Чтение онлайн

— Всем к складу! — скомандовал Ермаков.

Разведчики отошли к складским дверям. Шилобреев сбил ломом большой замок. Лязгнули железные засовы, заскрипели широкие кованые двери. Натыкаясь в темноте на бочки, ящики и мешки, разведчики забежали в склад и стали быстро выбирать место, откуда удобнее вести огонь.

Ермаков метнулся к танку, решил и его загнать в склад, чтобы использовать как прикрытие складских дверей: ведь закрываться наглухо нельзя — двери могут взорвать.

— Давай в эту амбразуру! — крикнул он.

Тридцатьчетверка дала задний ход, круто развернулась и втиснулась в дверной проем.

За воротами раздался гранатный взрыв. К Ермакову с визгом подбежала перепуганная Ляля, схватила его за руку, потащила в сторону. Она уже не хотела быть сестрой милосердия, не хотела умирать.

— Братик, уйдем отсюда, уйдем… — испуганно пролепетала она, дрожа всем телом.

— Куда уйдем? — возмутился Иван.

— Домой, к нам. Мы перелезем через забор. Нас не увидят. Я спрячу тебя в подполье, — с придыханием шептала она.

— С ума спятила девчонка!

— Ваня, Ванечка… Они убьют тебя!

Он оттолкнул сестру в сторону, кинулся к складским дверям, гаркнул охрипшим голосом:

— Пускай только попробуют, гады! — и тряхнул в воздухе большим, увесистым кулаком.

В складе пахло краской и карболкой, из глубины тянуло прелой, чумизой. Ермаков смахнул со лба липкий пот, осветил карманным фонариком длинное невысокое помещение с одним узким зарешеченным окном, похожим на бойницу. Желтый снопик света скользнул по серой кирпичной стене, прошел, будто принюхиваясь, по длинным стеллажам, заваленным всякой всячиной. Здесь лежали расписанные вензелями коробки, торчали сахарные головы и винные бутылки. У стеллажей громоздились тюки тканей, промасленные бочки, из поваленного мешка сыпалась соль. Тут хранились привезенные отовсюду товары чуринской фирмы, отсюда их доставляли в магазины для продажи.

Глянув на высокий ворох мешков и ступенчатую пирамиду ящиков, Ермаков распорядился соорудить из них баррикаду. Разведчики хватали все, что попадало под руку, валили позади тридцатьчетверки. Вскоре здесь образовался высокий вал из мешков, ящиков и бочек, за которым можно было укрыться от вражеских пуль.

Пока сооружали баррикаду, Шилобреев пробрался вдоль стены к дверям, лег у гусеницы танка, стал прислушиваться, стараясь понять, что делается во дворе. В густой тьме хлопали выстрелы. Пули шлепались в кирпичную стену, бились в железную дверь, отскакивали в лужу. Японцы, видимо, окружали склад, и надо было быть наготове. С тыла и флангов прикрывают каменные стены, а вот двери — уязвимое место. Тут гляди да гляди. Жаль, боеприпасов маловато — придется выкручиваться, экономить. Кто мог подумать, что противник вздумает воевать после капитуляции? Видно, у самурая такая повадка — его, дьявола, и в могиле надобно остерегаться.

Завалив дверной ход, разведчики принялись подтаскивать мешки да ящики к высокому единственному окну, чтобы использовать его как бойницу. Когда ворох вырос до подоконника, Ермаков вскочил наверх, глянул в окно и пустил ракету. В дождливом небе сверкнул зеленый огонек, осветил захламленную ограду: сваленные под тополями пустые ящики, рулоны оберточной бумаги. Среди мокрого хаоса он различил несколько вертких фигурок и дал короткую очередь.

В ответ что-то тяжелое стукнулось в оконную решетку, зазвенело стекло, потом раздался взрыв. «Это граната», — сообразил Иван и еще раз глянул в окно. «Ничего не видно, — пожалел он. — Может быть, для освещения поджечь ящики?» Он подбежал к танку и крикнул Шилобрееву:

— Подожги ящики — освети двор!

Филипп вскочил на колени и запустил в ящичную пирамиду гранату. Грянул взрыв, вспыхнуло багровое пламя, заплясало в дверном проеме и на решетчатом окне. В складе стало светло. Блеснул мокрой броней стоявший у входа танк, вынырнула из мрака воздвигнутая за ним баррикада, увидели наконец друг друга хлопотавшие разведчики. Из глубины склада вырвался пронзительный крик Ляли:

— Здесь японцы!

Ермаков и Ахмет кинулись на крик, держа наготове автоматы. В проеме между стеной и стеллажом они увидели японского солдата с поднятой рукой. Это был тот самый часовой, обнаруженный у склада.

— Это же наш Судзуки, — успокоил Ахмет переводчицу. — Я его сам закрыл сюда, у нас же гауптвахты нет.

Пламя от горящих ящиков осветило багровым светом поникшие от дождя тополя, высокие железные ворота, черные окна купеческого особняка.

— Вот теперь другое дело, — обрадовался Терехин и, пользуясь светом от костра, дал несколько коротких очередей по суетившимся внизу японцам.

У мешков с чумизой, сгорбившись над рацией, сидел на полу Сулико, вызывал бригаду:

— «Амур»! «Амур»! Я «Шилка»! Как слышите? Прием.

Ему никто не отвечал, и он снова и снова повторял позывные.

В лобовую броню тридцатьчетверки стукнулась граната и, отскочив в сторону, разорвалась. Дрогнули оконные рамы, повалились винные бутылки. Потом граната ударилась в окно, застряла в железном переплете, разорвалась и вырвала оконную решетку. Это было опасно — Ахмет схватил мешок с чумизой и с помощью подоспевшего Шилобреева, встав на ящик, заткнул дыру. В мешок шлепнулась пуля, потом ударилась граната. Мешок, втиснутый в оконный проем, становился все меньше. Бойцам удалось втиснуть на его место другой. Но и другой быстро опустел. Ахмет хотел схватить третий, но тут по опустевшему мешку ударила пуля и оцарапала ему руку.

— Шайтан проклятый! — выругался он, отскочив в сторону.

В это время в окно влетела граната: упав на пол, гулко разорвалась. Сидевший у мешков Сулико повалился на пол.

— Ой, царица небесная! — запричитала Ляля, подбегая к радисту.

Сулико, чтобы сдержать стон, крепко сжал зубы. Ляля хотела оттащить его подальше от окна, но у нее не хватило сил. На помощь подскочил Судзуки, повесил автомат Сулико себе на шею, и они вдвоем понесли радиста за стеллаж. Евлалия принялась перевязывать раненого, Судзуки ей помогал. Рана была серьезная: осколок попал в грудь.

От взорвавшейся гранаты зачадили кули с крупами, вспыхнули тюки материи. Терехин схватил мешок с солью и бросил его в огонь. Потом он стал хватать со стеллажа винные бутылки, бил их над огнем о ствол автомата, заливал огонь вином. Шипели тлеющие тюки, от них валил густой пар, смешивался с дымом. Нечем было дышать. Терехин закашлялся, отступил в глубь склада, но и там было не легче. Густой, едкий смрад заполнил весь склад.

— Удушить хотят! — негодовал Терехин, разрывая воротник. — Вот дьяволы!

Санька хотел подозвать на помощь Ахмета, но тот был занят своим делом: опасаясь, что в склад залетит еще граната, он заваливал мешками с солью пролом, подтаскивал к нему все новые и новые кули, заменяя просверленные пулями.

К Ахмету подбежал Судзуки, подал ему автомат Сулико.

— Что даешь? Зачем даешь? Сам не можешь стрелять? Боишься убить своих проклятых самураев? А ты бей их, не жалей, подлецов!

Судзуки что-то забормотал, отрицательно закрутил головой.

— Не хочешь? Тебе жалко этих бандитов? На цепь тебя приковали, как собаку! Эх ты, дурак набитый!