Чтение онлайн

…Милиция. Ментовка, ментура, мусарня — так их называли контрагенты. Патрульно-постовая служба, потом разъезды в уазике, потом розыск… или нет, розыск был не сразу. Где-то между Аллой и всем остальным. До того пришлось изрядно потоптать улицы, и фекалий хлебнуть пришлось тоже. Страна катилась в пропасть, народ делался все голоднее и злее. Патрульным стали невиданную вещь выдавать — палки резиновые, а экипажи ПМГ [7] вооружили укороченными «калашами». Сырые осенние ночи пахли пьяным куражом и опасностью, выходить в них приходилось как в атаку. Дернув сто граммов для храбрости. Где-то там, на перекрестке полночных дорог и ожидала его первая в жизни ведьма. Алое платье, светлый плащ, шпильки… из гостей возвращалась! Ночью! В эдаком сексапильном виде! Сергей крики услышал издали, ноги донесли, увидел возню серых тел над алым платьем, и пистолет в руку прыгнул сам. Почему не перебил всех там же? Бог знает! Или просто насильники оказались умными — умчались при первом же выстреле. Смотреть на них не хотелось, взгляд прилипал сам собою к длинным женским ногам из-под задранного платья.

— Дайте мне руку, что ли! — сказала жертва требовательно, и наваждение пропало.

Низкий чувственный голос, водопад волос, тонкая рука с изящными коготками. И взгляд — вполне заинтересованный. Алла, Аллочка, бешеный огонь! Ведьма проклятая, единственная и последняя любовь! В ту ночь он просто доставил ее в отделение, но потом были ночи другие — без платья, без туфелек и без белья. Коготки драли мужскую спину с первобытной страстью, так, что и боли не чувствовал. Только счастье, только гордость. Карьера тоже вдруг поперла — предложили перейти в угро, а там уже светили офицерские звания и совсем другая работа. Тогда же и свадьбу сыграли, под огненные ритмы ультрамодной «Ламбады». Новая ячейка советского общества бодро вступила в неведомые 90-е, а потом само общество исчезло, вдруг. Вместе с Советами. Ячейка, впрочем, продержалась долго — аж на удивление.

…Розыск. Незавидная оперская работа в городе, ставшем джунглями. Авторитет себе заработал быстро, а там и Мастера встретил… нет, еще не Мастера — по-другому тот себя называл. Сам Сергей в ту пору тоже еще не был Серафимом, но большого человека почуял сразу. Смирил гордыню и буйство характера, помог, сумел стать полезным. Конец 90-х принес майорские звезды и первых подчиненных, работа стала скучной и «кабинетной». Командировки, разъезды, совещания. Огненная девушка Алла все чаще оставалась одна… можно ли винить ее за все, что случилось потом? Ведьма, змея, тварь! Сладкая заноза в сердце…

…Шепот. Стоны. Ласковое бормотание. Дверь открывается медленно, как во сне, обнажает бесстыдно кровать… суету голых тел… ужас в красивых, распутных глазах… холодная сталь пистолета…

Серафим застонал, прогоняя видения. Сергея прогоняя со всем его прошлым. Осенил себя крестным знамением, попытался вызвать в памяти лик Богородицы… не вышло. Совсем другое виделось на черном экране стиснутых век. За экраном все так же пляшут тряпочки в фальшивом камине, и телефон лежит рядом мертвым куском пластмассы. Молчит. Двое, затаившиеся сейчас в далекой отсюда чужой квартире, не считают нужным дергать босса по пустякам. Или просто за босса не считают?

— Они не из наших, — сказал Мастер, давая Серафиму очередное благословение. — Они наемники и опытные бойцы. Хватит терять братьев, лучше заплатим чужим.

Возразить Серафим не посмел — без того виноват. Срезался на простейшем задании, вчетвером упустил двоих! Брат Симеон погиб! Господь милосерден, и Мастер тоже, но зачем испытывать их терпение?! Папа римский в давние времена разорял еретические французские провинции руками наемников-рыцарей, отпуская за это все грехи. Православная церковь на такое не подпишется — да и не нужно ее впутывать в дела Братства! Не нужно ходить на исповедь, вовлекая добрых батюшек в смертный грех, ни к чему просить у них отпущения и делать соучастниками — уж в этих делах Сергей соображал куда лучше Серафима! Каждый брат сам несет свой крест, сам нарушает заповеди и ответит за все тоже сам. Как знать, что окажется тяжелее на Его весах — пролитая кровь колдунов и ведьм или спасенные души, не успевшие попасть в колдовские сети! Пусть живут в неведении, а Его суд будет справедлив!

Гостевой дом славного парня Тимура оказался на высоте. В прямом смысле — над обрывом стоял, глядя окнами на реку Обь. Два этажа, спортзал, бильярдная.

— А неплохо живут друзья твоего детства! Начинаю от души завидовать.

— Не стоит. — Ответ Дины прозвучал сухо, взгляд уперся в здоровяка с боксерскими плоскими ушами. В водителя, доставившего их сюда и ждущего распоряжений. — Дорогуша, ты свое дело сделал? Езжай уже.

Хлопнула дверь, зафырчал движок отъехавшего «крузера». Дина, проводив его взглядом, обернулась серьезная, даже напряженная.

— Он слишком сильно изменился, понимаешь? Тимурка, пацаненок из детства. Забавный был, вечно с принципами! Рожа расцарапанная, за друзей горой, с Пашкой такие дела воротили! А теперь… сам видишь.

— Вижу, Княжна. И за что тебя братва в этакий чин произвела?

— За дело. — Улыбка Дины окрасилась ностальгической грустью. — Это еще детское прозвище, ты не думай. Когда девчонка растет во дворе, вариантов у нее с определенного возраста не так много. Перейти с пацанами в «горизонтальную дружбу» или самой стать пацанкой. Представляешь меня в этой роли?

— Да я тебя в обеих не вижу.

— Правильно. Для «горизонтали» я слишком брезгливая, а для пацанки слишком сиськи большие. Пришлось становиться коронованной особой, на которую нельзя губу раскатывать, а то свои же пацаны оборвут. Все в меня влюблены, но дальше ни шагу.

— Трудно тебе! — оценил Глеб. Одернул себя, сворачивая злую иронию в голосе, с которой все понятно. Ревность, брат! Слишком горячо глядела ТВОЯ ЖЕНЩИНА на скуластого «пацана», слишком сильно жалеет сейчас о его метаморфозах! Или она ситуацию воспринимает куда легче — просто секс, ничего личного? Сам всю жизнь мыслил так же, толпы смазливых куколок прошли через постель, а тут, пожалуйста, — зацепила чертовка!

— Думала, улыбнусь, как в детстве, и вся толпа поднимется. А они все переменились, Глеб! Они теперь ничего не делают даром и по дружбе!

— Да уж, халява кончилась. Торжество рыночных отношений во всем их мерзком цинизме. Благородные разбойники утратили благородство и желают поиметь долю малую за труды. А на кой они нам вообще, радость моя чернокнижная?

— Опять предложишь связаться с милицией?

— Нет пока, — отозвался Глеб после паузы длиною в пять шагов. Как раз до бара в углу гостиной. — Есть у меня дурная привычка ничего не делать зря. Раз свела судьба с твоими веселыми ребятами, давай выжмем из этого весь сок. Не факт, что менты окажутся приятней в общении.

— И друзей у меня там нет, — кивнула Дина задумчиво. — Может, мне плеснешь капельку?

— Непременно мартини?

— Да ну его! — прищурилась ведьма из-под рыжей челки. — Давай «Кровавую Мэри». И чтоб водки чуть больше, чем положено заказывать приличной девушке. Волнуюсь я что-то…

Гонец от Тимура явился ближе к вечеру, когда все волнения успели раствориться в парах алкоголя. Дина возлежала на диване, тыкая пультом в сторону громадной «плазмы», а Глеба вдруг потянуло к самосовершенствованию. В спортзале его гонец и нашел.

— А вот и я, — сказал простой парень Паша, оценив картину влет. — Решил вас лично к Тимурке доставить. Соскучились, поди?

— Кто как, — ответил Глеб на выдохе, тарабаня боксерский мешок. Позади уже были разминка и пара тренажеров, впереди ожидал контрастный душик. Простой парень с босяцкими манерами не вписывался в схему напрочь.

— Че-то неласковый ты. Пришел в гости, а хозяевам хамишь. Неправильно это, братан! К Динке еще лепишься!

— Завидно?

— Да ну, что ты! Так… непонятно, че нашла в тебе? Может, ты крутой чувак и всех одним пальцем валишь, а?