Чтение онлайн

– Вы готовы сделать заказ?
– Она сжала карандаш настолько сильно, что подумала, он мог сломаться.

Священник слабо ей улыбнулся и сказал:

– Просто кофе. Черный.

Конечно. Такой же черный, как и его душа, несомненно.

– Конечно.
– Клэр придала своему голосу оживление, когда схватила его чашку.
– Кофе без кофеина или бодрящий?

– На ваш вкус.
– Та же нервирующая улыбка.

Она схватила кофейник с подогревателя и налила кофе в чашку. Она пододвинула ему чашку, но он не сделал движения, чтобы взять ее, просто холодно наблюдал за ней.

– Сахар прямо там, - сказала Клэр.
– Сообщите мне, если вам еще что-нибудь понадобится.

Боже. У Моны Лизы не было ничего похожего на улыбку этого парня.

Клэр подавила дрожь, когда обходила закусочную, проверяя другие столы. Ей было жаль, что они не были заняты сегодня вечером. В любом случае ее мозгу нужно было отвлечься. Леди Салата оплатила свой счет и оставила чаевые в размере пятидесяти центов... не много... пока парни с гамбургерами все еще трудились над своей картошкой. Поэтому Клэр нечем было заняться, кроме как провести немного времени со священником. Потрясающе.

– Что вы здесь делаете?
– спросила она с жизнерадостностью, которую не чувствовала.
– Могу я принести вам кусочек пирога? У нас сегодня великолепные голландские яблоки.

– Нет, спасибо. Кофе достаточно.

Его голос был ровным и гладким, будто покрывал ее чувства маслом. Его слова давили на нее, или это просто усталость поднимала свою уродливую голову? Так или иначе, в животе Клэр все завязалось в тревожный узел.

– Скажите, вы здесь живете? Я знаю большинство моих прихожан, но я должен признаться, не думаю, что когда-либо видел вас на мессе.

Верно. Будто он был отдаленно обеспокоен тем, что никогда не видел ее в церкви.

– Нет, я живу на другом конце города, - ответила Клэр, ложь легко слетела с ее губ.
– И я не католичка.

– Как печально. И все же вы ездите сюда на работу?
– Священник изогнул темную бровь.

– Нужно устраиваться на работу там, где есть место.
– Клэр сделала вид, что сосредоточена на своей бесполезной работе, наполняя бутылочки кетчупом и делая много чего еще. Ничего, чтобы произвести на него впечатление, что она уделяла ему много внимания.
– И билет на автобус стоит дешево.

– Честная работа для честной жизни, - заметил священник.
– Скажи мне, Клэр, ты живешь честной жизнью?

Она носила бейдж, но, тем не менее, то, что священник произнес ее имя, запустило адреналин в кровоток Клэр. Интимный шепот, которым он произносил каждую букву, походил на нежелательную ласку. Ее пульс участился, будто бабочки устроили бунт в ее животе. Было что-то серьезно пугающее в этом парне.

– Прошу прощения, но та жизнь, которой я живу, не ваше дело.
– Даже если он был священником, он не имел никакого права задавать ей этот вопрос. Очень любопытный?

– Но я боюсь, что это мое дело, Клэр.

Он посмотрел ей в глаза, и впервые Клэр поняла, что его радужка была настолько темной, что она не могла даже различить зрачок в их почти черных глубинах. Ее интуиция верещала. Опасность! Беги. Уходи, сейчас же!

– Кто вы?
– спросила Клэр, в ее теле вспыхнул жар. Она обнаружила, что трудно сделать вдох, у нее болели легкие.

– Я просто делаю Божью работу.
– Он толкнул пятидолларовую купюру через прилавок и сполз с табурета. Без лишних слов он повернулся и вышел из закусочной.

Колокольчик над стеклянной дверью звякнул в знак протеста, когда священник вышел, и Клэр судорожно выдохнула и резко облокотилась на прилавок. Она склонилась над его чашкой, отметив, что он не сделал ни глотка. Пятерка осталась лежать на столе, нетронутой. Клэр не хотела брать ее. Не хотела иметь с ним ничего общего.

– Что это было?
– спросил Ланс из кухни.

– Может быть, он просто очень любит быть священником?
– предположила Клэр с нервным смешком.
– У нас здесь столько интересных людей, Ланс.

– Это ты сказала. Давай просто будем надеяться, что он больше к нам не придет.

Так или иначе, Клэр сомневалась, что сегодня вечером это будет последняя ее встреча со священником.

– Три ночи, - прорычал Майкл. Его возбуждение росло с каждым часом неспособности найти ту, которая ощущалась его кожей.
– Ничего.

– Лос-Анджелес - большой город, Михаил. – Как всегда, голос разума и оптимизм Ронана было не так легко раздавить.
– Если бы ты позволил мне привлечь дополнительную помощь, наши шансы найти ее были бы гораздо лучше.

– Нет.
– Майкл не мог позволить, чтобы кто-нибудь о ней узнал. Он доверял Ронану свою жизнь, и для одного человека это было чересчур. У Майкла не было ничего, кроме ее имени - Эми - и ее крови в его венах. Этого должно быть достаточно, чтобы найти ее. Но так как она была человеком, отследить ее было не так просто, как он надеялся.

– Ты - босс, - сказал Ронан со вздохом.
– Но нас всего лишь двое, Михаил. А город слишком большой, чтобы прочесать его за ночь.

Верно. Они работали, опираясь на условие, что Эми жила где-то около ночного клуба. Но после первой ночи Майкл не смог найти ни следа ее аромата. Он не чувствовал ее присутствие вообще. Это означало, что она не жила вблизи клуба, а значит, ему и Ронану надо было обыскать весь город. Они могли бы также искать одну снежинку среди снежной бури.

Майкл подсчитал, что если бы она была в пределах двадцати миль, то он смог бы ощутить ее. Только центр города составлял почти пять тысяч квадратных миль. В этом случае, кровь уйдет из него, прежде чем он сможет найти ее. Черт возьми. Он должен был ощутить присутствие своей души, но никогда больше не увидеть ее?
– Мы теряем драгоценное время. С этим Майкл мог согласиться.
– Мы начнем в долине, и будем идти обратно.

Ронан откинулся на спинку стула и стал рассматривать жидкость в своем бокале.

– Это хорошее место, как и любое другое, чтобы возобновить поиск.
– Он бросил косой взгляд на Майкла и нервно откашлялся.
– Я думаю, что ты должен покормиться.
– Низкий рык прогрохотал в груди Майкла, и Ронан провел рукой, будто пытаясь успокоить его.
– Твоя сила слабеет, Михаил. Я не думаю, что это легко.

– Я больше не буду питаться, пока не найду ее.
– Упрямо? Возможно. Но он принял решение после первого укуса. Он никогда не будет питаться от других. Если он будет морить себя голодом, пусть будет так.