Чтение онлайн

– Покинуть этот мир и не оглядываться, - ответил судья Б.
– Разрываешь контакты с ней, с Кингсли , со всем этим миром. Проходишь психиатрическое обследование, чтобы доказать, что подходишь на роль родителя. Соглашаешься на работу гражданского подрядчика, если за нее хорошо платят, и она привлекательна для суда.

– Но Лэнс тематик, - возразила Нора, готовая закричать от несправедливости.
– С таким же успехом можно сказать гею стать гетеро, чтобы он смог получить опеку над ребенком.

– Да, и если этот гей хочет опеку над ребенком достаточно сильно, он это сделает или устроит чертовски хорошее шоу перед судом. Послушай, я не говорю, что ты должен бросить эту жизнь. Если через год или два после того, как ты вернешь опеку, найдешь милую девушку, работающую в банке или учительницу… и по случайности она будет наслаждаться ролевыми играми в спальне, тогда все будет отлично. Это только между вами двумя. Вы не будете этим заниматься, пока в доме будет дочка. Ты не оставишь ни единой улики. Но поездки по городу с профессиональной Доминатрикс , которая пишет жесткую эротику, и ее арестовывают раз в две недели, с хохотом выставят тебя и твое дело из здания суда.

– Я должен это сделать сейчас?
– спросил Лэнс , и сердце Норы остановилось. Остановилось из-за него и остановилось из-за нее. Она знала ответ еще до того, как судья ответил им.

– Я бы порекомендовал. Чем быстрее, тем лучше. Чем больше времени ты проводишь с ней, тем больше вероятность, что кто-то узнает, тем больше вероятность, что узнает твоя бывшая. В этом мире больше нет личной жизни. Интернет убил эту фантазию. Все что нужно - это знать одного человека, или одна фотография, или один слух… твоя бывшая может нанять частного детектива и собрать все необходимые улики за час, чтобы держать тебя вдали от дочки. Большинство судей не смогут отличить свой зад от дырки в земле, а пытаться объяснить им разницу между Госпожой и проституткой… У тебя больше шансов научить меня танцевать чечетку на луне. Или научить мисс Нору…

– Математике, - продолжила Нора.
– Я очень плоха в математике.

– Тогда вот тебе пример, с которым ты справишься, - сказал судья и добро, но безнадежно улыбнулся.
– Ты плюс Лэнс - равняется никакой опеки над его дочкой.

Нора проглотила тугой ком в горле.

– Чертовски ненавижу математику.

Нора и Лэнс поблагодарили судью за честность и время и покинули его дом с тяжелыми сердцами и еще одним пакетом печенья с шоколадной крошкой от миссис Б.

– Чем хочешь заняться?
– спросила Нора в машине.
– Могу отвезти тебя домой.

– Я не хочу домой.
– Лэнс прислонил голову к окну.
– Я хочу поехать к тебе, провести ночь с тобой и больше никогда не покидать твоей постели.

– Я тоже этого хочу.
– Нора положила руку на его колено и сжала.
– Но ты слышал судью Б.

– Да.

– Лэнс… Послушай меня. Говорит твоя Госпожа.

– Ладно, я слушаю.

– Я без ума от тебя. Но мы познакомились всего лишь пару дней назад. Секс потрясающий, и ты потрясающий, но есть кое-что важнее, чем мы оба.

Лэнс молчал, и Нора решила просто кататься по округе, пока он не примет решение. Ей всегда было лучше, когда она за рулем. Машина для нее была больше домом, чем сам дом. Поэтому она проезжала улицы и позволяла причуде определять направление.

И по какой-то причине причуда привела ее в Уйэкфилд , штат Коннектикут.

– Ты похищаешь меня?
– спросил Лэнс , когда они выехали из города.

– Не соблазняй меня. Я же могу. Вырублю тебя, и, когда ты очнешься, будешь черт знает где во Франции, в прекрасном маленьком коттедже, с полным набором для бондажа и С/м игр, которые только можно представить.

– Похоже на рай.

– Это и есть рай. За исключением того, что детям туда вход воспрещен. Похоже на твою версию рая?

Лэнс не ответил, но она и не ждала. Как только они въехали в Уйэкфилд , Норе пришлось ехать в противоположном направлении от Пресвятого Сердца, церкви Сорена… ее церкви. Вместо этого она направила машину в миле от нее в маленький жилой район на окраине города.

– Где мы?
– спросил Лэнс , когда она припарковалась в глухом переулке перед потрепанным дуплексом с болезненно-бледно-зеленым алюминиевым сайдингом и убитым газоном. За тупиком росла стена из деревьев, потрепанная ветром и старая.

– Когда я здесь жила, он выглядел не лучше.
– Нора вышла из машины и прислонилась к двери.

– Ты жила здесь?

– Ага. Выросла в этом доме.
– Она указала на левую сторону дуплекса.

– Это… - Лэнс замялся, и Нора усмехнулась.

– Дерьмовилль , США?

– Я этого не говорил.
– Лэнс поднял руку.

– Тебе и не обязательно. По всеобщему признанию, я росла не в доме для бедных или что-то типа того. Просто бедный район города. Так или иначе, он не милый. А внутри еще хуже.

– Хуже?

– Вероятно, единственный плохой район во всем городе. Но здесь теперь никто не живет. Ни в этом доме, ни в районе.

Она осмотрела улицу и заметила пару припаркованных машин и никаких признаков жизни.

– Почему?

Нора начала отвечать, но закрыла рот, когда в дали послышался звук приближающегося поезда. Она улыбнулась Лэнсу и засунула руки в карманы пальто.

– Один… - сказала она, считая секунды, - два… три… Соберись.

После того, как она произнесли «три», поезд пролетел мимо них с пронзительным грохотом. Лэнс прикрыл уши руками, но Нора ждала.

– Какого черта?
– Лэнс опустил руки.

– Железнодорожные пути находятся прямо за этими деревьями. Я выросла с этим звуком - каждый день и каждую ночь. Я до сих пор могу спать в ураган, потому что росла с этим на своем дворе.

– Ты, должно быть, шутишь.

Нора покачала головой.

– Нет. Десять лет назад поезд сошел с рельсов примерно в пятидесяти ярдах в том направлении.
– Она указала на восток.
– Он вез какие-то химикаты. Весь район был эвакуирован. Большинство людей тогда уехали и больше не вернулись.

– Здесь безопасно находиться?

– Сейчас чисто. Но никто не хочет жить рядом с путями.

– Не могу их осуждать.
– Лэнс пнул камешек на лужайке.

– Я тоже. Были лишь пластиковые тарелки и стаканы. У нас буквально не было ничего красивого в доме. Они падали со стола и разбивались на тысячи кусочков. Когда я приобрела свой дом, в котором ты был, первое, что я купила, это целый набор хрустальных бокалов и ваз, и всего, до чего могла дотянуться, чем более хрупкое, тем лучше. Я люблю иметь то, что бьется, зная, что они разобьются тогда, когда я захочу.