Чтение онлайн

Несмотря на два года, проведенные в тринадцатом веке, встречаться с настолько высокопоставленной персоной, известной мне из литературы задолго до случившегося временного парадокса, еще не доводилось. Может быть, сразу же проявившаяся неприязнь к королю была частично инспирирована как раз ранее прочитанным. Ведь как в исторической, так и в художественной литературе бедный Иоанн устойчиво и последовательно отражался как бездарный монарх и вообще премерзкая личность. И после первых же минут личного знакомства начало складываться впечатление, что данное описание отнюдь не являлось преувеличенным. Хотя, если не обращать внимания на отталкивающий взгляд, король выглядел довольно импозантно и молодо (ведь тридцать семь лет здесь уже далеко не юность).

А справа от трона стоял, опершись о массивный, богато украшенный золотом и драгоценностями посох, еще один исторический персонаж. Хьюберт Уолтер, архиепископ Кентерберийский, он же Канцлер всея Англии. Формально второй человек в королевстве, фактически – первый. Без его одобрения Иоанн не мог сделать ни одного серьезного шага, на что постоянно жаловался в приватных беседах. У меня традиционно плохо складывались отношения с местными духовными иерархами, и сухая, вытянутая рожа данного деятеля отнюдь не прибавляла оптимизма. Жаль, что он тоже присутствует на аудиенции – может спутать мне все планы. И ведь помрет, гад, только в следующем году! Не мог, что ли, чуть пораньше откинуться!

Я поклонился. Низко, от меня не убудет. Пусть сидящий на троне потешит свое королевское достоинство! Выпрямившись, взглядом попросил разрешение заговорить (в местном этикете, чтобы сразу не сесть в лужу, меня немного подтянул Шауль, сопровождавший меня на аудиенции,). Последовал легкий, почти незаметный кивок:

– Ваше величество, я очень рад лицезреть столь знаменитого короля! – старофранцузским я владел похуже, чем старонемецким – практики не хватало, однако надеялся, что изъясняюсь достаточно внятно. Хотя английская верхушка вообще говорила на норманно-французском диалекте, так что моя задача дополнительно осложнялась. Тем не менее, Иоанн все понял. Вряд ли он сам считал себя знаменитым (это после последних-то поражений!), но возражать не стал. Лесть – она и в Англии лесть!

– Мне сказали, ты – очень уважаемый и богатый человек среди евреев, преемник славного философа Моисея из Каира! – сквозь зубы бросил король, бегая глазами по моим роскошным одеяниям, явно в поисках места, где припрятан кошель с золотом. Не случайно он ударение сделал на слове «богатый»! Ага, щас! Я дурак, что ли, идя в гнездо грабителей, нагружать карманы баблом? Потом получишь… если будешь хорошо себя вести! А пока королевскому величеству придется ограничиться скромными подарками. Кстати, пора бы их и вручить!

– Вас не обманули, ваше величество! Вернувшись из дальнего путешествия, рад вручить вам дивные дары из заморских стран!

Склонив голову, подошел поближе (но не вплотную) к безвкусно отделанному трону и протянул украшенный разноцветными перьями трофейный индейский меч и завязанный простым пеньковым шнуром кожаный мешочек.

– Ваше величество, не прикасайтесь к языческим предметам, да еще и подаваемым вам презренным иудеем! – мерзким старческим голосом проскрипел внезапно архиепископ и перекрестился. – Это сатанинские изделия!

«Такой большой, а в сказки веришь!» – чуть не вырвалось у меня. «Но серебришко, небось, от евреев получать не брезгуешь!»

Вместо непростительной в моем положении ругани, могущей поиметь самые неприятные последствия, просто развязал мешочек и высыпал на пол перед троном содержавшиеся в нем изумруды:

– Это тоже сатанинские изделия? – смиренно вопросил я.

Глаза Иоанна, заколебавшегося было при словах Уолтера, алчно блеснули, создавая этим конкуренцию самим изумрудам:

– А это что? – поинтересовался он, указывая на меч.

– Оружие великого вождя огромного заморского племени! – почти не соврав, тут же предупредил: – Камни, укрепленные на деревянной основе, необычайно остры! От них пострадало немало наших товарищей!

Кажется, подарки королю понравились. Осторожно потрогав бритвенно-острые кромки вставленных в меч сколов обсидиана и насладившись сверканием драгоценностей, он распорядился отнести изумруды в Королевский гардероб, исполнявший, насколько я знал, роль личной сокровищницы монарха, а оружие повесить на стену в тронном зале. И уже гораздо благосклоннее взглянул на меня, в отличие от молча метавшего молнии из окруженных морщинами глаз архиепископа Кентерберийского.

– Что же привело тебя в благословенную Британию? – поинтересовался монарх.

– Дела торговые, а также жалобы моих единоверцев на непосильные поборы и различные притеснения! – несколько резко взял я быка за рога.

Иоанн нахмурился, а архиепископ, как и ожидалось, сорвался:

– Твои единоверцы – чужие в нашем христианском королевстве! Пока одни обирают смиренных христиан ссудами с богопротивными процентами, другие вообще похищают и убивают наших детей! – пожилой иерарх, выдохшись, вынужденно взял паузу, чтобы глотнуть воздуха, но явно намереваясь продолжить обвинительную речь далее. Однако подобное нагнетание было не в моих интересах, и я использовал секунду тишины, чтобы вклиниться:

– Кровавый навет совсем не красит ваше святейшество, а вот насчет первого тезиса абсолютно с вами согласен!

Неожиданное заявление совершенно выбило из колеи уже вновь открывшего было рот архиепископа. Он промолчал, соображая, что имелось ввиду. Король же вообще взирал на происходящее с глубоким изумлением, совсем неподобающе своему высокому положению простонародно лупая глазами. Выдержав небольшую паузу, дал объяснения:

– Изучив обстановку, я пришел к выводу, что евреям лучше вообще покинуть вашу страну. Не нужно дразнить английский народ, который не хочет нас здесь видеть!

– И… куда же вы собираетесь направиться? – обрел, наконец, дар речи сраженный наповал неожиданным аргументом архиепископ.

– Господь создал немало суши! Часть ее до сих пор никем не занята, – обтекаемый ответ был призван скрыть наши настоящие планы. Вряд ли у них есть шпионы среди евреев Лондона, которые уже знают точнее. – Но, конечно, переместить всю общину – дело не быстрое и займет годы. Потому я и здесь – договориться провести весь процесс спокойно, в согласии с Его Величеством и к взаимной выгоде!

Вновь последовала пауза, на этот раз более продолжительная. Канцлер переглядывался с королем. Я понимал их затруднение. С одной стороны налоги и поборы с евреев обеспечивали постоянный, пусть и не такой уж огромный – около шести – семи процентов – доход казне. И служили инструментом для выколачивания денег из остального населения, а также в качестве громоотвода для регулярных выплесков народного недовольства. С другой – евреи конкурировали с все более укрепляющейся прослойкой английских купцов и гильдий, а также мешали развитию находящейся пока в эмбриональном состоянии банковской системы. Не говоря уже о простой религиозной ненависти и отсутствию для иудеев законного места в традиционной трехсословной феодальной системе. Однако мои последние слова о взаимной выгоде не могли не заинтересовать Иоанна. Возможность несколько поправить ужасное, после военных поражений на континенте, финансовое состояние явно манила его. С этого пункта король и продолжил разговор, опередив своего, так и не определившегося пока канцлера: