Чтение онлайн

– Я могу это забрать? – все еще не веря в собственную удачу, спросил Роман.

– Конечно, берите все, что нужно. Если нужны еще какие-то документы – вы только скажите, я все найду. И если помощь какая-то нужна, чтобы найти того, кто Женю… – Панкрашин запнулся. – Только скажите, я все организую.

– А счета за городской телефон вы сохраняете?

– Счета где-то у Жени должны лежать, она платит… платила за все коммунальные услуги и за телефон, это была ее епархия, там мне проверять нечего. Пойдемте поищем вместе.

Он завел Романа в просторную спальню, где рядом с беленьким дамским комодиком стоял такой же беленький секретер с множеством ящиков и полок. Все документы у Евгении Васильевны хранились в безупречном порядке, в надписанных папочках и файлах, как и у ее мужа: вероятно, сказывались навык и опыт работы делопроизводителем, и счета за городской телефон нашлись буквально в первую же минуту.

Работа опера, конечно же, тяжелая и нервная, что и говорить. Но в ней есть одно неоспоримое достоинство: иногда можно находиться там, где тебе нужно, и тогда, когда это нужно, несмотря на рабочее время, и при этом не ставить в известность начальство. Появившись утром у себя в отделе, а потом получив выволочку и задание от следователя, Роман отчетливо понимал, что дальше может делать, что угодно. Но в конце дня выдать результат.

И он поехал домой. Можно было, конечно, со всеми этими бумагами и в отдел вернуться, сесть в кабинете, но разве там дадут спокойно работать? Опера ходят туда-сюда, телефон беспрестанно звонит, а если что-то срочное на территории – так еще и выдернуть могут за милую душу, на очередное место происшествия отправить.

Дома было тихо, родители на работе и придут еще не скоро. И в холодильнике полно еды, что немаловажно. Считается, конечно, что такую работу надо делать в конторе, но… Детализация звонков, которую присылают абоненту, отличается от той детализации, которую выдают по запросу правоохранительных органов. И отличается одной существенной деталью: если абоненту присылается просто перечень номеров телефонов, с которыми происходили соединения за отчетный период, с указанием длительности разговора и его стоимости, то по официальному запросу рядом с каждым номером стоит и имя того, на кого данный номер оформлен, и его паспортные данные. И предполагается, что оперативник, имеющий на руках только детализацию абонента, без имен, должен запрашивать сведения по каждому номеру в специальной службе или искать эти сведения в служебной базе данных. Но если так работать, то вообще никогда ничего не раскроешь, зато штаны до дыр в кабинете просидишь. Все нужные базы давно уже были у Романа Дзюбы в личном пользовании. И хотя никто открыто на эту тему не распространялся, Дзюба был уверен, что базы эти есть не у него одного.

Он запасся солидным количеством крекеров, печенья и нарезанного квадратиками сыра и уселся в своей комнате за стол. Включил компьютер, расчистил место для бумаг и принялся за работу. К сожалению, в счетах за городской телефон детализации не было, стояло только указание на услуги внутризоновой связи и первые три цифры номера, то есть код. Остальные семь цифр заменялись крестиками. По соединениям же с городскими номерами вообще никакой информации не предоставлялось.

«Ну и ладно, – решил Дзюба, засовывая в рот два крекера с проложенным между ними сырным квадратиком. – Будем работать с тем, что есть».

Ему нужно найти любовника убитой Панкрашиной, к которому она ездила на свидания, прикрываясь визитами к подружкам, и который помог ей приобрести неизвестно где дорогое украшение. И он его найдет, что бы там ни думал и ни говорил Гена Колосенцев.

Он изучал номер за номером, искал информацию в компьютере, звонил, снова искал в компьютере, снова звонил и… с сожалением вычеркивал очередную строчку в документе. Мужчин среди абонентов Евгении Панкрашиной оказалось совсем немного, и ни один из них в любовники не годился, во всяком случае на взгляд самого Дзюбы. Старший сын, младший сын, зять, отец старшей невестки, отец младшей невестки, отец зятя, водитель Шилов, стоматолог, Георгий Владиленович Анищенко, заместитель Игоря Панкрашина, еще несколько давних знакомых мужа… Ничего подозрительного.

На роль любовника не подходил никто.

Кроме все того же водителя Шилова. Который либо точно знал про любовника, либо сам им и являлся.

И Дзюба поехал в гараж бизнес-центра.

Вернулся в отдел он часам к восьми вечера, усталый и расстроенный. Разговор с Шиловым ничего не дал. Как Дзюба ни старался, как ни пытался формулировать свои вопросы с максимальным коварством, но водитель твердо стоял на своем: если Евгения Васильевна приезжала в гости к подругам, он потом забирал ее и отвозил домой. Иногда по дороге заезжали на рынок или в магазин. Никаких поездок от подруги куда-то, потом снова к той же подруге, а потом домой не было никогда. В конце концов Дзюба не поленился и сделал выписки из журнала въездов-выездов: все передвижения Шилова на служебной машине за три последних месяца. Если обнаружится хоть одна нестыковка, можно будет взять и более длительный период. В конце концов, адреса подруг есть, адрес гаража и адрес Панкрашиной тоже известны, и вполне можно прикинуть маршруты и посчитать. Ох ты господи, боже мой! И кто сказал, что опера ноги кормят? Опера кормит чугунная задница. Роман представил себе, сколько времени ему придется провести за письменным столом со всеми этими изысканиями, и ему стало плохо. Аж замутило.

– Ну, ты даешь, – протянул заглянувший вечером в отдел Колосенцев, который весь день выполнял другие поручения следователя, касавшиеся уточнения разных сведений о членах семьи Панкрашиных. – А с телефонами разобрался?

Роман устало и коротко поведал, что по звонкам с мобильного телефона Евгении Васильевны ничего интересного не выявилось, а детализацию звонков с городского телефона придется еще ждать. В имеющихся документах пока нет ничего, кроме кодов в тех случаях, когда происходило соединение городского номера с чьим-нибудь сотовым.

Похоже, Геннадий сегодня не очень устал, потому что вместо обычного язвительного замечания вдруг дал (редкий случай!) своему напарнику дельный совет:

– Ты сличи списки контактов с мобильника и с городского телефона, иногда вылезают очень интересные различия. И если их правильно интерпретировать, то можно прийти к прелюбопытнейшим выводам.

– К каким? – тут же оживился мгновенно забывший о своих невзгодах Роман.

Учиться он любил. И вообще любил получать новую информацию.

– Ну… – Колосенцев пожал плечами. – К разным. Например, окажется, что на какие-то номера человек звонит только с городского телефона, а на какие-то – только с мобильного. На какие-то номера могут быть вообще только входящие звонки, а на какие-то – только исходящие. А это же система контактов, то есть характеристика взаимоотношений людей, понимаешь, Рыжик? Почему Иванов всегда звонит Петрову сам, а Петров ни разу за все время Иванову не позвонил? Что у них за отношения такие? Ну и далее везде.

– Спасибо тебе, Гена, – искренне, от души поблагодарил Дзюба.

– Да ладно. – Колосенцев великодушно улыбнулся. – Пользуйся, салага, пока я жив, учись у мастера.

Алексей Юрьевич Сотников был недоволен и собой, и своей работой. Уже третий час работает он с мастер-моделью изделия и чувствует, что не то, не так, какая-то мелочь режет глаз, но какая? Что не так? Пропорции? Или рисунок, который в готовом изделии будет украшен камнями? Или с цветом металла он ошибся, надо было изначально делать мастер-модель в желтом металле, а он сделал в белом, потому что изделие, согласно эскизу, должно быть из белого золота. Может, он ошибся еще на этапе работы над эскизом, и нужно было с самого начала думать о желтом золоте? Но ведь заказчику понравилось, он эскиз утвердил с первого же предъявления, да и самому Сотникову очень нравилось то, что нарисовала его жена Людмила, Люля, художник-дизайнер ювелирных изделий.

А теперь вот получается, что где-то вкрался изъян. И как ни бьется Алексей Юрьевич, не может он понять: в чем ошибка? Что не так?

«Не мой день сегодня, – сердито подумал он. – Бывает, две минуты смотрю – и все вижу, и переделываю, и радуюсь результату. А случается – как сегодня. Отупение какое-то нашло. И почему многие думают, что ювелирное изделие можно изготовить на раз-два?»

Для него, с самого раннего детства наблюдавшего за работой отца, казалось нормальным и естественным, что Настоящее Изделие, индивидуальное, осмысленное, как говорил Юрий Алексеевич Третий, делается месяцами. Да на один только эскиз уходило от недели до месяца! Конечно, сейчас есть программы 3D и работа над эскизом идет легче и быстрее, но все равно порой угодить заказчику и нарисовать то, что ему понравится, бывает ох как непросто, по три-четыре варианта приходится делать, пока клиент утвердит эскиз.