Чтение онлайн

— Ш-ш. Тихий вызывает Китяжа… Тихий вызывает Китяжа… Китяж ответь…

— А вот это — Терешков…Здесь Никотин, — сказал снайпер зажав тангенту на микрофоне, — временно исполняющий обязанности командира группы Китяжа. Здравия желаю, товарищ полковник…

Как ни странно, но в Покровке дома практически не пострадали. Только в некоторых домах полопались стёкла, и то, из-за того, что «сыграли» брёвна стен. Что же касаемо каменных домов, там вообще всё было в порядке. И, тем не менее, население покидало эту деревню. Ни кому не хотелось жить рядом с «уничтоженным» городом. Хотя, до центра города было чуть больше тридцати километров, и радиационный фон в этих краях был чуть выше нормы. Через четыре дня после взрыва он был всего лишь пятьдесят восемь микрорентген в час. В общем, Покровка стояла полупустой и Терешков с Корзуном заняли самый крайний, каменный дом. Он стоял на берегу старого русла Славянки. Это был дом, под номером 2. Через два дома, жил тесть Тяжина и опросы местного населения показали, что Данила, сын Китяжа, появился здесь через несколько дней ПОСЛЕ начала ТРЕТЬЕЙ ВОЙНЫ. Терешков и Корзун приехали на стареньком УАЗике и начали разгружаться. Из багажника они достали четыре больших ящика, у которых, на манер сундуков, по бокам были ручки. Ящики были явно тяжёлые, но и разведчики были уже, далеко не малышами.

Обосновались спецназовцы основательно. Благо хозяева ушли не особо заморачиваясь по поводу мебели, и взяв всё самое необходимое. Шмотки и ценности.

Распаковав ящики на первом этаже, прямо в холле, и превратив его в штаб, не хуже чем у, теперь уже бывшего командующего 234-ого гвардейского Черноморского ордена Кутузова III степени имени святого Александра Невского десантно-штурмового полка, полковника Смыслова. Смыслов теперь давал показания за уничтожение мирного населения, на нижних этажах правительственного бомбоубежища.

Короче спецы, практически сразу принялись за выполнение поставленной им задачи. А задача им была поставлена не простая. Подготовить и забросить в тыл противника, слаженную диверсионную группу. Зона действия группы Ивангород — Кингисепп — Усть-Лужский порт. Кандидатура Тяжина была выбрана заранее. Аналитики ГРУ просчитали его практически через час после того, как пришла информация о пропаже группы бойцов, вместе с бронированным автомобилем. А когда пришёл рапорт о попытке прорыва в Зоне «П», то всяческие сомнения отпали сами собой. В шесть утра, восемнадцатого августа, армейский УАЗ заехал в чрево огромного транспортного ИЛ-96Д, а в уже в семь, этот же УАЗ, выехал из ворот военного аэродрома в посёлке Строганово, ленинградской области.

Разместившись, полковник и старшина съездили к Смыслову. Беседа не пошла с самого начала, и после того, как договориться не удалось, Терешков с Корзуном поехали в штаб армии, который находился в Гатчине. Там Терешков вручил командующему 1-ой северо-западной армией пакет из ставки Верховного. В пакете был приказ о снятии полковника Смыслова и немедленной отправке его в ставку, для дальнейших объяснений.

Вернувшись из Гатчины, разведчики сели перекусить. Сварили картошки, которая в избытке росла за домом, и присыпали её лучком и укропчиком, который рос там-же. За обедом и обсудили дальнейший план действий.

— Я думаю, Василий Васильевич, — Корзун достал армейскую флягу и разлил по хозяйским рюмочкам, чистейший, медицинский спирт, — Что вертолёт — не последнее, что они потеряют.

— Твои предложения, Виталий Степаныч? — Терешков и сам понимал что Китяж, если, конечно он жив, без проблем устроит здесь такую кровавую баню, что вскоре, охранять будет некого. А тут ещё по каналам спецсвязи пришло сообщение, что в Подземном Питере начинаются волнения и прочая мистика. В подтверждение мистики пришла копия бумаги, датированная пятьдесят вторым годом прошлого века, за подписью самого Лаврентия Павловича. Сверху, на бумаге стоял росчерк — резолюция «Проект заморозить. Доступ на объект?69 уничтожить. И. Сталин», а ниже ещё одна резолюция «Исполнено. Голованов.» Голованов был не только личным лётчиком и телохранителем Вождя народов. Он был ещё и начальником тайной стражи великого Вождя. Именно Голованова можно считать отцом-основателем Главного Разведывательного Управления.

Гриф секретности на бумаге стоял настолько высокий, что прочитав её, человек должен был пустить себе пулю в лоб, дабы, не дай бог не разболтать чего лишнего. Я, конечно, могу рассказать вам, что было в этом документе, но исключительно, в общих чертах и при условии, что вы обещаете мне никому и ни при каких обстоятельствах не вспоминать об этом. Ну, разве что, когда вы приедете на станцию метро Московская. А когда вы, наконец, там окажитесь, обратите внимание на огромное здание, которое стоит за спиной Вождя мирового пролетариата, и просто дедушки всех советских детишек. А за спиной у него здание Лен. Обл. Совета. И когда вы повнимательнее присмотритесь к этому зданию, то увидите, что на цокольном этаже есть окна. Правда, эти окна — замурованы. «Ну как же так» — удивится любой, мало-мальски интересующийся сталинской архитектурой человек, — «Такое монументальное строение и так похабно замурованы окошки». А другой человек, скорее всего это будет старенький дедушка, который помнит, как это здание строилось, ответит, — «Замуровано? Значит видеть вам не положено, то что там есть!». И будет прав.

Но мы отвлеклись. В документе было сказано, что некая «Лаборатория?69» провела успешные испытания по проекту «Минотавр». Однако, в силу неизвестных обстоятельств, объект, который был получен в ходе эксперимента, выбрался из хорошо укреплённого, охраняемого сектора испытаний и уничтожил более половины персонала лаборатории. Оставшиеся в живых учёные отправлены на Литейный 4, для дальнейшего разбирательства и последующего устранения. Все возможные входы в Лабораторию?69, находятся под надёжной охраной. Однако, не смотря на усиленную охрану, в районе лаборатории, начали бесследно исчезать люди. Заканчивался документ словами: «Жду дальнейших указаний. Старший комиссар первого ранга НКВД. Габисония М.С.»

Вот такой был интересный документик. И сейчас, Терешков не знал, с какой стороны к нему подойти.

— Так, что думаешь, Виталий Степаныч? — Терешков закусил свежим огурчиком спирт и принялся за свежую картошечку.

— А что тут думать, Василь Василич, — старшина тоже уминал, — У Тяжин только одно слабое место — его семья. А как мы видим, здесь у него только старший сын. Если он не вышел вместе с ним, значит, у него кто-то остался в городе. И он, на сто процентов уверен, что этот «кто-то», жив и здоров. Жена у него, последний год, работала в ЛИЯФе, пока не ушла в декретный отпуск. Скорее всего, он пойдёт в город именно за ней. А когда он за ней сходит, то первым делом прошерстит эфир. Может он и сейчас его слушает. На эфире его надо брать. До того, как в город уйдёт, — Корзун налил ещё по одной, — Пойми, Василь Василич, отработав его сейчас, мы убьём сразу двух зайцев. С «Минотавром» разберёмся и его вытащим.

— Какая последняя информация по спасшимся в Петербурге, — Терешков поднял стопку и чокнулся с Корзуном.

— Противоречивая, — ответил старшина и закусил луком, — Точных данных нет, потому что нет постоянной связи с городскими властями. Наши аналитики считают, что спаслось около пяти ста тысяч человек. Из них около четырёхсот тысяч в метро. Остальные сидят по ведомственным бомбоубежищам и убежищам общего пользования.

— Выжил каждый десятый, — покачал головой полковник, — Какие самые крупные из них? — полковник пытался просчитать дальнейшие шаги Тяжина.

— Самые крупные это, — Корзун взял электронный планшет и начал отмечать на карте города точки, — Адмиралтейские верфи — ориентировочно — десять тысяч, Балтийские верфи — также, Кировский завод — восемь тысяч человек, Электросила и ЛМЗ — также, Заводы Красный октябрь, Климов, Арсенал — по две тысячи человек в каждом. Так же, убежище Городских властей: Смольного и Литейного 4 — до десяти тысяч каждое. Все перечисленные убежища имеют выход в метрополитен. Василь Василич, если он уже ушёл, хрена лысого мы его возьмём. Вот только… вертолёт сегодняшний, говорит об обратном… Здесь он… чую я…

— В таком случае — а работу, Виталий Степаныч.

Степаныч налил по последней и, подняв рюмку, сказал:

— За тех, кого рядом нет…

— Кора вызывает Китяжа, — шестичасовая смена Степаныча подходила к концу. Полковник уже стоял над душой, но старшина хотел отработать все шесть часов, как они и договорились, — Кора вызывает Китяж… Имею для Китяжа сведения особой важности… Василь Василич, двенадцать часов эфир ломаем…

— Устал, Степаныч? — ухмыльнулся полковник, — Ну-ка, давай я попробую. Мне сегодня должно повезти.