Чтение онлайн

– Что еще?

– Я нашла Проход.

Этого он не понимает, и я не ожидала, что поймет. При всех талантах Утеса, он не кудесник и не умеет смотреть на мир со стороны.

Он иначе и не может. И не должен. Позволь князь своим мыслям хоть на волосок уклониться от мира, который здесь и сейчас, хоть раз запоздать с распоряжениями… другие верят Утесу, потому что видят, что приказы его неизменно верны и всегда приходят в решающий миг, переламывая ход той или иной схватки в пользу Города. Другие верят, что Утес из породы тех истинных мудрецов, чьи знания не скрыты в груде ветхих книг, а здесь и неизменно полезны для нормальных людей.

Я вижу больше.

Без Утеса Города уже не было бы, волны Измененных смели бы все стены. Потому что именно воля князя сковывает живых людей и мертвые камни в нечто большее, чем просто преграда для внешнего мира. Именно благодаря ему люди выживают вопреки безумию Катастрофы… Утес безусловно прав. Но мне мало его правоты.

Князь хочет, чтобы Город выжил. Как бы ни бесились стихии и Внешняя Тьма, как бы ни давили на защитников Измененные, – Утес тверд как его имя и желает, чтобы мы выжили.

А я… я всегда хотела ЖИТЬ.

Наверное, я струсила. Наверное, мне не хватило гордости и отваги, чтобы направить свой Дар на уничтожение врагов-Измененных, чтобы очистить территорию Города от тварей, которые посмели захватить исконные земли Человека. Не знаю.

Но мне еще в юности пришла в голову одна странная идея. Учитель – а он, в отличие от всех ныне живущих, видел мир до Катастрофы – рассказывал о том, как рай ни с того ни с сего обратился в ад. Я наполовину верила в это, наполовину потешалась над старичком Сказочником, наполовину жалела его, почти обезумевшего от того, что мы называли жизнью, не зная иного, и живущего по-настоящему только пока мы слушали о делах давно минувших дней. Сказочник был сумасшедшим, но рассказывал немало правильных вещей. Говорил он и о том, что мир – это еще не все, что мы видим, он куда больше и куда сложнее. Учитель не лгал, некоторые книги подтверждали его слова. Тогда, много лет назад, мне казалось, будто я поняла – не сами слова, но то, что стояло ЗА ними.

Мир не таков, каким мы его видим.

Потому что мы видим далеко не все. И не всегда.

Но если то, чего мы не видим, все же есть – не можем ли мы увидеть это, если посмотрим ПРАВИЛЬНО? Иными словами, туда, куда надо и тогда, когда надо?

И не значит ли это, в свою очередь, что граница между этим миром, реально видимым, где мы пытаемся выжить, и миром иным, который мы не видим и где нам хотелось бы жить, – не может ли быть эта граница проницаема не только для взгляда?.. Не может ли существовать некоего… прохода сквозь упомянутую границу?..

На вопрос, который задают с подобной подковыркой, всякий кудесник отвечает «да». Потому что если возникает вопрос – есть и ответ на него, и этот ответ нужно только отыскать.

Так же ответила и я.

Внутренний Город обыскать было просто. Боевой периметр, спасительную Стену – чуть сложнее, но сделала я и это. После – вылазки за Стену, сперва с разведчиками, потом…

Шутник, тогдашний глава разведчиков, обучил меня, как надо выживать на земле Измененных, и его наука спасла меня не раз и не двадцать. Книжник помог отыскать в архивах Братства то, чем МОГ быть мой Проход; не место на карте Города, конечно же, нет – ах, если б все было так просто! – но некие свойства, которыми это место должно обладать.

Поймать черную кошку в черной комнате. Детская задача! Как насчет черной блохи в черном многоэтажном здании размером с Цитадель?

Пожалуй, только с моим упрямством можно было разыскать ответ, само существование которого было большим и спорным вопросом. Иные миры, которые находятся рядом с нашим, как соседние страницы в книге, однако перейти из одного мира в другой человеку не легче, чем букве переползти с одной страницы на другую, – это было гипотезой, забавой для ума, волхвы нередко развлекались, выстраивая картины-образы таких миров, ни мгновения в них не веря. Игра, как бойцы тренировали мышцы и рефлексы с палками и шестами вместо мечей и копий, как они всаживали стрелы и дротики в фанерный щит вместо живого Измененного, – так и мы, кудесники, тренировали разум в таких играх.

Приятная игра, спору нет.

Но мне хотелось большего, а потому однажды я ушла, надеясь это большее найти. И нашла.

Проход в иной мир открылся передо мной – ненадолго, и все-таки я успела почувствовать то, к чему стремилась с детства. Вкус жизни – не выживания, а жизни.

Возвращение было горьким, однако я справилась с искушением. Жизнь, настоящая жизнь, в другом, настоящем мире, существует. Теперь я не верю в это, теперь я это точно знаю. Теперь мне не нужны игры.

Когда я захочу, я снова открою Проход.

Но я не могу просто так шагнуть в ту, настоящую жизнь, оставив позади гибнущий Город – да, он похож на кошмарный сон, он такой и есть, но люди в нем обитают пока еще живые. Достойные жизни, а не выживания, они ничем не хуже меня, и я должна подарить им путь в эту жизнь, раз уж это в моих силах.

Я сделаю это.

Как только выясню с помощью наших кудесников, как. Что смогла сделать в одиночку, я сделала, теперь нужно действовать сообща. Проход, который могу открыть я сама, пропустит только кудесника, и все-таки граница миров проницаема – а значит, можно отыскать способ…

Мы найдем его. Мы должны его найти.

Потому что ЭТОТ результат будет стоить любых почестей, а я жадная и честолюбивая эгоистка – и хочу непременно получить то, что мне причитается по закону и обычаю.

Коричневые лужи, в которых пузырится… нечто. Вонь такая, что последнее отхожее место кажется рядом с этим нечто цветущим розарием.

Бурое однообразие вязкой глины и жирного песка. Кое-где сквозь слоистую грязь пробиваются груды щебенки, обломки камня, осколки кирпича и асфальтобетонное крошево.

Сверху стелется ядовито-желтый туман, в котором мало что можно четко разглядеть.

К счастью.

Малоприятное зрелище – Болото, по крайней мере для нормального зрителя, а такие тут попадаются более чем редко…

У полуразрушенного дома на границе Болота и Холма вновь собираются Измененные. Сбоку раздается «плюх» и глубокое чавканье – кто-то оказался слишком тороплив и угодил в Пасть, которая тут же сомкнулась и отправила добычу в бездонную утробу Болота.

Почтив память собрата секундой молчания, Измененные забывают о нем и устремляют свои взоры к руинам.

Щелчок и сухой треск – как и в прошлый раз – заставляют их замереть с вытаращенными глазами, хотя еще ничего не произошло.

Они ждут.

Они способны ждать долго, словно впереди у них – вечность.

Впрочем, так оно и есть – ведь для тех, кто не ведает истинного хода времени, каждая секунда превращается в вечность…

Наконец, устанавливается соединение между миром прошлого и миром настоящего, и по проложенному неведомыми силами Пути в уши Измененных входят чудесные звуки; у некоторых Измененных слух напрочь отсутствует, что не мешает им «слышать» эту мелодию – а как это происходит, их не волнует. Правда, взволновать Измененных не способно ничто…