Чтение онлайн

— Подожди-ка, дружище, — и повернувшись к капитану, сказал, — Кэп, две минуты и мы уходим.

В голове у Кирилла заиграла мелодия из фильма: «Трудный ребёнок» и он улыбнулся.

На самом деле, Китяж решил притормозить, с отступлением, не просто ТАК. Его остановила, вывороченная из земли взрывом, пластиковая банка, из под какого-то чистящего средства. Не то «Пемо-люкс», не то «Комет». Суть не в этом. А в том, что Китяжу, вдруг, захотелось использовать этот дар цивилизации, с наибольшей для нее — же, цивилизации, пользой.

— Серёга, крой, — сказал наблюдателю Китяж и, схватив банку, сломя голову, побежал вниз, к духам.

Пробежав метров двадцать, он остановился, не то, чтобы у дерева, а, скажем так, у большого куста. Заколотив, в рогатку сучьев, найденную, пластиковую банку, Тяжин снял с разгрузки последнюю РГО и вставил ее в банку так, что спусковая скоба оказалась зажата между стенкой банки и корпусом самой гранаты. Затем, Кирилл привязал к взрывателю тонкую, стальную проволоку и растянув ее установил примитивнейшую растяжку. Осталось, только, выдернуть чеку, что он и поспешил сделать. А ещё, за две минуты, Кирилл умудрился поставить две МОН-ки. Закончив минно-заградительные работы, Кирилл побежал к остаткам группы.

— Готово! — Кирилл подмигнул еле дышащему Гангрене, — Тимур, а где Аббат и летун?

— Аббат занимается эвакуацией летуна, — капитан начал пристраивать на забинтованную руку ВСС, хотя левшой не был, — Спасибо, Кирюха. Это, реально, усложнит им жизнь.

— И облегчит смерть, — добавил Бузони.

— Не сцы, Капустин! Пое…м — отпустим, — старая армейская шутка прозвучала из уст Китяжа вовремя и подняла Гангрене настроение.

— Все, шутники. Давайте, бегом.

Тяжин, снова, взвалил на себя карамультук и потрусил за Серёгой. Наверх. На высоту 682.

Пройдя сто пятьдесят метров, Китяж и Бузони, начали забирать на запад. Не прошло и трех минут, как прогремело два взрыва, а за ними и третий. И стрельба. Беспорядочная стрельба, которая длилась ещё полминуты. А когда огонь прекратился, рации разведчиков снова ожили.

— Ш-ш. Ну, что, спецура! — голос Закирова был повелительно-надменным, — Кончился ваш, хваленый Гангрена! А? Чего молчите, крысы? Стра-а-а-ашно… Ха! Страдал Гангрена от гангрены, Гангрена от гангрены сдох!!! Прям Ляпис-Трубецкой с племянниками.

«Сука. Ещё и классику советской литературы цитирует», подумал Тяжин и остановился. А Закиров, тем временем, продолжал:

— Сейчас, вы услышите, как я казню этого драного ишака. А потом, я найду вас. И тоже казню! — По лесу разнесся, душераздирающий крик, от которого, даже, у такого, хваленого бойца, как Китяж, по спине, меж лопатками, пробежали мурашки.

— Вы, только что, прослушали предсмертную песню, в исполнении Гангрены. И, заметьте, я, всего лишь, наступил ему на ногу. Слышишь, касс аммак (твою мать), когда тебе в трамвае на ногу наступают, ты тоже тек визжишь, свинья?

— Слышишь, Кирюха. Че делать будем? — Серёга заметил, как Китяж занимает позицию и тоже шлепнулся на землю.

— Работу будем делать. — Сухо сказал Тяжин и зло сжал челюсти. Он очень хотел выцелить эту сволочь. Да и Тимура бросать в беде… «Нет! Я вам, ублюдки, спокойной жизни не дам! Вот вы гдееее. ЕСТЬ!!!»

В тепловизоре он насчитал десять целей. «Не обманул, Фашист! Прямо, как в Хищнике». Шесть пятен рассредоточились по периметру места казни, Ещё два пятка, держали третье. Это и был Тимур. А передним, поднимая правую руку, с пистолетом, стоял Закиров.

— Ш-ш. А сейчас, я прострелю ему, его, набитую помоями, башку, — Закиров медленно направил пистолет в голову капитану, который стоял перед ним, на коленях. Тимура уже никто не держал. И он, превозмогая дикую боль, встал! И сказал, громко и четко:

— Видал — Сассун, — и сказал он это так громко, что Кирилл услышал его и без рации.

— Ш-ш. Ты, что, шакал? Под придурка косишь?

— Видал — Сассун, — громко повторил Гангрена, а затем, и вовсе заорал, что было сил, — ВИДАЛ-САССУУУУН!!!!

«Извини, капитан, — подумал Китяж, — но, решить, я тебя не буду. Я тебя, ещё на себе домой понесу», и дернув, тяжелый затвор, дослал патрон в казенную часть ствола.

— Так, Бузони. Работаем быстро. По стандартной схеме. Бьешь тех, что с подствольниками. Два выстрела — сместился. Смещение по часовой. Я пойду против, — Китяж ставил задачу, на автомате, — Поразил — ушел. Все, брат. Танцуем.

Закиров, медленно потянул крючок. Тяжин тянул крючок, чуть быстрее. Но самым быстрым, оказался Бузони… А время, опять начало сжимать свою стальную пружину, чтобы, вместе с первым выстрелом, пулей понестись к невозвратной точке…

Выстрел Бузони, слышал только Тяжин. Закиров услышал другой хлопок. Хлопок лопнувшего черепа своего воина. Полевой командир обернулся посмотреть, что произошло в тот самый момент, когда тяжеленная пуля, калибром двенадцать целых и семь десятых миллиметра, выпущенная Китяжем из ОСВ, уже сорвалась со ствольных нарезов и устремилась, в свой, самый важный в ее короткой жизни, полет. Попав Закирову в лопатку, он пошла дальше, в плечевой сустав и раздробив ключицу, оторвала руку с пистолетом, на хрен. Удар был настолько сильный, что одиозный главарь, исполнил «тройной тулуп» и шмякнувшись на землю, покатился вниз, к подножью 682-ой.

Кирилл уже собрался уйти с точки, но в него и Бузони уже летели три или четыре подствольные гранаты. Понимая, что с СВО он не успеет уйти от гранат, Кирилл прыгнул, оставив карамультук, на точке. А Серёга, отстреляв уже четырех боевиков, продолжал работу. Он успел положить, почти всех духов. Почти… Две гранаты накрыли его точку, когда в магазине осталось всего два патрона…

Взрывная волна, с силой, ударила Тяжина в спину. Но она не нанесла ему, абсолютно ни какого ущерба. Она, только помогла ему, придав ускорение. Потому, что он, сгруппировавшись, делал кувырок, доставая в полете свой АПС. Кобуру ему сшил один умелец, в Ханкале, из мягкой, яловой кожи. По этому, достать из нее тяжелый, автоматический пистолет, было настолько удобно, что когда Китяж стоял на корточках, после приземления, двадцать его свинцовых друзей, были готовы вылететь из пистолета в голову, любому злодею, на которого укажет рука повелителя. И четверо, из друзей, выпущенные Кириллом а сторону оставшихся в живых гранатометчиков, после того, как он встал на ноги, были тому подтверждением. В ответ на выстрелы, со стороны духов, прилетел лишь слабый стон и звук упавшего тела. «Минус один. А сколько вас там, ещё?» левее, от упавшего бандита, хрустнула ветка. Туда, тут же, были отправлены ещё две пули. Но, явно, в пустоту. И больше ни звука. «Значит, остался один. Попробуем по-другому». Китяж закрыл глаза и организм, оставшись без одного источника информации, все свои резервы бросил на другой. На СЛУХ.

И слух не подвел. Сначала, сквозь дыхание, Кирилл услышал стук своего сердца. Затем тяжелое, отрывистое дыхание Сергея. Похоже, он был тяжело ранен, поскольку, тихонько поскрипывал зубами, стараясь сдерживать стоны. Бузони понимал — Китяж работает «на слух». По сему, лишний звук, может, серьезно, осложнить дальнейшее существование обоих разведчиков.

— Серёга, держись, — шепнул Тяжин в темноту, но в его ушах, его же шепот, прозвучал, как раскат грома, — Держись, брат. Две минуты.