Чтение онлайн

— Ага, значит, не больше сорока пяти лет. Ха, младенец!

Тут стюардесса принесла стакан воды:

— Пожалуйста, сэр.

— Благодарю. Детка скажи, сколько бы ты дала лет моему внуку?

Девушка несколько растерялась, посмотрев на Луку.

— Ну же! Не тушуйся, дорогая, перед стариком. У нас тут просто спор двух мужчин.

— Возможно пятнадцать или четырнадцать…

— А мне?

— Ну…

— Не стесняйся. Я не девушка. И я не обижусь, если ты скажешь правду.

— Лет семьдесят, — неуверенно пожала она плечами.

— Благодарю, вас леди, — кивнул он в знак благодарности, и стюардесса несколько удивлённая откровенностью старика, пошла дальше по салону самолёта, общаясь с другими пассажирами. — Вот видишь. На самом деле тебе всего пятнадцать. Так что не спорь со старшими.

— Но жену я себе найду сам! — сказал Лука как отрезал.

— Это твоё законное право, — развёл руками Гэбриэл.

— Но людей нужно как-то спасти от их саморазрушения, — всё же настаивал Лука.

— Да оставь ты их в покое! — вспылил Гэбриэл. — Не лезь ты в политику. Не нужно им твоё спасение! Поверь мне! Не нужно! Без философов и мудрецов они живут куда лучше. А тем более без пророков и всяческих апостолов.

— Зачем ты так говоришь?

— Ни зачем, а почему. Потому что у них есть семья, еда, родители, огород… Их инстинкты.

— Ты просто монстр!

— Ну на крайний случай, наконец, у них уже есть Иисус, Аллах, Адонай и Будда с Кришной. У них есть профсоюзы, политические партии и тайные общества. Ты им не нужен! Просто поверь мне на слово. Пока на слово! По крайней мере не нужен в виде разумного существа… Вместо них ты лучше подумай о своём роде. Мы всего лишь наблюдатели. Мы не должны лезть в политику. Неужели ты ещё не понял, что твоя мать и я остались живы только потому, что не ввязывались в игры людей. Если им суждено спастись, они спасутся и без тебя, а если — нет, то тем более нечего суетиться. На всё воля Божия. Подумай о себе, прежде чем думать о других. Твоя задача спасти наш род, а не смертных.

— Мне не нравится, когда ты так говоришь. Так ты только настраиваешь меня против себя.

— Ну, извини. Правда — она такая, не совсем приятная штука. Поверь, Богу — этому Живому Благу — нужно тихое людское счастье и обывательское недалёкое умиротворение, а не крики с трибуны. Я понимаю, что в слишком большом обществе нужна организация порядка в виде Церкви, к примеру. Но если людей станет мало, то и организовывать их будет незачем, пусть пасутся свободно на ниве Природы.

— Эгоизм вперемешку с шовинизмом. И даже не прикрываемые… — покачал возмущённо головой Лука. — А ты сам разве не понял, что я появился только потому, что моя мать подумала о других. Поэтому Богиня позволила ей продолжить род в надежде, что мы изменились, что мы подчинились Её воле. Боже не прощает своеволие.

— Это называется эволюцией, — равнодушно констатировал Гэбриэл. — Вот единственно Божий закон. Одни уходят, другие приходят на их место. А теперь представь, что нас всего двое на этой планете. И нам нужно выжить.

— Какой ценой?

— Да никакой!

— Но, а как же другие? — возмутился Лука.

— О-ни… дру-гой… вид, — спокойно произнёс Гэбриэл по слогам, склонившись к Луке ближе и испытующе посмотрев в его глаза. — Не повторяй ошибку Крестителя и Вараввы. Если тебе угодно: мы занесены в Красную Книгу планеты! Так более понятно? Мы должны выжить как вид!

— А они? — он кивнул в сторону других пассажиров. — Ты хочешь сказать: они хуже нас, а мы высшие существа. Так? Но ведь это шовинизм в чистейшем виде.

— Ну, если тебя такое объяснение больше устраивает. А что касается твоей матери, то она добилась своего. Будучи последней из рода, она сумела найти наследника Грааля и подчинить себе Человека. Поэтому любовь тут не причём. Яков, конечно, проявил недюженные интеллектуальные способности и духовные силы, в принципе не свойственные смертным. Таис всю жизнь искала Истинного Человека, и она его нашла…

— Вот видишь! Значит, есть ещё люди с большой буквы! — радостно констатировал Лука. — И может быть, отец не один такой уникум. Возможно, есть ещё подобные ему люди?

— Сомневаюсь.

— Я понимаю, что ты — Люцифер, и не зря люди до сих пор сравнивают тебя и других бессмертных с дьяволом…

— Ой, давай без лицемерия. Ты такой же люцифер, как и я. Просто ты молод, ты многого не видел. А все рассказы твоей матушки, которые она записала или поведала твоему отцу, это — её жизнь, а не твоя. Вдобавок ты воспитывался среди людей, да ещё и в католической вере. Убойная смесь. У тебя просто промыты мозги до самого основания. Твоё суждение настолько субъективно, что мне уже не смешно тебя слушать, меня это пугает. Послушай меня мой мальчик, — он сделал паузу, вздохнул, словно собирался с мыслями, задумался на секунду и продолжил: — Наше представление об Истине и Жизни отличается от этого же понимания среди людей, зверей и ангелов. Ты это уже понял. Но также оно отличается и от понимания Истины и Жизни самого нашего Бога, как бы Её не называли земляне. Возможно, Таис говорила об этом твоему отцу, а теперь я скажу тебе. Вы путаете Бога с Господом. Это Господь в наших головах, в умах и в нашем интеллекте… И не только в нашем, но и в людском, зверином и ангельском… Отношения же с Богиней совсем иные. Их не понять ни логикой, ни законом Энштейна или нормами морали, справедливости и чести; они «написаны» не человеком и не гуманоидом. Боже иное существо, хоть и разумное. Ей нужна наша любовь, наше счастливое умиротворение. И что самое главное, — чтобы мы жили так тихо, дабы она нас даже не замечала. То есть, чтобы не было войн между всеми её поселенцами, чтобы не было техногенного шума, а раздовались бы только песни да звуки флейт и бубнов.

— Возвращение к античности?

— Как тебе будет угодно, — пожал плечами старик. — Так вот, если мы хотим выжить как вид бессмертных, то должны думать только о себе, а не обо всех людях. И не должны навязывать свою точку зрения никому из смертных. Дабы не спровоцировать войну на планете. Понимаешь теперь?

— Ты противоречишь сам себе. Если мы будем думать только о себе, а остальные виды станут раздирать Землю в междоусобицах, то пострадают и они, и мы.

— Верно. Боже не выносит войн и отрицательной эмоциональной энергии. Поэтому нужно свою гордость и самомнение похоронить, если мы действительно хотим выжить. Людям начхать на твою Истину! Поэтому мы наблюдатели за тем, чтобы не было войны на планете, тем более по нашей вине. Мы не революционеры, хоть нас так часто и называют. Всего лишь наблюдатели. Мы люциферы, носители света и всего светлого, что с ним ассоциируется. А не дьяволы, мечтающие о главенстве и о власти над миром, дабы управлять им и всем, что есть в нём. Почувствовал разницу?

— То есть вы сами не правите и никому не позволяете править. Так?

— Вроде того. Здесь править может только Боже.

— Тогда чем же отличается обычный наблюдатель от следящего «чтобы не было войны»?

— Тем же, чем отличается Будда от Черчиля.

— Ну ты и сказанул…!

— Мы работаем со следствием. И не в коем сличае не стремимся стать причиной чего-либо. Богиня наказывает жестоко тех, кто убивает и не ценит жизнь…любую жизнь. Одно дело наблюдать, чтобы не случилась война, а другая — наблюдать, кто победит.

— Кажется, начинаю понимать.

— Да неужели?! Что ж, славно. Мы с твоей матерью выжили только потому, что не ввязывались ни в какую революцию, ни в какую войну или восстание, ни принимали никакую из противоборствующих сторон. И если бы все люциферы были бы такие, как мы с твоей матерью, то нас было бы сегодня не двое, а гораздо больше. Но наши же хотели помочь! Хотели помочь ЛЮДЯМ! И что в итоге? Мы им дали понятие о частице, и они создали ядерную бомбу. Мы открыли им тайну времени, и они создали деньги и банковскую систему, чтобы порабощать своих же соплеменников. А наш титул ассоциируется теперь с дьяволом. У этих же самых людей, ради которых мы шли на жертвы, которым хотели помочь выжить. Ты сам это только что озвучил. Почему так случилось? Потому что наши сородичи лезли со своей долбаной помощью к тем, кто нас об этом не просил. Им и без нас было славно. Это то же самое, что покормить голодную крысу хлебом. Благодарности ноль, а претензий потом столько, что не знаешь, куда после этого деваться от полчища голодных грызунов. Людей не должно быть на планете слишком много. Это опасно для них самих. Они деградирут, когда сидят друг на друге, становятся озлобленными, безнравственными и подчас буквально сходят с ума. Думаешь, почему я решился помочь Саломии и скитался с этими людьми? Только ли из-за страха за свою драгоценную жизнь? Нет, не только, даже не столько из-за этого. А чтобы погасить волнение среди палестинцев, чтобы они не начали войну против римлян. А для этого нужно было открыть им глаза на некоторые вопросы бытия, раз мы в то время обосновались среди их народа. При этом не принимая никакую из сторон и держась подальше от политики и любой власти. Конечно, было бы легче всего — сидеть в засаде и наблюдать, как они убивают друг друга, сами сокращая свою численность. Но мы решили попробовать спасти этот народ. Тогда я ещё грезил справедливостью и жалостью к людям. Но даже тогда я уже понимал, что через войну нельзя познать Истину и Жизнь. И Синедрион тогда согласился со мной. Они тоже не были заинтересованы в бойне. И сегодня перед нами лежит ещё более важная задача, — ВЫЖИТЬ. Если какой народ прогневил Боже, Она сама с этим народом разберётся. САМА. Не нужно брать на себя Её функции. Мы не боги, хоть нас и называли так смертные. Если нас спросят, мы ответим и ответим мудро. Если спросят совета, мы посоветуем, и тоже с позиции мудрости и жизни на всей планете, а не субъективно лишь с позиции ангелов, зверей или людей, или вообще конкретной ситуации в какой-нибудь семье. Поэтому мы наблюдатели. Это действительно высшее понимание справедливости на этой планете. Надеюсь, я тебя хоть немного убедил? — совершенно серьёзно проговорил Гэбриэл.

— Да. Вот теперь ты убедил меня.

— Ну, и слава Богу! — наконец улыбнулся старик.

— Но, а если, — не унимался никак Лука, — земляне начнут войну, а мы не вмешаемся, то Боже уничтожит всех, и нас в их числе.

— Они уже начали понимать истину Жизни и без нас. Они постепенно движутся навстречу друг другу. У них уже существует понятие о католическом экуменизме. У них уже есть Вера Бахаи. [18] А это, скажу я вам, уже немалый прогресс! И им уже обрыдли все войны на свете.