Чтение онлайн

— Из Сидона? Но это вовсе не германский город, — напомнил Яков, усмехнувшись.

— Да, этот город находится всего лишь чуть севернее Капернаума. Но из него он был призван. А попал он туда уже спустя много лет после того, как его отец, вождь племени, был вынужден отдать своего сына как заложника римским властям в знак мирного договора между римлянами и германцами.

— Понятно, — кивнул Лука.

— Отсюда и все бредовые идеи, что Иисус Христос был немцем или даже восточным славянином.

— Что, даже так? — искренне удивился Яков.

— Да, даже так. И здесь нет ничего удивительного. Ведь это говорит о том, что все намекают на славянские корни Иошу. Но доказательств нет. Вот если бы нашёлся скелет самого Иошу или его детей… И мы могли бы сделать анализ обоих образцов ДНК на совместимость…

— Я понял, откуда ветер дует, — понял Яков. — Вот и вся тайна тамплиеров и их Святого Грааля.

— И вся эта история с царской кровью и наследником, которого узурпировали. И вот почему так запала эта история в сердца европейцев… — догадался Лука.

— Что ж, возможно, — согласился Гэбриэл. — Но с историей этого злополучного рода перемешана история и нашего рода. Вот поэтому здесь столько мистики и нарочно непонятного простым людям, — закончил он.

Лука задумался:

— Но если Иошу был Христом, то кто же ты? Какова твоя роль в истории? И кем был ты? Только не говори, что это ты искушал его в пустыне!

— Нет, я его не искушал. Уж точно это был не я. Я был незаметным для большинства людей того времени странником, лекарем, к которому почему-то прислушивался Иошу и его соратники.

— Только не говори, что тебя тоже распинали! — возмутился Яков.

— Распинали. Так и было.

— Почему? За что? — спросил Яков.

— Так было нужно.

— Было нужно? А твой отец… — начал было Лука. — Он был молод, когда воскрешал тебя, или нет? Возможно, он ещё жив? — предположил он.

— Отец погиб в 58 году в Кессарии. Так что… Мы, увы не бессмертны на самом деле. Не забывайте, что за две тысячи лет на земле произошло столько войн; многие из оставшихся неберов могли просто погибнуть в этой мясорубке. Если не в первые века тысячелетия, так в один из этих сумасшедших периодов перекраивания мира, например во время нашествия сарацинов.

— Логично, — согласился Лука.

— На самом деле нет уже никого, кроме нас с тобой. Последним умер Нафанаил в 1751 году.

— Меня мучает один и тот же вопрос: как ты нашёл нас? И зачем? — спросил Яков и внимательно воззрился на старого ангела.

— Один из оставшихся старейшин, когда я спросил у него: есть ли вообще кто-нибудь ещё из наших? — он ответил, что знает одну жрицу Таис, которая давно живёт на Руси. Он знал её хорошо, так как в своё время обучал её истории возникновения рода. И она была у него незадолго до его смерти, то есть буквально за год до моего последнего визита. А вас я нашёл после нашумевшей истории о воскрешении ребёнка.

— Понятно, — вздохнул Яков. — Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.

— И кто этот старейшина? — задумчиво спросил Лука.

— Нафанаил. Ну и все эти двести лет я искал её по всему миру. Ведь она была последняя из жриц, последняя женщина небер.

— Что значит, небер? Это потомки северян? — спросил Лука, желая уточнить расшифровку, которую много лет назад дал этому слову отец Яков.

— На древнеегипетском языке это означает «прекрасное существо». Но в древности оно звучало как «нефер». Но с веками «ф» трансформировалась сначала в «в», а затем в «б».

— А, ну я помню… Нефертити, — подхватил Лука.

— Именно. Её имя переводится, как «Прекрасная идёт». Но смертные нас называли Высшими, Древними, чаще Верховными Силами или просто богами.

— А слово «неф» в архитектуре случайно не от этого слова произошло? — снова поинтересовался Лука.

— Думаю, что от этого. В архитектуре неф означает высший или верхний предел храма или другого здания. И слово «небо», означающее Высшие Силы планеты тоже производное от искажённого «небро» или «небер». А Натуру — означает «божество, естество, богиня, природа». То есть представитель божественного начала Природы. Что-то типа этого. То есть Бог, Благо.

— А почему женщин-ангелов не привлекали в храмы для продолжения рода? — поинтересовался Лука.

— Старейшины охраняли наших женщин пуще мужчин. Женщины — это основной генофонд рода, — ответил Гэбриэл. — Бессмертных женщин скрывали вообще ото всех, даже от соплеменников. И среди бессмертных чаще рождались мальчики, а девочки были редкостью, так как в основном они рождались обыкновенными.

— Гэбриэл, а можно вопрос о Марии Магдалине? — снова попытался Лука вернуться к прошлому старика.

— Нет. Не сегодня, — резко отказал он, как отрезал.

— Извини.

— Скажи, а сколько живут те, кому переливали вашу кровь? — вдруг спросил Яков.

— Если её тебе больше не переливать, то ты проживёшь ещё плюс лет десять-пятнадцать.

— А если потом снова ему перелить мою кровь? — вдруг оживился Лука.

— Ещё лет десять.

— Кажется, я знаю, для чего вас искали не только потомки Грааля, но и всевозможные тайные общества, — сощурив глаза, высказался Лука.

— Вот ещё и поэтому нас почти не осталось.

— Чортовы алхимики! — чертыхнулся Лука.

— Николас Фламель один из них? — спросил Яков.

— Да. Но он хоть не растрезвонил о своём открытии остальным, превратив поиск философского камня в непрекращающуюся игру для профанов. Но были такие, что выкачивали из бессмертных всю кровь.

— Это попахивает легендой о вампирах, — скривился Лука.

— А ты думаешь, откуда появились эти мифы?! — хмыкнул он. — Дыма без огня не бывает. В каждой сказке есть доля сказки.

— Какая-то сплошная мешанина, — покачал головой Яков.

— Когда живёшь так долго, то успеваешь привыкнуть к большому количеству информации, — пожал плечами Гэбриэл. — Извини Яков, что это так неожиданно всё свалилось на тебя одного. Но ты был избран Таис, и как видишь, она не ошиблась в тебе, она даже позволила воспитать сына в твоей идеологии.

— Это не поэтому. Она умерла при родах, — пояснил Яков.

— Тогда понятно. Я вот только одного не пойму: зачем всё это храмовничество, ведь ты прекрасно знаешь, что уже не можешь быть христианином, тем более их священником, — удивлялся старый жрец.