой они готовы морально и духовно, интеллектуально и биологически это принять и усвоить. Так они утолят жажду, но не захлебнутся. Нужно время. У нас оно есть для воспитания и образования людей. Слышащие нас услышат и поймут, а глухие уйдйт в небытие.

— Поверь, я понимаю то, что ты мне говоришь. Мы, типа, буквально создаём народы, наблюдаем за их формированием и развитием.

— Да. У нас есть на это время. Мы можнем корректировать их развитие духовное и интеллектуальное.

— Значит, они нам всё-таки нужны? И мы не бесчувственные наблюдатели?

— Не бесчувственные.

— Но у нас нет возможности самим получать удовольствие от жизни?

— Мы родились не для того, чтобы помыкать своим слабостям. Мы — боги, друг мой. Мы — не люди. Прошу, не заблуждайся на наш счёт. Это людям многое позволено. Кстати, позволено нами. А у нас много запретов, заповедей, предупреждений. Смешно, но я снова напомню тебе слова одного из смертных: кому многое даётся, с того многое и спрашивается…

— Тогда что такое Рай? То ты говоришь, что Рай — это тихое наслаждение жизнью, а то заявляешь, что мы родились не для наслаждения, что это людям положено веселиться, а мы, типа — взрослые…

— Мы сами разрушили свой рай. Разрушили своим легкомысленным убеждением того, что люди могут быть нам ровней или на худой конец, что мы способны мирно сосуществовать с ними. Хуже этого то, что сами люди поверили в это и возомнили себя равными богам. Но мы с людьми равноценны лишь для Блага Живого. И мы разные, очень разные. И то, что хорошо для нас, очень плохо и опасно для людей.

— Понимаю.

— Не сомневался в этом. Рай для нас настанет тогда, когда на Земле не останется людей или, по крайней мере, останется очень мало. А если смотреть на современное положение вещей в мире, то можно трезво заявить, что Рая нам не видать, как собственных ушей.

— Тогда что мы будем строить, если не Рай?

— Рай можно построить тогда, когда богов станет больше чем людей. А нашей задачей на сегодня является выжить. Выжить и стать прародителями новых богов.

— Значит, я не смогу помочь тем людям, которые живут сегодня?

— Нет, не сможешь. Им уже никто не поможет. Только облегчить страдания на короткое время смогут их священники. Как смертельно больному делают инъекцию морфия. Он не лечит, только снимает боль умирания.

— Так отец просто помогает им спокойно уйти в мир иной? И ничего другого?

— Ничего другого.

— Что ж, и это не плохо.

— Он спасает их душевный покой и готовит к смерти. Пойми, это — не равнодушие и хладнокровие, жестокость или безучастность. Это эволюция. Так было всегда: одни уходили, на их место приходили другие. Пришло время новой формации, новому виду. Человечество как вид спасёт лишь катастрофа, но никто-либо из смертных или бессмертных. Понимаешь?

— С натяжкой, — признался Лука.

— Спасти человечество, это не значит, спасти всех смертных, все девять миллиардов, это — спасти лучших из лучших, то есть избранных. И Христом для них может стать на самом деле или гигантский метеорит, или извержение гигантского вулкана. Это и будет спасение для вида людей.

— Я привык под спасением понимать спасение буквальное, а не гипотетическое.

— Только в этом случае, лишь после катаклизма ты станешь новым богом для будущих поколений. От тебя и твоих моральных и нравственных качеств зависит, какими станут люди будущего. Если ты допустишь ошибки, которые в дальнейшем погубят дух в новых людях, ты потом будешь сожалеть и мучиться, словно в аду, как теперь это делаю я. Я до последнего надеялся, что смертные поймут меня и правильно воспользуются знаниями, смогут сами их применять. Но нет. Они гибли сами и повергали мир в жуткий хаос. На протяжении всего своего существования я искал тех, кому могу довериться, и кто вместе со мной займётся усовершенствованием новых людей. Но книги, которые появлялись после общения со мной, люди всё равно прятали. А когда их находили, то они попадали к алчным извращенцам, жаждущим власти. И теперь я жалею, что вообще появлялись подобные трактаты и кодексы. Ибо лишь единицы способны были уловить в них истинную ценность. Е-ди-ни-цы! Человечество никогда не будет готово воспринять знания богов, никогда. Им нужно всё преподносить в качестве примера из их собственной жизни. И только так.