Чтение онлайн

– Вы правы, Степан Осипович. Во всяком случае, как мне известно, англичане прикладывают серьезные усилия в этом направлении. И, что не менее интересно, Япония после так называемого «обновления Мейдзи» [60] в 1868 году встала на путь реорганизации своих вооруженных сил, в том числе и флота, по европейским образцам. Так, например, программой, принятой ей только в этом году, предусматривается строительство не только двадцати пяти крейсеров и канонерских лодок, но также и тридцати миноносцев.

– Вот это действительно новость! Я, можно сказать, только что оттуда. И, конечно, слышал, что японцы с помощью французских специалистов оборудовали адмиралтейство в Йокосуке. Но никак не мог предположить, что они смогут принять такую большую судостроительную программу, – растерянно отреагировал Макаров.

– Не расстраивайтесь, Степан Осипович. Японцы будут в основном заказывать корабли за границей – в Англии и Франции.

Тот задумчиво покачал головой:

– Сдается мне, что со временем нас ожидают большие неприятности на Дальнем Востоке.

– Вы не слишком сгущаете краски, Степан Осипович?

– Ни в коем случае, Петр Михайлович! Окрепнув и развив свое промышленное производство, Япония непременно обратит свои взоры на Корею и Китай. Я имею в виду Маньчжурию, – уточнил он. – Да и на наши дальневосточные земли тоже. Одним словом, тесновато станет японцам на их островах.

– Вы в этом уверены? – озабоченно спросил Чуркин.

– Абсолютно! Видимо, придется мне снова побывать на Дальнем Востоке, но уже, как понимаете, совсем с другой миссией. Вот такие дела, Петр Михайлович… – и задумчиво расправил свою уже значительно отросшую бороду.

Они замолчали, обдумывая состоявшийся между ними столь важный обмен мнениями.

Молчание нарушил капитан 1-го ранга:

– Мы с вами, Петр Михайлович, вроде бы определились с ближайшим будущим вашего сына?

Тот утвердительно кивнул головой.

– А теперь, Петр Михайлович, мне кажется, пришло время увидеться вам с сыном. Не так ли? – улыбнулся Макаров.

– Буду признателен за такую возможность.

Командир позвонил в колокольчик.

– Гардемарина Чуркина ко мне! – приказал он появившемуся в дверях вестовому.

В дверь каюты постучали.

– Входите! – разрешил командир.

На пороге появился Андрей. Однако, увидев в капитанской каюте отца, о чем он, конечно, уже знал – «матросский» телеграф работал без сбоев! – не стушевался:

– Ваше превосходительство, разрешите обратиться к их высокоблагородию капитану 1-го ранга?

– Обращайтесь! – разрешил контр-адмирал, довольный тем, что его сын, с которым они не виделись целых три года, строго соблюдает все требования устава.

– Господин капитан 1-го ранга, гардемарин Чуркин по вашему приказанию прибыл!

– Добро! Вы, Андрей Петрович, – обратился он к гардемарину, – пообщайтесь с Петром Михайловичем, а я пока дам некоторые необходимые распоряжения, – полуофициально распорядился командир и тактично вышел из каюты.

– Папа! – метнулся Андрей к отцу, когда дверь за командиром закрылась.

– Здравствуй, сынок! – счастливо проговорил тот, обнимая гардемарина.

Так и стояли они, накрепко связанные не только родственными, но и дружескими мужскими узами. Затем Петр Михайлович несколько отстранил от себя сына:

– Ну и вымахал же ты, Андрюша, за это время! Еще чуть-чуть, и, пожалуй, догонишь меня по росту.

– Как говорит матушка, яблоко от яблони далеко не падает, – радостно заметил Андрей, с любовью и гордостью глядя на отца.

– Вспомнил-таки о любимом выражении матери, – удовлетворенно заметил Петр Михайлович. – А она ждет не дождется, когда увидит тебя, мореплаватель.

– Придется еще некоторое время ей потомиться. Да и мне вместе с ней.

Петр Михайлович вопросительно посмотрел на сына.

– Дело в том, что наш командир предупредил нас с Алексеем, что отпустит нас по домам только после нашего производства в мичманы.

– Ай да Степан Осипович! – озадаченно воскликнул контр-адмирал, удивившийся несколько неординарному, с его точки зрения, решению Макарова.

– Поэтому он и направил нас в Морской корпус для снятия мерок в пошивочной мастерской в сопровождении офицера, чтобы мы ненароком не отлучились по своим домам. Кроме того, старший офицер сказал нам, гардемаринам, что представления на нас по приказу командира были подготовлены им заранее, еще в конце плавания, и теперь уже переданы в Главный морской штаб. Так что, папа, передай маме, что ждать ей осталось не так уж и долго.

– То-то она обрадуется, увидав тебя с мичманскими погонами на плечах! Вот только жаль, что ненадолго.

Андрей удивленно вскинул брови:

– Отчего же, папа?! Ведь мне после производства в мичманы предоставят положенный в таком случае отпуск. Неужели ты, контр-адмирал, забыл положение о прохождении воинской службы?

– Выходит, что забыл, сынок. – Проверка удалась – сын четко держал свою руку на пульсе флотской жизни.

– И как же ты намерен провести свой первый офицерский отпуск?

– Вначале приду в себя дома после длительного плавания в Мировом океане. А затем думаю отдохнуть и поохотиться в нашем имении.

– В каком именно?

Андрей удивленно глянул на отца:

– В нашем родовом, что в Костромской губернии, конечно. Ведь именно с ним связаны мои самые яркие детские и юношеские воспоминания. А Савельич, страстный и опытный охотник, с которым ты неоднократно охотился в наших обширных угодьях, со своим верным Полканом составит мне вполне достойную компанию, – мечтательно произнес он. – Я ведь правильно мыслю, папа?

Петр Михайлович ностальгически вздохнул, вспомнив о былых днях, проведенных во время отпусков вместе с семьей в этом имении.

– Конечно, правильно, Андрюша. Если только Полкан окончательно не состарился – ведь он тогда уже был в довольно солидных собачьих годах. А вот как ты представляешь себе свою дальнейшую службу, я имею в виду на каких кораблях?

Тот улыбнулся:

– Ты спрашиваешь меня так, как будто у меня есть право выбора. – И задумался. – Хотя должен сказать тебе, что перед отправкой наших представлений в Главный морской штаб старший офицер как бы вскользь спросил меня о том, на каких кораблях я бы хотел служить. И я, к его немалому удивлению, ответил, что, конечно, на миноносцах.