Последний рыцарь империи
Шрифт:
Кирилл Карпицкий поднялся и прошел в дом, а Судоплатов, оставаясь на террасе, задумался, уже вспоминая первые годы своей службы в ЧК, когда он еще тайно завидовал своему старшему брату Николаю, который служил в пограничных войсках ВЧК.
Дом, в котором спали чекисты, подожгли со всех сторон.
Один из чекистов, который должен был охранять сон товарищей, заснул в сенном сарае. Он проснулся, когда уже звучали первые выстрелы, и сейчас сквозь щель в стене со страхом наблюдал за тем, как убивали чекистов, выскакивающих из пылающего дома.
В это время за его спиной раздался зычный голос:
– Бандера, подь сюда, тут еще один жидовенок сховался.
Павел внимательно вчитывался в строки срочной телеграммы: «Группа сотрудников Особого отдела дивизии сегодня ночью была расстреляна украинскими националистами…» Павел помнил, что именно с этой группой на очередное задание уходил его родной брат Николай.
По улицам города, разгоняя кур, скакал боец конного полка Красной армии Павел Судоплатов с шашкой и маузером на боку.
На кладбище, после того как прозвучали пламенные речи о борьбе с националистическим подпольем на Украине, а тело брата было предано земле под залпы ружейного салюта, к Павлу подошел начальник местного ЧК Кочубей и попросил на следующий день зайти к нему для разговора.
Павел согласно кивнул головой и вскоре остался у могилы брата один. Вот тогда-то волна воспоминаний, как бывает в таких случаях, захлестнула его. Он вспоминал, как вместе с Николаем они уходили в ночное пасти коней, как пекли в золе картошку, и то, как старший брат однажды поймал в корягах огромного сома. Вспомнил Павел и то, как бежал по пыльной дороге вслед уходящему полку, в который был принят Николай, умолял брата взять его с собой… И вот брата уже нет в живых.
Утром следующего дня местные подростки, хорошо знавшие Павла, увидев его на рынке, попросили его дать им пострелять из маузера, обещая взамен показать обнаруженный ими схрон, с оружием на старой мельнице. Судоплатов решил сначала сам проверить эту информацию.
Всю ночь Павел просидел в засаде. Ближе к рассвету двое бандитов приехали на телеге, чтобы забрать оставленное для них оружие и боеприпасы. Бежать за подмогой было уже поздно. Судоплатов поднялся в полный рост, взвел курок маузера и, сделав шаг вперед, споткнулся о камень. Последующий непроизвольный выстрел заставил бандитов самим поднять руки вверх…
Утром верхом на коне и с маузером в руке молодой Судоплатов в окружении восторженных подростков, гарцевал, сопровождая в ЧК телегу с оружием, которую за оглобли тянули бандиты.
– Дите малое… – произнес Кочубей, увидев эту картину из окна своего кабинета.
– Пусть еще и дите, а не побоялся один против трех пойти, – произнес стоявший рядом опытный сотрудник ЧК Ермачков. – Чекист из него точно выйдет!
– Иди принимай арестованных, а Павлу скажи, чтобы зашел ко мне.
Через несколько минут Судоплатов уже входил в кабинет Кочубея.
– Для начала объявляю тебе выговор… – начал начальник ЧК.
У Павла на глазах аж слезы выступили…
– Это за то, что пошел на задержание, не предупредив никого. А за бандитов и обнаруженное оружие спасибо. И вот еще, дарю тебе книгу революционера Бухарина «Азбука коммунизма», чтобы ты лучше понимал, что сейчас в стране происходит…
Весь оставшийся день Павел, сидя в кабинете Кочубея, читал бухаринский катехизис революции, а когда что-то было не понятно, то доставал начальника ЧК вопросами.
– Товарищ Кочубей, я что-то не пойму, мы так нация или все же народность?
– В чем суть вопроса? – спросил в ответ чекист.
– Ну а как же? Бухарин пишет, – и далее Павел уже читает, – что «когда в государстве одна нация пользуется всеми правами, а другая – только частью этих прав, если одна более слабая…». То есть получается так, что нас все время насильно присоединяли к более сильным. То к Польше, то Литве, то к Германии, а теперь вот к России? То есть те, кто считал себя великой нацией, могут позволить себе в отношении нас, а главное, против нашей воли, навязывать нам чужой образ жизни, а ведь это, как признает сам Бухарин, – уже есть национальное угнетение и национальное неравенство. О каких равных правах тут говорить?
– В кого ты такой умный-то уродился? Равные права всем народам мира как раз и принесет начавшаяся у нас мировая революция. Для начала пойми, что значит национальное угнетение? Лучше всего пояснить это примером из книги того же Бухарина. Царское правительство, как писал он, преследовало евреев, не давало им жить по всей России, не пускало на государственную службу, ограничивало поступление в школы, устраивало еврейские погромы.
– Бог с ними, с евреями. Они, как мне рассказывал наш батюшка, жили со времен Ноя. А вот кто мы? Да и насчет еврейских погромов, мне думается, что Бухарин перегибает палку. Я сам был свидетелем нескольких погромов и там, чаще всего, проявлялся инстинкт стайный, правда, кем-то подогреваемый. А вот то, что нам в школе не преподавали украинский язык, тут я с Бухариным полностью согласен.
– Верно мыслишь.
– Но ведь не только царское правительство, но, например, и германское правительство закрывало польские школы, а австрийское – преследовало чешский язык и насильно навязывало чехам немецкий. Может быть, дело не в странах, а классах буржуазии этих самых стран, которым в первую очередь нужны были чужие земли, бесплатные рабочие руки и прибыль? Тогда становится понятно, почему мы воюем с буржуазией…
– И зачем только я дал тебе эту книгу…
Утром следующего дня, спустившись со второго этажа, Кирилл отметил, что завтрак уже был приготовлен, а генерал Судоплатов стоял у окна, глядя на то, как на землю падает первый снег.
Старый генерал, увидев курсанта, начал разливать по чашкам кофейный напиток.
– Кирилл, в котором часу у вас заканчиваются сегодня занятия? – поинтересовался он.
– В 18.00.
– Понятно. Ешьте, а потом я провожу вас до станции. Далее, на электричке. Заодно и дорогу ко мне запомните… И еще, я вчера упомянул вам про книгу «Азбука революции» Бухарина. Она каким-то чудом сохранилась, и я вам ее дарю. Прочитайте и тогда вам будет легче понять, что могло двигать такими простыми молодыми людьми, как мы с братом, в деле начавшегося построения справедливого общества, где все, как нам обещали, должны были быть равны…
– А можно вопрос не в тему? Вы там во время революции влюблялись?
– Скажу так. Однажды мне нужно было участвовать в конвоировании какого украинского националиста в Одессу. Даже не мне, я был лишь в группе конвоирования, а сам вез в Одессу какие-то документы. И пока с этими бумагами разбирались, у меня было довольно много времени, чтобы посмотреть город.
Павел сидел на лавке и любовался морем. Мимо него совсем молодая девушка куда-то вела четырех девочек очень малого роста. И когда она остановилась, чтобы поправить чулочек у самой младшей, подбежал беспризорник и мгновенно вытащил из сумки девушки кошелек, да так ловко, что она даже не заметила этого.