Чтение онлайн

Маневр американской дипломатии был разгадан.

— Президент Никсон, — сказал представитель Фронта освобождения, — заявил о своем несогласии со многими пунктами. Из его выступления очевидно, что неприемлемыми пунктами являются как раз самые главные.

Заместитель главы делегации ДРВ сказал, что в предложении Никсона прослеживается прежняя линия — поставить на одну доску и агрессора, каковым являются США, и вьетнамский народ, который борется с ним.

— Мы считаем, что американской стороне, — заявил он, — надо понять одну простую истину: до тех пор, пока США будут настаивать на «взаимном отводе войск», парижское совещание не может продвинуться вперед ни на один шаг.

Как ответ на расчеты Вашингтона решить в свою пользу вьетнамскую проблему военными средствами было начавшееся наступление сил освобождения. В мае были атакованы американские и сайгонские базы уже в тридцати городах. За месяц боев было уничтожено и повреждено на земле и в воздухе почти шестьсот самолетов и вертолетов, 250 орудий, 65 морских и речных судов. Противник потерял большое число солдат и офицеров. Сайгонская армия из-за потерь и дезертирства вновь сократилась. Крейтон Абрамс, сам недавно побывавший в районе Дананга и давший высокую оценку боевой готовности дивизии «Америкэл», считал ударом по своему престижу нанесенное ей поражение в ходе двухнедельных боев. На других участках три отдельных бригады и 101-я дивизия США требуют серьезного пополнения и отдыха.

Знакомясь с обстановкой во Вьетнаме в комитете начальников штабов перед отъездом в Сайгон, Абрамс уловил мысль, единодушно высказывавшуюся в Пентагоне: генерал Уэстморленд допустил просчет в своих планах добиться победы. Он заранее определил для себя решающие участки и бросил туда крупные силы. Но опасных, решающих участков оказалось слишком много, а сил — недостаточно. Поэтому ему пришлось тасовать американские части как колоду карт. Очень скоро он убедился в невозможности имеющимися в его распоряжении войсками повсюду удерживать боевую инициативу.

— Сейчас, — говорили Абрамсу в Пентагоне, — ориентировка на удержание в своих руках в основном южновьетнамских городов и главных коммуникаций фактически дает увеличение имеющихся в вашем распоряжении войск без дополнительных контингентов, послать которые Америка не может.

Генерал Харкинс, бывший главный военный советник в Южном Вьетнаме, рекомендовал Абрамсу отказаться от наполеоновских амбиций Уэстморленда и вести дело, считаясь с реальными фактами, совершенно забыв, что сам когда-то грешил именно этим: принимал желаемое за действительное.

— В моем распоряжении, дорогой генерал, была горстка сил, несколько десятков тысяч человек. Под вашим командованием будет 540 тысяч солдат. Ими надо распоряжаться так, чтобы у вас под рукой всегда был резерв, мощный кулак для нанесения удара на том направлении, которое стало важным и решающим сегодня. Опыт генерала Уэстморленда говорит, что растопыренными пальцами противнику в лучшем случае можно выколоть глаз, но не оторвать голову. Представьте себе мысленно карту Вьетнама и посмотрите, как разбросаны наши войска. Они и в крупных стратегических пунктах, и на никому не нужных и ничего не решающих участках. Пересмотрите старые тактические замыслы и смело откажитесь от них, выберите такие направления, которые обеспечат возможность проводить поочередно успешные наступательные операции. Это и будет наиболее эффективный способ ведения войны против очень сильного противника.

Вспоминая этот совет, Абрамс видел, что он был добрым, но тоже нереальным. Обстановка со времени Харкинса изменилась. Первые попытки осуществить план защиты городов и баз привели к потере большой территории. «И что наблюдается сейчас? — думал генерал. — Мы отвели войска из бесперспективных районов, а Вьетконг, заняв их, создав там новую администрацию, местные силы самообороны, приблизился как раз к крупным городам и базам. Теперь уже уязвимыми стали самые решающие пункты».

Абрамс пробежал глазами сводку: под огнем врага, под изматывающими атаками противника находятся сейчас 41 аэродром и 57 укрепленных районов.

Раздался телефонный звонок.

— Это полковник Мэрфи, господин командующий. Разрешите зайти по срочному вопросу.

«Полковник Мэрфи никогда не тревожит по пустякам, — подумал Абрамс, — значит, опять что-то случилось». Он посмотрел на часы: восемь часов вечера.

— Извините, господин генерал, что оторвал от работы, но мне только что сообщили, что на улице Ле Ван Зует разгромлен штаб южнокорейских десантников. Нападающие сняли часового, ворвались в здание и забросали его гранатами. Убито семнадцать человек, из них девять офицеров.

— Я давно уже знаю, что ни с незначительными, ни с хорошими новостями вы ко мне не приходите, Джим, — устало произнес Абрамс.

— Что делать, сэр, такая служба.

— Дерзко, дерзко, — проговорил генерал, — ведь только восемь часов, на улицах еще полно людей, значит, было много свидетелей.

— Полагаю, что так, сэр. Однако нападающим удалось скрыться, а свидетелей, настоящих свидетелей я имею в виду, нет. «Слышали стрельбу, говорят, но сейчас так много кругом стреляют, что уже привыкли». Перепуганные южнокорейцы лепечут еще более беспомощно. Хотя говорят, что несколько налетчиков убито. Но честно говоря, я в это плохо верю.

— Какие ваши предложения, Джим?

— Надо выразить соболезнование, сказать какие-то слова утешения, исполнить долг внимания к союзникам.

— Переговорите об этом с генералом Макрейтоном и сделайте все, что полагается в таких случаях, — генерал всмотрелся в лицо Мэрфи. — А ведь чувствует мое сердце, что вы еще не все новости выложили из своего запаса.

Полковник изобразил подобие улыбки на печальном лице.

— Вы угадали, сэр. Есть и еще новости, но опять неприятные. Приятную новость я оставил напоследок.

— Ну выкладывайте до конца все неприятные.

— Небольшая моторная лодка, на которой решили совершить прогулку по реке Сайгон пятнадцать наших морских пехотинцев, взорвалась от подложенной в нее мины. Три человека погибли, остальных выловили невредимыми. Начали расследование и проверку вьетнамцев, которые могут быть причастны к диверсии.

— Заранее можно сказать, что расследование ничего не даст. Мы находимся будто в окружении духов, которые, нанося нам удары, остаются невидимыми и неуловимыми. Какой-то парадокс, Джим: чем больше мы тратим средств на подготовку местной полиции, тем больше становится диверсий прямо под окнами полицейских участков. Неужели после всего вами сказанного у вас еще найдется что-то светлое?

— Извините, сэр, но мне на ум пришел анекдот, который в годы моей учебы был очень популярен. Он, пожалуй, подходит для этой обстановки.

— Ну, расскажите хоть анекдот.

— Одного тяжело больного человека привезли в больницу, нужна была срочная ампутация ноги, чтобы спасти жизнь. Хирург быстро справился со своим делом, больного положили в палату для реанимации. Через несколько дней, когда ему уже стало лучше, к нему пришел лечащий врач и сказал: «У меня для вас, уважаемый Джон, две новости: одна неприятная, другая приятная. С чего начинать?» — «Конечно, с худшего». — «Так вот, Джон, я должен сообщить, что мы тебе отрезали левую ногу, а надо было, оказывается, правую». У того, конечно, обморок, шоковое состояние. Только на следующий день врач снова пришел в палату. «После вашего сообщения, доктор, я уже не верю, что вы можете чем-то обрадовать». «Не скажи, Джон, — весело произнес доктор, — ты даже не знаешь, как это было чертовски трудно, но мы все-таки нашли покупателя на ботинок с твоей левой ноги».